16 октября 1944 года, когда Красная армия уже вела бои в восточной части Венгрии, в Будапеште произошел спланированный Гитлером военный переворот. Регент и фактически глава государства Миклош Хорти был арестован, а его преемником стал лидер венгерских националистов Ференц Салаши. Это событие стало началом настоящей венгерской катастрофы. Салаши решил сражаться вместе с нацистами, не считаясь с жертвами и разрушениями. В стране был введен жестокий военный режим, начались репрессии против евреев и пацифистов, а венгерская армия получила приказ стоять насмерть против «большевистской угрозы». Но в итоге битва за Венгрию, куда фюрер постепенно отправил почти все боеспособные резервы и свои лучшие дивизии, только ускорила крах Третьего рейха и даже падение Берлина. «ЛУЧШЕ ПУСТЬ БУДЕТ РАЗРУШЕН БУДАПЕШТ, ЧЕМ ВЕНА!» Ожесточенные сражения на подступах к Будапешту продолжались два месяца. Сталину даже пришлось срочно вывести из Югославии армии 3-го Украинского фронта и отправить их в Венгрию, практически удвоив действовавшие там войска. Но и Гитлер решил бросить на «венгерский стол» все свои «козыри», не считаясь с тяжелым положением на других фронтах. «Лучше пусть будет разрушен весь Будапешт, чем Вена!» – однажды заявил он недовольному подобным «разбазариванием резервов» начальнику Генштаба Хайнцу Гудериану. 24 декабря переправившиеся через Дунай советские войска полностью окружили венгерскую столицу. При этом в самом огромном городе мало что говорило о грозящей опасности: по улицам ходили трамваи, магазины были открыты, а жители готовились к Рождеству. Население не собиралось превращать свой древний город в поле боя. Но у фюрера было иное мнение. Руководителем обороны Будапешта был назначен командир 9-го горного корпуса СС 56-летний обергруппенфюрер Карл Пфеффер-Вильденбрух. Он получил приказ организовать круговую оборону и сражаться за каждый дом. В то же время из Восточной Пруссии в Венгрию срочно перебрасывались подкрепления и танковые дивизии. Удержание Будапешта и западной части Венгрии стало для Гитлера главной задачей, которой он подчинил все прочие соображения. Будапешт являлся крупнейшим и прекраснейшим городом Восточной Европы, одновременно идеально подходившим для длительной обороны. На правом берегу Дуная напротив огромных мостов (Цепной мост Сечени и мост Эржебет) находились огромная Крепостная гора и древняя Будайская крепость, ставшая естественной цитаделью. Гарнизон насчитывал 70 тысяч солдат, в том числе 33 тысячи немцев (в основном кавалерийские дивизии СС) и 37 тысяч венгров. Помимо этого к началу осады в Будапеште было примерно 800 тысяч гражданских лиц, поневоле ставших заложниками этой жесточайшей битвы. 2 января IV танковый корпус СС под командованием обергруппенфюрера Херберта Гилле неожиданно перешел в наступление с целью деблокирования Будапешта. Ему удалось быстро прорвать фронт и подойти на расстояние 17 км от западных окраин. После этого хитрый Гилле, имевший приказ от фюрера не только прорваться к гарнизону, но и вообще отбросить Красную армию за Дунай, начал перегруппировку и переброску своих дивизий на северный берег озера Балатон. Ему удалось ловко обмануть нашу разведку, но из-за распутицы эта «рокировка» заняла 10 дней. Тем временем начался штурм восточной части Будапешта. 18-й гвардейский стрелковый корпус наступал с юга, навстречу ему – с севера – атаковал 30-й стрелковый корпус. 3 января штурмовые группы захватили 155 кварталов в северной части города и 49 в южной, на следующий день – 194 квартала, 5 января – 293, 6-го – 118 кварталов. Немцы упорно обороняли каждый квартал, а когда наши подходили слишком близко и подтаскивали тяжелое вооружение – быстро отходили в следующий опорный пункт, и все начиналось заново. При этом солдаты много времени тратили на зачистку захваченных зданий, обходя подвалы и чердаки в поисках немцев. Попутно нередко «обыскивали» и квартиры, растаскивая имущество жителей. Командование 7-й гвардейской армии даже вынуждено было отдать приказ о запрете «барахольства» (так «интеллигентно» называли банальное мародерство). 9 января в битве за обширную восточную часть города наступил перелом. Гарнизон, начавший испытывать нехватку боеприпасов, больше был не в силах удерживать растянутую линию обороны. В результате в течение двух ночей немцы и венгры покинули выдвинутые далеко вперед опорные пункты в Пеште и отступили ближе к центру города. С 10 января советская артиллерия начала регулярный обстрел мостов через Дунай из 152-мм и 203-мм гаубиц, позднее бомбардировщики 5-й воздушной армии тоже постоянно бомбили эти цели. Но будапештские мосты оказались настолько прочными и массивными, что, несмотря на постоянные прямые попадания бомб и снарядов, ни один из них так и не был разрушен! Это случилось немного позже и при более драматичных обстоятельствах. 17 января Пфеффер-Вильденбрух получил от Гитлера санкцию на полную эвакуацию Пешта и переправу оставшихся войск в Буду. Ночью немецкие солдаты по заранее составленному плану скрытно покинули линию фронта и по мостам перебежали в западную часть города. Но эвакуацию не удалось провести в полном объеме. От захваченных накануне пленных наша разведка узнала о готовящейся операции, и на некоторых участках красноармейцы упредили немцев неожиданными атаками. В результате переход превратился в паническое и хаотичное бегство. Когда на набережной Дуная преждевременно появились советские солдаты, все мосты через реку были один за другим взорваны вместе с находившимися на них толпами пехотинцев и мирных жителей. Массивные пролеты падали в реку со страшным грохотом, поднимая многометровые волны. «ПЬЯНАЯ, ГРЯЗНАЯ И ВШИВАЯ ТОЛПА БАРАНОВ» После взрыва мостов в битве за Будапешт наступила пауза. Немцы укрепились в западной части города, а с высокой Крепостной горы держали под обстрелом все окрестности. Штаб гарнизона располагался в огромном и глубоком тоннеле под Королевским дворцом. Там были склад боеприпасов, бензина и неприкосновенный запас продовольствия. Немецкие самолеты регулярно сбрасывали гарнизону грузовые контейнеры на парашютах, а в парке под названием Кровавый Луг была оборудована посадочная площадка для грузовых планеров с боеприпасами и продовольствием. Тем временем в Венгрии похолодало до -18 градусов. Такая погода, покрывшая инеем обгоревшие руины городских кварталов, практически превратила Будапешт в Сталинград двухлетней давности! Призрак погибшей на берегах Волги 6-й армии словно воскрес теперь на берегах Дуная, при этом гарнизон города формально тоже входил в состав «новой» 6-й армии. Морозное утро 22 января открыло новую страницу этой кровавой драмы. Сначала над руинами появились десятки советских бомбардировщиков, которые с малой высоты атаковали южные и северные кварталы Буды. Потом, после мощного артиллерийского обстрела, в 13:00, наши войска перешли в наступление. Немцы оказали ожесточенное сопротивление – продвижение в узких кварталах старого города шло крайне медленно и с большими потерями. Между тем на рассвете 18 января IV танковый корпус СС начал вторую операцию по прорыву к Будапешту с запада, снова ставшую полной неожиданностью для советского командования. Немецкие танкисты провели фантастическую (по меркам 1945 года) операцию в духе блицкрига, разрезав советскую оборону между озерами Балатон и Веленце, и достигли берега Дуная в районе Дунапентеле (к югу от Будапешта). Если бы Гилле имел четкий приказ деблокировать город, то, скорее всего, выполнил бы его. Но Гитлер поставил ему слишком масштабную задачу – «разгромить русских юго-западнее города». Вместо атаки прямо на Будапешт немецкие танковые дивизии нанесли удар в северо-западном направлении, пытаясь окружить четыре русских корпуса. Гилле достиг некоторых успехов, но распылил свои немногочисленные силы на широком пространстве и в итоге застрял в 15 километрах от юго-западных окраин Буды. Несмотря на неудачи, Гитлер приказал оставаться на занимаемых рубежах, а в крайнем случае перейти в Королевский дворец и отстреливаться там до последнего патрона. Он также заявил, что гарнизон Будапешта выполняет «важную историческую миссию», сковывая множество русских войск и не давая им вторгнуться в Австрию. Диктатор, абсолютно равнодушный к страданиям людей, вторично уготовил 6-й армии (была сформирована весной 1943 года на основе оказавшихся за пределами сталинградского «котла» подразделений и солдат) «смерть ради победы». Выжившие в разрушенном городе солдаты должны были в очередной раз пожертвовать собой, чтобы оттянуть крах Третьего рейха… В самом городе, не сумев осуществить решающий штурм, наши стали попросту изматывать противника, не давая ему покоя ни днем ни ночью. Например, 108-я гвардейская стрелковая дивизия внедрила «круглосуточный график боев»: с 10:30 до 21:00 она вела «общий штурм», с 21:00 до 03:00 действовали разведывательные штурмовые группы, с 03:00 до 07:00 проводился «ночной штурм», а с 07:00 до 10:30 опять шли действия разведывательных групп. Но еще больше гарнизон изматывал голод. Нормы питания для солдат были сокращены до 100 – 150 граммов хлеба и 50 граммов сала или консервов в сутки. Иногда выдавался горячий суп из конины, который традиционно стал основным компонентом «меню» в немецких «котлах». Суточные нормы расхода боеприпасов были установлены в 60 патронов на винтовку и 700 патронов на пулемет. Положение венгерских войск было еще хуже. Немцы не хотели делить со своими союзниками скудный запас боеприпасов, поэтому венграм выдавалось только по 5 патронов на сутки! А их типовой дневной рацион состоял из сладкого кофе (на завтрак), постного супа из фасоли или картофеля (на обед) и супа из конины (на ужин). Кульминация сражения наступила 11 февраля. Советские штурмовые группы смогли прорвать оборону на юге и захватили гору Геллерт, расположенную напротив Будайской крепости. Немцы и венгры вынуждены были эвакуировать сразу 114 кварталов в Старом городе и отступить к цитадели. К концу дня площадь «котла» сократилась до 3 квадратных километров, а в распоряжении Пфеффера-Вильденбруха осталось 16000 немецких, 5000 венгерских солдат, 6 заправленных танков и самоходных орудий. После этого командующий гарнизоном решил начинать прорыв. В 19:00 в секторе, который занимал наш 42-й стрелковый полк 180-й стрелковой дивизии (большой перекресток проспекта Маргит и улицы Кристина), в тумане и тьме внезапно послышались звук взревевших моторов и лязганье гусениц. Потом из развалин показались силуэты тяжелых танков «Пантера», облепленных немецкими солдатами. Раздавив и расстреляв в упор несколько орудий, они поехали по улицам в северо-западном направлении. За танками и самоходными орудиями из тумана и снега устремилась огромная толпа нечеловечески орущих немцев. Правый фланг 180-й дивизии был практически раздавлен, и прорывающиеся устремились сплошным потоком за пределы города. Наши попытались закрыть брешь, но плохая видимость и путаница в донесениях не позволили им оценить обстановку до самого рассвета. «Плотной многотысячной массой пьяная, оборванная, обросшая, грязная и вшивая, никем не управляемая толпа немцев, как стадо баранов, напролом ринулась через боевые порядки, прорвала их, используя темноту и венгерских проводников, распространилась в западном направлении улиц Пашарети, Будакеси, Иштеньхеди и Бела Кирай, стремясь выйти в район прилегающих к Будапешту лесов», – так описывал этот прорыв журнал боевых действий 180-й гвардейской стрелковой дивизии. И это не являлось сильным преувеличением. Примерно в такое зрелище превратился вермахт под руководством «гениального полководца» Гитлера! ОБЕРГРУППЕНФЮРЕР В КАКАШКАХ И СТРАХИ ФЮРЕРА Узнав о том, что гарнизон смог прорваться из почти захлопнувшейся мышеловки, штаб 2-го Украинского фронта пришел в дикое бешенство. В обширное пространство, разделявшее Будапешт и ближайшие немецкие войска, были срочно направлены все резервы. Хотя наши многократно утверждали, что уничтожили и пленили всех немцев, вырвавшихся из «котла» (и доложили об этом Сталину), в действительности как минимум 621 человек к 16 февраля смог достичь позиций вермахта в районе городка Гран. Сам Пфеффер-Вильденбрух вместе с генерал-полковником Хинди, командовавшим венгерскими войсками в Будапеште, начальником полиции Будапешта, комендантом Королевского дворца и другими офицерами попытались сбежать через канализацию. Они пробирались в темноте и смраде по дерьму, в соответствующем неприглядном виде и были «приняты» на западной окраине Буды. Обергруппенфюрер, измазанный какашками, тоже представлял собой типичный образ германского офицера в 1945 году. Но и после этого фюрер не смирился с потерей Будапешта. Он отправил в Венгрию свою самую элитную 6-ю танковую армию СС, которая 6 марта начала новое наступление. И это в то время, когда русские стояли на подступах к Берлину! В итоге столицу рейха потом пришлось оборонять народным ополчением (фольксштурм) и остатками разбитых дивизий… «Можно предполагать, что он по соображениям престижа не хотел покинуть на произвол судьбы последнего оставшегося у него, но в сущности уже фиктивного союзника и чувствовал себя внутренне более тесно связанным с этим районом и находившейся за ним Веной, чем с прочими немецкими областями», – писал после войны генерал Курт Типпельскирх. Скорее всего, он был прав. Гитлер, хоть и считал себя немцем, хоть и заявлял, что «безмерно любит Германию», в душе так и остался австрийцем. Больше всего он боялся, что «орды большевиков» доберутся до Вены (город юности Гитлера) и его родины – Линца. И в какой-то степени фюрер добился своего. Хотя советские войска всё же заняли и Вену, и восточную часть Австрии, до Линца первыми добрались американцы… Дмитрий ДЕГТЕВ