115 лет назад началась революция 1905 года О личности попа Гапона у большинства россиян до сих пор весьма смутные представления. В советские годы на него повесили двусмысленный ярлык «провокатор», а в постсоветские к этому добавили еще несколько – «агент полиции», «японский шпион» и т.п. Да и вообще «темная личность». И это неудивительно. Ведь революционеры всегда «ревновали» Гапона к народу, ибо ни Ленин, ни Троцкий, ни какой-либо иной русский революционер никогда не обладали таким огромным влиянием на народные массы. Ну а поклонники царя, бывшие и теперешние, ненавидели Гапона как человека, фактически лично развязавшего революцию 1905 года. При этом тот факт, что именно представитель православной церкви поднял бунт, в конечном счете похоронивший «самодержавие, православие, народность», до сих пор стараются особо не афишировать! «ПОХИТИТЕЛЬ ПАСТВЫ» И ПРОФСОЮЗНЫЙ ЛИДЕР Георгий Гапон родился в 1870 году селе Белики Полтавской губернии в семье зажиточного крестьянина Аполлона Гапона. В детстве он был очень религиозен и отличался склонностью к мистике, любил слушать рассказы о жизни святых и мечтал тоже совершать чудеса, что ему в конечном счете удалось! По совету сельского священника родители решили отдать сына в духовное училище. Успешно сдав вступительный экзамен, Гапон поступил во второй класс Полтавского духовного училища, по окончании которого поступил в местную же духовную семинарию. Однако Георгий с самого начала был «не таким, как все». Сперва увлекся толстовскими идеями, потом повздорил с начальством, а по окончании семинарии пошел работать в земство, стал подрабатывать частными уроками. В 1894 году Гапон женился на купеческой дочери и по ее совету решил принять духовный сан. О своем намерении он рассказал полтавскому епископу Илариону, и тот обещал покровительство: мол, ему нужны такие люди. В том же году Георгий получил статус дьякона, а потом и священника в бесприходной церкви Всех Святых при полтавском кладбище. Именно тогда впервые проявился его необычайный талант как проповедника и лектора, а также крайне конфликтного человека. На сей раз попы из соседних приходов стали возмущаться, что Гапон «похищает у них паству». А тот, в свою очередь, обвинял их в лицемерии. В 1898 году молодая жена Гапона умерла, а он, дабы избавиться от тяжелых мыслей, рванул в столицу, где сумел с помощью своих знакомств поступить в духовную академию. Впрочем, там ему тоже быстро наскучило. Георгий забросил учебу и летом 1899-го уехал подлечиться в Крым, где познакомился с художником Василием Верещагиным (тот посоветовал ему сбросить рясу, работать на благо народа) и армянским публицистом Григорием Джаншиевым. Вернувшись в Петербург, Гапон начал участвовать в благотворительных миссиях, занимавшихся христианскими проповедями среди рабочих, столичного «дна», причем его проповеди собирали толпы людей, нередко число слушателей достигало двух тысяч! Вместе с тем, деятельность Георгия постоянно сопровождалась всевозможными скандалами. Например, в 1902 году у него возник конфликт с попечительским советом приюта Синего Креста – поп подговорил своих многочисленных поклонников угрожать высокопоставленным особам, бросать в них камнями и плевать на улице. Попутно Гапон забрал из приюта юную воспитанницу Александру Уздалёву, которую сделал своей гражданской женой. Вскоре он познакомился с начальником Особого отдела Департамента полиции МВД Сергеем Зубатовым. Последний прославился созданием подконтрольных полиции рабочих союзов, и священнику было предложено принять участие в этой работе. Цель Зубатова состояла в том, чтобы созданием легальных рабочих организаций ограничить влияние на пролетарскую среду революционеров. Идея была в духе борьбы с пьянством! Мол, рабочих тянут в борьбу не собственно революционные идеи, а желание собраться вместе, излить душу, пообсуждать насущные проблемы, походить с какими-нибудь флагами. Посему надо создать людям некую «альтернативу»… Ознакомившись с деятельностью зубатовских организаций, Гапон написал доклад, в котором предложил основать новое рабочее общество по образцу независимых английских профсоюзов. А после отставки Зубатова вышел со своими идеями к новому полицейскому начальству. Они, как ни странно, получили одобрение, и 15 февраля 1904 года устав общества лично утвердил заместитель министра внутренних дел Петр Дурново. Гапона также поддерживали директор Департамента полиции Алексей Лопухин и мэр Иван Фуллон. Последний считал, что Собрание русских фабрично-заводских рабочих Санкт-Петербурга является «твердым оплотом против проникновения в рабочую среду превратных социалистических учений». Гапон взял с градоначальника честное слово, что в его организации не будут производиться аресты, а про полицейских чинов, пытавшихся проникнуть в стены Собрания, он прямо говорил рабочим: «Гоните их вон!» Формально Собрание занималось организацией взаимной помощи и просветительством, однако на деле это было некое тайное политическое общество. Из числа наиболее преданных рабочих Гапон организовал «тайный комитет», который собирался на его квартире. Читалась нелегальная литература, изучалась история революционного движения и обсуждались планы будущей борьбы рабочих за свои права. Замысел Гапона состоял в том, чтобы объединить широкие рабочие массы и поднять людей на борьбу за их человеческие права, экономические и политические интересы. С мая 1904 года началось открытие отделов Собрания в разных частях города. «И ПРИШЕЛ СПАСИТЕЛЬ…» В отличие от большинства революционеров, Гапон не являлся интеллектуалом, не читал книг и не любил аргументированных разглагольствований. Его сила была в незаурядном ораторском таланте и практическом складе ума. Современники поражались, что, будучи неинтересным и невнятным собеседником, перед большой аудиторией вождь рабочих мог без запинки произносить длинные речи, производя сильнейшее впечатление и приковывая всеобщее внимание. Когда он выступал перед толпой, тысячи людей слушали, затаив дыхание, сохраняя полнейшую тишину и стараясь уловить каждое слово. Важным моментом был и тот факт, что, в отличие от Ленина с Троцким и других типичных революционеров, Гапон не происходил из интеллигентской среды, воспринимался простым народом как умный и добрый батюшка, который всегда защитит и приласкает. К тому же Гапон не был евреем, армянином и даже мордвином, у него было типичное славянское, да к тому же приятное лицо. В общем, по всему было видно – «свой человек»! При этом оратор утверждал, что его устами говорит сам Господь. Формат общения и отношений с рабочими, с простым людом напоминал проповеди Иисуса. Дескать, идите за мной, люди добрые, и я спасу вас, приведу к лучшей жизни… Между тем положение в стране становилось всё хуже, и Гапон решил действовать. 28 ноября 1904 года на собрании председателей отделов Собрания он выдвинул предложение обратиться с петицией к царю. Оно было одобрено большинством голосов, хотя содержание оставлялось на личное усмотрение Гапона. В это время у неугомонного Гапона возник план создать по всей России сеть так называемых потребительских кооперативов, с помощью которых он намеревался организовать на борьбу рабочих других городов и крестьян. Однако события вскоре приняли неожиданный оборот. В начале декабря на Путиловском заводе было уволено четверо рабочих, членов Собрания, и Гапон воспринял это как вызов, брошенный его организации капиталистами. 28 декабря разгневанные рабочие явились к директору завода Смирнову и фабричному инспектору, потребовав не только восстановить уволенных, но и ввести 9-часовой рабочий день, попутно пригрозив забастовкой. Но те по глупости своей решили проявить «твердость» и отказали трудящимся во всех требованиях. Кроме того, Смирнов не к месту заявил, что Гапон и есть «главный враг рабочих». Священник до последнего момента надеялся на урегулирование конфликта, полагая, что «выступать еще рано». «Мне кажется, что наверху успеют понять настоящее положение дела и не дадут развернуться событиям – пойдут на уступки, то есть сделают путиловской администрации внушение и она удовлетворит наши пока мизерные требования», – говорил Георгий Аполлонович своему окружению. Однако власти побоялись восстановить уволенных рабочих, опасаясь создать прецедент и полагая, что Гапон просто блефует. Мол, преисполненные патриотизмом трудящиеся не станут подрывать оборонную промышленность в дни суровых испытаний. Но у Гапона, по сути, уже не было выбора. «У НАС ТОЛЬКО ДВА ПУТИ: К СВОБОДЕ ИЛИ В МОГИЛУ» 2 января на собрании в Нарвском отделе было принято решение о начале забастовки, и на следующий день Путиловский завод встал. Одновременно с этим весь Петербург был обклеен списками широких экономических требований, главными из которых выдвинули 8-часовой рабочий день и установление минимальной зарплаты. Сам поп надеялся на поддержку мэра Фуллона и председателя комитета министров Сергея Витте, но те просто проигнорировали происходящее. Министр финансов Владимир Коковцов составил доклад царю, но тот тоже ничего не предпринял, а министр внутренних дел Петр Святополк-Мирский «благоразумно» отказал Гапону в аудиенции. «Сознавая, что со своей стороны я сделал всё, чтобы сохранить мир, я решил, что другого исхода не было, как всеобщая забастовка, а так как забастовка эта, несомненно, вызовет закрытие моего союза, то я поспешил с составлением петиции и последними приготовлениями», – вспоминал Гапон. 6 января он приехал в Нарвский отдел Собрания и произнес речь, в которой призвал рабочих обратиться со своими нуждами непосредственно к царю, ведь «на рабочего не обращают внимания», «не считают его за человека» и т.п. Настал момент, чтобы трудящиеся со всей силой заявили о своих правах. Гапон призвал всех рабочих, с женами и детьми, идти днем 9 января прямо к Зимнему. «Разве можно жить при таких законах? Не лучше ли умереть нам всем, трудящимся? Пусть живут и наслаждаются капиталисты и чиновники. У нас только два пути: или к свободе и счастью, или в могилу», – отмечалось в составленной 6-го числа петиции. Идея шествия ко дворцу «всем миром» была до гениальности проста. В первую очередь тем, что самого Гапона она ставила практически в беспроигрышное положение. Прими царь это ходатайство от народа, Гапон становился победителем и вождем народа. Откажи и не прими – Гапон оставался хорошим, а царь становился плохим. «Резолюции либеральных банкетов и даже земств бледнеют перед теми, которые депутация рабочих попытается завтра представить царю», – восхищался французский корреспондент Авенар. По свидетельству очевидцев, после речей Гапона толпа пребывала в состоянии «религиозной экзальтации». Люди плакали, топали ногами, стучали стульями, били кулаками в стены и клялись как один явиться на площадь, умереть за правду и свободу. В тот момент Гапон действительно стал вторым Христом, люди видели в нем пророка, посланного Господом для освобождения рабочего класса. А его поповское обличье только добавляло правдоподобности. И напрасно Гапона потом обзывали провокатором. Он был именно вождем и революционером, вероятно одним из лучших революционеров в мировой истории. Только 8 января, наконец осознав истинный масштаб угрозы, МВД выдало ордер на арест Гапона, однако выполнить приказ уже не представлялось возможным, так как поп всегда был окружен плотной толпой рабочих и полицейские могли быть просто растерзаны ими. Департамент полиции сообщил Николаю II, что во время предстоящей манифестации возможны кровавые беспорядки, захват дворца и арест государя. В свою очередь, великий князь Владимир, командующий петербургским гарнизоном, во всех красках напомнил Николаю о событиях начала Французской революции. Там ведь тоже всё начиналось с мирного шествия к королю! Испуганный царь принял одно из самых роковых решений в своей жизни – трусливо бежать из Зимнего дворца в Царское село. Утром 9 января (22 января по новому стилю) Гапон во главе Нарвского отдела Собрания во главе 50-тысячной толпы двинулся в направлении Зимнего дворца. Другие рабочие шли в центр города от своих отделов, намереваясь соединиться на Дворцовой площади. Всего в шествии участвовали 300 тысяч человек – такого в истории России еще никогда не было. Когда шествие от Нарвской заставы подошло к Обводному каналу, путь ему преградила цепь солдат. Однако толпа, несмотря на предупреждения, двинулась вперед. Солдаты были в ужасе: они увидели отчаянные и одновременно одухотворенные лица людей, которые шли словно зомби, управляемые неведомой силой. По цепи прокатился ропот – может, опустить ружья и отступить?.. Поворотный момент истории! Командиры после некоторых колебаний скомандовали дать холостой залп. После выстрелов ряды рабочих дрогнули, но Гапон и другие лидеры движения с пением двинулись дальше и увлекли за собой толпу. И тогда был дан настоящий залп… Дмитрий ДЕГТЕВ ● Широко известное обращение к людям «товарищи» в действительности было заимствовано большевиками у Гапона. К своим последователям он обращался не по-церковному – «братья», а «Не так ли, товарищи?». ● Официальное число жертв Кровавого воскресенья составляло 130 убитых и сотни раненых, но народная молва и, главное, зарубежные СМИ тотчас приумножили это количество во много раз. Однако дело было, собственно, не в числе убитых, а в самом факте, который уже никогда нельзя было смыть. Русский царь стрелял в рабочих, которые шли к нему с миром, с петицией, с мольбой о помощи! При этом широко распространились слухи о том, что царь лично участвовал в расстреле, паля по демонстрантам из пулемета Мадсена или из винтовки Манлихера.