4 ноября в России принято отмечать День народного единства, попутно поминая Козьму Минина, Дмитрия Пожарского, поляков, ополчение и куда реже Ивана Сусанина… Собственно, окромя этих слов и имен нижегородцы практически ничего не знают о тех событиях, а известное воззвание и изгнание интервентов из Москвы представляются как некие ключевые события, которые разом положили конец Смутному времени и установили в стране мир и всеобщее единение. В действительности многие легенды, на которых воспитывалось (и воспитывается) не одно поколение наших школьников, столь же достоверны, как мифы Древней Греции, а реальные факты были весьма неоднозначными и более драматичными. «ГОСПОДСТВОВАЛ ДУХ МЯТЕЖА» Одним из типичных героев (хотя слово «героизм» здесь ни при чем) Смутного времени являлся казачий атаман Михаил Баловнев по кличке Баловень. Примечательно, что собственно «казаком» этот товарищ не был, он родился в Данковском уезде под Рязанью, причем когда точно и в какой семье, неизвестно. Баловнев активно участвовал в событиях Смутного времени: сначала служил Лжедмитрию II, затем присоединился к первому народному ополчению – князя Дмитрия Трубецкого. Во время походов и боев наемник получил славу удачливого воина и предводителя, потому и выдвинулся в атаманы. После изгнания поляков из Москвы, которое у нас почему-то и считается «окончанием Смуты», в 1613 году, Баловень под командованием того же Трубецкого был отправлен под Новгород воевать со шведами. Однако по пути туда «казаки» (лишь часть из них формально соответствовала этому термину, остальные представляли собой обычных «оказачившихся» бандитов) занялись грабежами населения в Тверском уезде, а потом наскоро сколоченное войско и вовсе рассыпалось на отряды мародерствующих дезертиров. Часть из них направилась в Заволочье, чтобы кормиться за счет не тронутых войной богатых северорусских регионов, другая – в Поволжье и на Шексну. У вторых план был более сложный, чем у первых: сначала пограбить, похулиганить вволю, а потом построить суда и идти на них в Астрахань, где другой атаман, Иван Заруцкий, вместе с непризнанной «русской царицей» Мариной Мнишек собирался создать новое «южнорусское государство» по схеме казачьей вольницы. К слову сказать, одним из сподручных Баловня являлся некий Захарий Заруцкий. Об этой личности, как и о других персонажах Смутного времени, сохранились в основном легенды, но очень мало реальных данных. По одной из версий, Захарий являлся родным братом Ивана Заруцкого, по другой же – банальным самозванцем, что неудивительно в эпоху, когда «царями», «царевичами», «царевнами», «атаманами» и прочими «чинами» объявляли себя все кому не лень (порой даже не с политическими целями, а дабы, к примеру, не платить за водку в кабаке: мол, с царя истинного деньги требовать вздумал?!). В мае 1614 года нижегородский воевода Владимир Бахтеяров получил от костромского воеводы Андрея Колычева тревожное послание. Тот сообщал, что, по имеющимся разведданным, казаки строят на Шексне корабли, на которых собираются плыть на юг – в Астрахань, попутно разорив Кострому и Нижний Новгород. Жители, еще недавно собиравшие деньги на ополчение для освобождения Москвы, не на шутку встревожились. Во-первых, в городе почти не было войск (все наличные силы в это время либо гонялись за бандитами по разным уголкам страны, либо бились на шведско-польском фронте), во-вторых, наш кремль к тому времени изрядно обветшал и был не готов к осаде. А с учетом того, что с юго-востока на Нижний двигался отряд ногайцев числом в 20 тыс. человек, ведомый Иштеряком – союзником Заруцкого, а в самой области Нижегородской, по выражению известного историка Павла Мельникова-Печерского, «между мордвами господствовал дух мятежа», предстоящее лето обещало быть тревожным. Поляков вроде как изгнали, а тут уже погибель от «казаков» и собственных соседей грозит! «ЖИТЕЛИ НИЖНЯГО УЖЕ ПРИГОТОВИЛИСЬ К СМЕРТИ…» Однако ситуация быстро менялась. В мае банда Ивана Заруцкого была разгромлена войсками под предводительством воеводы Ивана Одоевского (главноначальствующего над всем Приволжьем), сам Заруцкий вместе с Мариной и ее сыном бежал на Яик, где вскоре был пойман, а затем отправлен в Москву. С ногайцами же удалось договориться, уговорив их присягнуть новому царю в обмен на обещания забыть все прежние прегрешения и предательства. Итак, плыть на теплые юга Баловню и Заруцкому-младшему стало незачем, и они на время осели в районе Ярославля и Костромы. «Воры, казаки пришли в Костромской уезд в сельцо Загзино да в село Молвитино и их многие места повоевали и крестьян побили и переимали, а учали ставитца в поместья дворян и детей боярских по селам и деревням крестьян мучить и животы емлют и жен и детей позорят и хотят приступить к Костроме и идти к Юрьевцу-Польскому и Кинешме», – жаловался в Москву упомянутый воевода Колычев. Отряд Баловня к тому времени насчитывал до 7000 человек, причем, помимо донских казаков, запорожцев, литовцев, татар, поляков, туда входили обычные жулики, беглые крестьяне и холопы. Бандиты прославились тем, что забавы ради рубили, как дрова, людей, насыпали им порох в уши и рот, а затем поджигали. Кстати, «рубка на дрова» удивительно походит на описание мученической смерти Ивана Сусанина. Хотя этот персонаж давно стал одним из национальных героев страны, а на его примере по сей день воспитывают детишек, доподлинно о жизни и смерти Сусанина до сих пор почти ничего не известно. Согласно официальной версии, поздней зимой 1613 года уже нареченный царь Михаил Романов и его мать «были на Костроме». Зная об этом, польско-литовский отряд пытался отыскать дорогу к селу, чтобы захватить юного Романова, встретил по дороге вотчинного старосту Ивана Сусанина и «пытал у него» местонахождение Михаила. Не выдав «военной тайны», Сусанин то ли был замучен до смерти, то ли завел врагов в болота. Эта легенда подвергалась критике еще в царские времена. В частности, известный историк Сергей Соловьев заявлял, что Сусанина замучили «не поляки и не литовцы, а казаки или вообще свои русские разбойники»: никаких регулярных войск интервентов в тот период поблизости от Костромы не было. После Октябрьской революции герой попал в категорию «слуг царя», подвиг объявили мифом, а памятник Сусанину в Костроме был снесен. И только в конце тридцатых годов по прямому указанию Сталина Сусанин был «реабилитирован» наряду с Александром Невским, Дмитрием Донским, Иваном Грозным и другими, а в школьные учебники вошла каноническая легенда о поляках и болотах. А вот некоторые современные исследователи полагают, что если Сусанин и был убит, то, скорее всего, как раз бандой Баловня и Заруцкого. Возможно, находясь в окрестностях Костромы, «казаки» прослышали о находившейся поблизости царской родовой вотчине и попытались найти ее для разграбления. А может быть, искали какие-нибудь другие «заначки», для чего им и понадобился проводник из местных. К примеру, известный костромской историк Евгений Тоцкий полагает, что, вероятнее всего, казаки убили Сусанина в конце ноября или в декабре 1614 года, когда отряд Захария Заруцкого проходил в непосредственной близости от села Домнино – родины этого знакового персонажа. В декабре Заруцкий, понимая, что вскоре к Костроме тоже нагрянут правительственные войска, решил сменить «место дислокации». Со своей частью банды он все-таки двинулся на юг – к Нижнему Новгороду. Правда, не на судах, как ранее планировалось, а по суше – вдоль правого берега. Весть о том, что «казаки» все-таки идут на город, дошла до нижегородцев в самом конце декабря. «Жители Нижняго уже приготовились к смерти», – писал об этих событиях историк Мельников-Печерский. При этом многие в панике покинули город, не надеясь на защиту «неприступного» кремля, и бежали в Москву. Надо отметить, что, несмотря на отсутствие телефонов и прочих современных средств связи, а также на большие просторы страны, важная информация распространялась довольно быстро. «Черкассы и казаки Кинешму выжгли и людей побили и пришли в Юрьевец, а хотят идти к Нижнему», – писал воевода Бахтеяров в столицу. Донесение было доставлено 1 января 1615 года срочным гонцом. Но главное, что о походе Заруцкого на Нижний своевременно узнал 39-летний царский воевода Борис Лыков. АТАКА НА ВАСИЛЕВО НАЧАЛАСЬ ВО ТЬМЕ И ТУМАНЕ Это тоже был весьма колоритный персонаж того времени. В царствование Федора Ивановича Лыков служил рындой (телохранителем), позднее в чине стольника (ответственного за трапезу государей) подписался под грамотой об избрании царем Бориса Годунова, а после воцарения Лжедмитрия I перешел на его сторону и даже получил от самозванца боярский чин. Лыков присутствовал на свадьбе Лжедмитрия и Марины Мнишек, а после свержения «четы» служил уже Василию Шуйскому, участвовал в подавлении восстания Ивана Болотникова и многих других сражениях. Борис Лыков входил в пресловутую Семибоярщину (марионеточное правительство, существовавшее в 1610 – 1612 годах), что, однако не помешало ему продолжить полководческую карьеру уже при Михаиле Романове. Последний даже признал за Лыковым тот самый боярский чин, полученный от Лжедмитрия! В конце декабря воевода громил банды под Ярославлем, но, узнав о походе отряда Заруцкого на Нижний, тотчас ринулся в погоню за ним… Тем временем «казаки» достигли Василёвой Слободы (ныне Чкаловск), которая являлась родовой вотчиной Василия Шуйского. Здесь Заруцкий без труда разгромил наскоро сформированное ополчение из местных жителей и разбил лагерь, пополнив запасы продовольствия. На сам Нижний, до которого оставалось 65 км, решили выступать 6 января, благо реки к этому моменту замерзли и перейти Оку не составляло труда. Однако на рассвете 4-го числа выставленные вокруг Василёвой Слободы казацкие дозоры внезапно услышали завывание рогов, явно напоминавшее боевой клич или сигнал к атаке. Затем в темноте послышался ужасающий топот копыт. Отряд Лыкова атаковал бандитов сразу с нескольких сторон, притом операцию специально начали еще в темноте, чтобы противник был застигнут врасплох (спящие всадники не успели надеть снаряжение), а также не мог оценить численность нападавших и направление главного удара. Тем не менее битва была жестокой. Выбегавшие из изб полуголые «казаки», в том числе и пьяные, метались по слободе, пытаясь организовать что-то вроде боевого порядка, но тут и там их настигали выстрелы, удары сабель от появлявшихся из тьмы и тумана конников. «Бой был отчаянный, наконец Заруцкий и его товарищ Яцкий побежали, – так описывал это событие Печерский. – Лыков взял много пленников, гнал и топтал неприятеля на 15 верстах». Уцелевшие «казаки» бежали на запад, где смогли укрыться в непроходимых Пестяковских болотах. А вот точная судьба самого Захария Заруцкого до сих пор не установлена. По одним сведениям, он был изрублен в сече, по другим же – избежал гибели и сумел с остатками своего отряда уйти в Польшу. Само Василёво сильно пострадало от сражения. Был полностью сожжен Воскресенский погост вместе с храмами, дворами причта и кельями живших при церквах нищих старцев, о которых сообщалось, что они «посечены, а иные от казаков созжены и переломаны». Трупы бандитов зарыли на окраине слободы, а потом это место вплоть до 50-х годов ХХ века называли «панскими буграми». Ныне братская могила «казаков» находится на дне затона Чкаловской судоверфи. Что касается спасителя Нижнего Новгорода Бориса Лыкова, то после разгрома банды его отряд прочесал все окрестности города, а потом столь же стремительно, как и прибыл, отправился на север – к Вологде. Понимая, что быстро отловить или перебить всех разбредшихся по просторам родины бандитов не удастся, новые российские власти пошли на хитрость. Еще в сентябре 1614 года Земский собор решил отправить к «ворам» послов с целью уговорить их прекратить свои бесчинства и призвать желающих на царскую службу. Это предсказуемо привело к расколу «казаков» на тех, кто хотел легализоваться, и тех, кто все еще желал приключений. Когда в конце января отряд Лыкова вошел в Вологду, находившийся там атаман Баловень заявил о намерении перейти на государеву службу. Из бандитов была сформирована бригада, которую направили на шведский фронт. Однако часть «казаков» в очередной раз дезертировала и предприняла рейд к самой Москве для новых переговоров, во время которых Баловень еще с тремя тысячами «воров» был арестован, а 23 июля 1615 года жестоко казнен. Дмитрий ДЕГТЕВ