О чем писала нижегородская пресса в марте 1905 года 115 лет назад в нижегородской прессе была опубликована «Всеподданнейшая телеграмма генерал-адъютанта Алексея Куропаткина на имя Его Императорскаго Величества». В ней главнокомандующий всеми сухопутными и морскими вооруженными силами, действующими против Японии, сообщил о полном крахе русской армии в сражении под Мукденом. «Нижайше сообщаю, что непримиримый бой в течение многих дней вывел из строя только ранеными около 50000 человек, – говорилось в документе. – Отступление от Мукдена совершалось при исключительно тяжелых условиях… Днем шли без дорог. Наш противник перед переходом в наступление получил значительные подкрепления… Кроме того, благодаря широко организованной еще в мирное время системе разведок, японцам постоянно известно о расположении наших войск». Ну а потом газеты начали печатать огромные списки погибших, пропавших без вести и раненых солдат из разных регионов страны, в том числе из Нижегородской губернии. РАЗГРОМ ТИХООКЕАНСКОЙ ЭСКАДРЫ Вскоре после Мукдена в СМИ появились слухи о том, что царь собирается послать в Маньчжурию новую армию, численностью в 400 тысяч человек (10 армейских корпусов). Однако журналисты и специалисты отнеслись к этой идее скептически. Ведь недавно построенная Сибирская железная дорога имела очень низкую провозоспособность и, кроме того, была буквально завалена грузами «для провиантирования армии». Максимально по ней можно было доставлять в Маньчжурию 1000 человек в сутки. «Вновь формируемая армия, таким образом, окажется в распоряжении главнокомандующего лишь в ноябре 1905 года, т.е. к тому времени, когда военная операция приостанавливается по меньшей мере на 3 месяца ввиду суровой маньчжурской зимы, – читаем в статье «Наши шансы на войне». – Новое наступление русской армии по этому расчету возможно только в феврале 1906 года… Все дело в том, что нет никакой возможности устранить самое вредное, самое худшее зло – именно отдаленность от театра войны». Теперь последняя надежда еще оставшихся немногочисленных патриотов была на II Тихоокеанскую эскадру адмирала Рожественского. В начале марта огромный флот в составе 11 броненосцев, 10 крейсеров, 9 миноносцев и 8 вспомогательных судов миновал Мадагаскар и направился в сторону Индокитая. Точное расположение японского флота под командованием адмирала Хэйхатиро Того было неизвестно, поэтому главная интрига состояла в том, где именно произойдет это сражение. Тогда среди вероятных мест назывались Зондский пролив (между островами Ява и Суматра), остров Коломбо (Шри-Ланка) и даже район Адена (ныне Йемен). Некоторые журналисты и вовсе предрекали, что русская и японская эскадры встретятся прямо посреди Индийского океана! Но наиболее вероятным считалось столкновение в районе острова Формоза (Тайвань). Как известно, на самом деле решающее сражение произошло непосредственно у берегов Японии и закончилось очередным позорным разгромом всего нашего флота… «ДАЖЕ БАБЫ И МАЛЕНЬКИЕ РЕБЯТА СПРАШИВАЮТ, ЧТО ПИШУТ В ГАЗЕТАХ» Царские чиновники, в том числе сбежавшие потом в эмиграцию, нередко утверждали, что тяготы и экономические трудности, вызванные войной с Японией, якобы были преувеличены и чуть ли не выдуманы революционерами. «Россия при этом почти не ощущала экономических и финансовых затруднений в связи с войной, – писал в 1939 году царский историограф Сергей Ольденбург. – Урожай 1904 года был обильным, промышленность снова увеличила свое производство. Налоги поступали как в мирное время, а золотой запас Госбанка возрос за год на 150 млн рублей и превышал количество банкнот в обращении. Военные расходы, составившие за первый год войны около 600 млн рублей, были покрыты отчасти свободной наличностью казначейства (бюджетными остатками прошлых лет), отчасти займами». Однако в этих утверждениях лишь проявлялась типичная пропасть между властью и народом, богатыми и бедными. У тех, кто имел банковские вклады, драгоценности в шкатулках «на черный день» и прочие активы, особых финансовых затруднений действительно не возникло. Фабриканты всегда могли оптимизировать расходы и сократить убытки за счет рабочих, пожить за счет старых запасов. Война, как всегда, ударила по самым малообеспеченным слоям, по тем, кто жил от получки до получки. В начале 1905 года статистическое отделение Московского земства обратилось к своим корреспондентам в деревнях с рядом вопросов, выясняющих влияние войны на промысловую, земледельческую и торговую жизнь населения. В результате был собран уникальный социологический материал с мест (вот когда в нашей стране появились пресловутые соцопросы!). 75% корреспондентов заявили, что война, так или иначе, очень тяжело отразилась на жизни. «Отхожие промыслы почти что прекратились, так как рабочих нигде не берут, – сообщалось из Можайского уезда. – Фабричные живут дома без дела». «Число лиц, уходящих на заработки, уменьшилось: нигде не берут, везде уменьшилось производство, – писали из Дмитровского уезда. – Хозяева фабрик, видя большое предложение рабочих рук, строже относятся к фабричным и за всякие пустяки штрафуют и рассчитывают». «Тяжелую годину переживают крестьяне: ушедшие на работу в Москву возвращаются домой, потому что почти во всех мастерских работы сокращаются или даже прекращаются вовсе, – отмечал корреспондент из Богородского уезда. – Местныя фабрики сокращают производство: фабрика Макаровой в Серпухове не работает по понедельникам и предполагает в скором времени не работать и по субботам». «Война отразилась очень плачевно на местных кустарных промыслах, так что многие хозяева принуждены прекратить свою работу вовсе, – информация из Верейского уезда. – Торговля в настоящее время заметно упала, на ярмарках и базарах покупается только крайне необходимое». Семьи призванных на фронт запасных часто вынуждены были бросать землю, которая тотчас переходила в руки кулаков. Стремительно росли воровство и нищенство. Однако начальство не обращало внимания на бедственное положение крестьян, выколачивая из них подати с той же энергией, как и в мирное время. «Много горя принесла крестьянам продажа скота и имущества за оброки, – писал корреспондент-священник. – Есть семейства, где кормильца взяли на войну, а последнюю коровушку продали за оброк». Вместе с тем война вызвала совершенно неожиданное явление – рост интереса крестьян к политике. Она буквально «разбудила деревню», по выражению современников. Если ранее сельские жители мало интересовались деятельностью правительства, царя и внешнеполитическими вопросами, то начав войну с Японией царизм невольно способствовал росту политизированности деревни! «Нельзя обойти молчанием тот факт, который есть прямое отражение войны, – это огромный интерес к чтению газет, – подчеркивал священник Цветков из Волоколамского уезда. – Газет по сравнению с прошлым годом у нас выписывается масса, так что нет селения в районе, где бы ни выписывалась какая-либо газета. Газеты выписывают обществом и посылают нарочных, которые вереницей дежурят у почтового отделения, дожидаясь прибытия почты». «В настоящее время в нашей местности очень распространилась газета, – вторил корреспондент из Клинского уезда. – Когда кто-нибудь придет домой из чайной лавки, обратившейся теперь в клуб, то даже бабы и маленькие ребята спрашивают, что пишут в газетах». НА КОЙ ЧЕРТ НАМ ПОРТ-АРТУР? Не была исключением и Нижегородская губерния. «Весьма часто приходится слышать: для чего нам Маньчжурия и Порт-Артур, если у нас и без них сотни квадратных верст пустуют и необитаемы? – читаем в «Нижегородском листке». – Если Порт-Артур нужен нам как торговый порт, то стоят ли эти, получаемые Бог знает кем, барыши тех жертв, каких должна была потребовать и потребовала война, пролившая, кроме материальных убытков, море крови и пустившая по всему миру тысячи обездоленных сирот? Так толкуют теперь крестьяне. При последней мобилизации у нас из волости взято несколько таких солдат, которые жили отдельными хозяйствами и имели лошадок. С удалением главы дома хозяйства эти уничтожились, лошади и домашний скудный скарб проданы за полцены или проедены, а дети-сироты нищенствуют. Помощи как со стороны земства, так и со стороны общества, к которому они принадлежат, пока не получают, хотя ходят чуть ли не каждый день в волостное правление просить о субсидии». «Россия – прежде всего страна земледельческая, – говорилось в другой статье – «Война и экономическое положение России». – От успешности земледелия у нас зависит покупательная способность населения, и все с этим связано. Чтобы судить о тех экономических последствиях, которые вызваны войной, необходимо поэтому прежде всего указать ея влияние на земледелие. И тут перед нами, к сожалению, открывается чрезвычайно печальное будущее. Лучшия рабочия силы страны отозваны на театр войны. Во многих деревнях остались только женщины и старики. Кто обработает землю и соберет жатву? Надо еще помнить, что на проводы мужа, брата и друга ушли последния крохи. Скромныя сбережения истощились, и теперь нет средств на семена и запашку. Последняя опора и надежда крестьянина – скот – распродается. А что же остается потом? Собрать свой последний скарб и идти искать счастья в больших центрах, в надежде пропитать себя и детей, а в действительности только умножить кадры обнищавшего пролетариата. Вот ближайшие экономические последствия текущей войны». Из-за осознания этого тяжелого будущего всё больше запасных скрывалось от призыва. Были нередки случаи, когда во время проводов в армию жены и дети солдат ложились на рельсы, чтобы задержать отправку их кормильцев на фронт. КУЛЬТУРНЫЕ «МАКАКИ» И ПЕРВЫЕ ОБЛИГАЦИИ Указанное социологическое исследование также выявило, что народ, даже неграмотные крестьяне, однозначно выступал за прекращение войны. Всего 10% респондентов высказывались в военно-патриотическом духе и были готовы по приказу царя-батюшки идти на войну! 19% относились к войне с равнодушием и не придавали ей особого значения. Мол, жизнь идет своим чередом… 54% опрошенных – наибольшее число – заявляли, что «тяготятся войной» и были бы рады видеть ее окончание. 30% выражали резкое недовольство, выступали за скорейшее заключение мира и даже капитуляцию перед Японией. Дескать, плохая песня лучше хорошей брани! «Народ относится к войне сочувственно, но сочувствие, вследствие узости в развитии, выражается в странной форме, – информировал земский корреспондент крестьянин Пащук. – Сначала всё население было уверено в скорой победе над врагом, но теперь, вследствие успехов противника, народ инстинктивно чувствует какой-то у нас недостаток и часто вслух хвалит врага: значит, у них сила порядочная, коли всё наших бьют». «Замечается сильный упадок духа, – сетовал крестьянин Тузов. – Говорят, что дела не веселят, проживаем то, что было, а дальше, вероятно, придется голодать. Да и сама война не вызывает сочувствия населения. Ни один призываемый не шел с охотой. Старожилы говорят, что в турецкую кампанию (1877 – 1878 годов. – Прим. авт.) было лучше, тогда шли охотнее». Население постепенно утрачивало веру в могущество России и считало, что в будущем ее ждут еще более жестокие поражения. Интересно, что еще в начале войны японцев в нашей стране пренебрежительно называли «макаками» и «дикарями». Причем это мнение во многом основывалось на высказываниях авторитетного писателя Льва Толстого! Но после Мукдена в обществе возникли серьезные сомнения на сей счет. Ведь получалось, что какие-то «макаки» наши корабли топят и армию успешно громят! «Культурный народ японцы или некультурный? – задавался вопросом один из обозревателей «Нижегородского листка». – Долгое время Европа склонна была думать, что некультурный, да и теперь еще некоторые не могут помириться с мыслью об их культурности». Хотя упомянутый Ольденбург потом утверждал, что «денег в принципе хватало», именно в марте 1905 года в связи с военными неудачами в России впервые были выпущены облигации. «Для дальнейшего подкрепления средств государственного казначейства, необходимых на покрытие расходов, вызываемых войной с Японией, признали мы за благо, согласно представлению нашему, в комитете финансов рассмотренному, приступить к выпуску внутреннего государственного займа, – заявлялось в Высочайшем указе, опубликованном в «Нижегородском листке». – В сих видах повелеваем выпустить в порядке и постоянности 5-процентный заем на нарицательный капитал двести миллионов рублей». Облигации были именными и на предъявителя, номиналом 100, 200, 300, 1000 и 5000 рублей. При этом полный срок погашения облигаций был определен царем в 49 лет! То есть полностью расплатиться по ним государство планировало к 1954 году… Дмитрий ДЕГТЕВ