О чем писала нижегородская пресса в феврале 1935 года Историку Николаю Карамзину приписывают фразу «В России две беды: дураки и дороги». Характерно, что воровство среди главных бед не упоминалось вовсе, хотя в нашей стране многие проблемы традиционно принято списывать именно на пресловутое «жулье», «с которым, положим, надо бороться». А в качестве самого эффективного «борца» принято упоминать товарища Сталина. При нем, мол, за воровство расстреливали, наказание было неизбежным (ГУЛАГ), даже обвешивать покупателей в магазинах «было невозможно» из-за строгого наказания. На деле же отнюдь не жулики составляли большую часть населения советских лагерей, а «хищники» (так в 30 – 40-е годы называли расхитителей соцсобственности) не стеснялись красть у родного государства даже нефтепродукты. УКРАЛИ СТОЛЬКО, ЧТО ПОСТАВИЛИ ПОД УГРОЗУ РАБОТУ ЗАВОДА В 1933 – 1934 годах на Первомайском чугуноплавильном заводе (с 1939-го – Первомайский тормозной завод, ныне – АО «Транспневматика») действовала организованная группа «хищников» в лице заведующего складом № 1 А.Г. Смолина, помощника заведующего складом №2 Ф.А. Горшкова, заместителя заведующего отдела сбыта А.А. Тау, табельщика Л. Лобанова. Эти несознательные товарищи крали с предприятия нефтепродукты, цветной металл, ремни для трансмиссий и прочие ценности, которые обменивали на хлеб, пшеницу или продавали за наличные. Причем делали это практически открыто, в больших объемах. То есть не сливали «из-под полы» ведро-другое соляры и не таскали на пункт приема пару листов железа, а сбывали все это в оптовых количествах, порой в другие регионы страны! Например, колхозники Старо-Пашатского колхоза Средневолжского края (крайцентр – Самара, с 1935 года Куйбышев) узнали, что на первомайском заводе можно «совершенно свободно» купить нефть, в которой у них в хозяйстве была острая нужда. После чего выделили из своего фонда муку и пшено, с коим командировали в Первомайск машиниста Колочкова. Тот приобрел у жуликов полтонны нефтепродуктов, а во время следующей поездки еще столько же. Тонна ворованного топлива обошлась колхозу в общей сложности в 12 пудов муки и 2 пуда пшена. Вскоре в Первомайск приехали уже представители Старо-Ковылийского колхоза Мордовской автономной республики, которые купили у Смолина три бочки нефти по цене 25 рублей за пуд. На тот факт, что вместо квитанций об оплате «продавцы» вручают какие-то филькины грамоты с одной подписью и без печатей, никто внимания не обращал. Да и к чему? Удалось дешево урвать дефицитный товар, и хорошо! Аналогичным образом на Первомайском чугуноплавильном заводе продавали на сторону медь, латунь и алюминий. В итоге жулики распродали несколько десятков тонн нефти, несколько тонн цветных металлов и других материалов. О том, что в Первомайске можно свободно купить дефицитное сырье, знали в далеких краях, но об этом долгое время «не слыхали» заводские организации. Хищения заподозрили лишь после того, когда их масштабы стали угрожать самому производственному процессу. «Потеря классовой бдительности заводскими организациями дала возможность классовым врагам в течение продолжительного времени расхищать социалистическую собственность, ставя под угрозу нормальную работу завода», – читаем в статье «Враг на Первомайском заводе» («Горьковская коммуна»). Ну а когда дирекция, завком и партком все-таки провели ревизию и выявили огромную недостачу на складах, они не стали выносить сор из избы, решив все эти факты попросту утаить. Более того, когда на предприятие прибыл прокурор с проверкой, к нему подошла коммунистка и член парткома Бронничева и предложила пакет с крупной суммой денег за бездействие… «ВРЕДИТЕЛИ СВЯЗИ» Таким термином нарекли вовсе не тех, кто перегрызал телефонные и телеграфные провода. Вопиющие (с точки зрения цинизма и моральной низости) факты были разоблачены в начале 1935 года в 3-м отделении связи города Горького, которое находилось на пл. 1 Мая (ныне пл. Горького). Отметим: сам знаменитый Дом связи был построен в стиле постконструктивизма только в 1936 году, а до этого указанное отделение находилось в соседнем двухэтажном здании. Выяснилось, что в период с июня по ноябрь 1934 года работники отделения систематически расхищали почтовые денежные переводы, а сами телеграммы с извещениями о них попросту уничтожались. Так, кассирша Боброва уничтожила в общей сложности 129 телеграмм, присвоив из кассы свыше 1000 рублей, кассирша Рыбакова уничтожила 31 телеграмму, украв 605 рублей. Всего же «связисты» уничтожили сотни переводных телеграмм, присвоив все деньги себе. Разумеется, уже в конце лета в отделение стали поступать жалобы как от клиентов, ожидавших денежных переводов, так и от отправителей. Однако единственным доказательством, что перевод действительно был, и являлись те самые телеграммы. «А на нет и суда нет!» – так рассуждали воровки, в аналогичном тоне отвечая и самим жалобщикам. Только после того, как переводы от некоторых граждан были украдены по два-три раза (учет, у кого и сколько «спионерено», барышни, видимо, не вели), в отделение наконец нагрянули следователи. «Преступная халатность руководителя 3-го отделения связи Демидова довела до того, что в 11-м агентстве связи вновь нанятая заведующая Ершова путем подчистки и подделки переводных документов за два месяца работы растратила 5522 рубля, – говорилось в заметке «Вредители связи». – Спешные письма и служебные телеграммы мариновала в общей груде незарегистрированных корреспонденций, валявшихся на полу длительное время». СИСТЕМАТИЧЕСКИЕ ПЬЯНКИ, ПОДЛОГИ И ХИЩЕНИЯ На Павловской нефтебазе шайка воров в лице заведующего базой Штамова, бухгалтера Пауль и весовщика Пермякова расхищала нефтепродукты, которые сбывала спекулянтам Рябкову, Ситникову и другим. «Вороватые махинации жуликов не были предупреждены и разоблачены контролирующими органами Крайнефтесбыта только потому, что учет и контроль за расходованием горючего со стороны Крайнефтесбыта поставлены исключительно плохо, – рассказывала статья «Шайка воров и спекулянтов». – В мае 1934 г. смещается зав. базой – вместо Штамова Крайнефтесбытом назначается Селивановский, и снова продолжаются хищения. Селивановский с первых же дней открыто пьянствует, сам получает деньги за отпущенный керосин, горючее, уничтожает квитанционные книжки и окружает себя спекулянтами». Банда жуликов в составе 14 человек была разоблачена на 1-м участке Горьковской пристани №1. Эти граждане во главе с начальником указанного участка Мишиным в течение нескольких лет разворовывали принятые с судов грузы: одежду, мануфактуру, продукты и прочие ценности. При этом на всю недостачу составлялись фиктивные «коммерческие акты». Кроме того, воры широко практиковали получение денег по подложным документам. Так, замначальника участка Удачин выписал представителю Метростроя Зуеву фиктивных счетов на 4 тысячи рублей, из которых тот выплатил Удачину и Мишину 10% в качестве «премии». Бухгалтер пристани Забелин, кассир Николаев и агент по снабжению Кудрявцев сфабриковали 20 фиктивных счетов, а полученные деньги поделили между собой. На пристани, разумеется, были свой парторг – Пурисон – и секретарь парткома, гражданка Румянцева. Они знали о творящихся на участке безобразиях, но никому не докладывали, так как сами участвовали в массовых попойках и оргиях, устраивавшихся за казенный счет Мишиным. Причем даже выпивку и закуску для этих «мероприятий» жулики «брезговали» покупать в магазинах. Они попросту крали ее из полученных грузов, документацию подделывали, а недостачу списывали. «Систематические пьянки, семейственность, подлоги, хищения – вот «славный путь» «героев» 1-го участка Горьковской пристани», – сообщалось в заметке «Пристанские жулики». Суд над шайкой проходил в показательном режиме в Горьковском клубе водников при большом скоплении народа. Кстати, многие по сей день почему-то уверены, что именно за воровство в сталинские времена наказывали особенно строго, а с жульем боролись всерьез, «не то что в нынешние времена». Но, как свидетельствуют сами хроники судебных процессов, это было далеко не так. Из всей шайки только Забелин и Удачин оказались «неудачниками» – схлопотали «по десятке на душу населения» по тому самому «указу семь-восемь», которым Глеб Жеглов пугал вора в законе Ручечника. Начальник участка получил всего 5 лет лишения свободы (как за банальную кражу), старший приемосдатчик Лазарев и заведующий дебаркадером Лысов (укравшие грузов на тысячи рублей) – 3 года, остальные и вовсе отделались одним-двумя годами и даже исправительными работами. И никаких там расстрелов! Аналогичная преступная группа, в составе 10 человек, орудовала на станции Сейма Московско-Курской железной дороги. В нее входили составители, сцепщики, стрелочники и обходчики, которые систематически обворовывали прибывшие на станцию товарные вагоны. Действовали довольно просто: заранее намечали, какой вагон обокрасть, поздним вечером отгоняли его на запасной путь, потом срывали пломбы, переносили часть груза в весовую будку, подделывали новые пломбы и возвращали вагон на место. Постепенно воры переправляли похищенное на квартиры, распродавали содержимое на базаре, а на вырученные средства устраивали попойки. Расчет был прост: когда обокраденный вагон прибудет к потребителю, особенно в другом городе, найти концы будет сложно. За полгода шайка таким способом расхитила 6,5 тонны муки, 640 мешков пшеницы и сотни килограммов других дефицитных грузов. Но никаких суровых наказаний опять-таки не последовало! Несмотря на то, что жулики крали не какое-нибудь личное имущество, а самую настоящую социалистическую собственность, да еще и в больших объемах (вспомним «закон о трех колосках»!), только пятеро преступников получили по 5 лет лишения свободы, трое отделались 3 годами, остальных же приговорили к исправительным работам. ЗА РАСТРАТЫ, РАЗБАЗАРИВАНИЕ И КЛЕВЕТУ – ОПРАВДАТЬ! Неоправданная гуманность сталинского правосудия к матерому жулью (в то время как по липовым и надуманным обвинениям щедро раздавали по «десять лет без права переписки») нередко вызывала вопросы даже у... прессы. Этой теме была посвящена статья «Как судят в Городце». В ней речь шла об учителе Бородулинской начальной школы К. Г. Нечаеве, по совместительству являвшемся членом группы содействия прокуратуре. Так назывались своего рода прокурорские «народные дружинники» – общественники, выполнявшие ответственные поручения надзорного ведомства. По поручению Романовского сельсовета Нечаев провел ревизию работы председателя колхоза «Красный пахарь» Бисерова. В ходе нее выяснилось, что указанный начальник – не только типичный жулик (растратил общественные деньги на себя, украл хлеб, присвоил мануфактуру, предназначавшуюся на премирование колхозников, пошив из нее костюмы и пальто для себя и своих родственников), но и нерадивый хозяин (сгноил 1000 пудов клевера и разбазарил племенной скот). В итоге Бисерова сняли с должности, осудили на 1 год исправительных работ, а потом по ходатайству прокурора… отпустили с миром без отбытия наказания. После чего экс-председатель начал травлю сдавшего его учителя. Сначала он поджег у Нечаева стог сена и грозился сжечь дом, потом и вовсе опубликовал в местной газете серию заказных статей про учителя, фактически объявив его педофилом и лжепедагогом. «28 ноября нарсуд устанавливает в открытом судебном заседании, что обвиняемый Бисеров, мстя учителю Нечаеву, направлял в газеты ложные заметки, из которых ни одна при проверке не подтвердилась, – отмечал автор публикации в «Горьковской коммуне». – Рядом свидетельских показаний было доказано и то, что Бисеров сжег у Нечаева стог сена, после исключения из колхоза ведет антиколхозную агитацию. По совокупности преступлений нарсуд приговорил Бисерова к 3 годам лишения свободы. Бисеров обжаловал решение нарсуда в кассационную коллегию Крайсуда, которая и отменила приговор нарсуда, передав дело на новое рассмотрение в Городецкий нарсуд. Народный судья Барышников, вместо того, чтобы серьезно вникнуть в суть дела и глубже разобраться в нем, оправдал Бисерова». После такого сенсационного финала экс-председатель и его родственники почувствовали полную безнаказанность и стали открыто травить Нечаева («встали на путь открытых террористических действий», по выражению тогдашних журналистов). Так, 14 января учитель-общественник выступил на колхозном собрании, рассказав о типичных фактах расхищения соцсобственности и призвав к повышению классовой бдительности. Присутствовавший там же Бисеров, разумеется, принял эту речь на свой счет (никак, мол, эта собака не угомонится!), после чего призвал группу колхозников к расправе над правдорубом. В результате учитель был избит прямо в присутствии инструктора райкома ВКП (б), который с большим трудом сумел предотвратить «дикую расправу». «Надеемся, что краевой прокурор вмешается в это дело и привлечет к суровой ответственности виновников травли учителя-общественника», – заключила «Горьковская коммуна». Дмитрий ДЕГТЕВ