Из истории советского шабашничества В 1978 году на экраны вышла комедия «Кот в мешке» режиссера Георгия Щукина. Согласно сюжету квартет неудачников в составе афериста и злостного алиментщика Виктора Панина (актер Олег Анофриев), пьяницы и прогульщика Тюлькина (Борислав Брондуков), многодетного отца Руслан Русланыча (Станислав Садальский) и непутевого осветителя в театре Вадима Савчука (Виктор Ильичев) размышляет над тем, как бы быстро заработать денег. В какой-то момент герои выходят на балкон и наблюдают, как студенческий стройотряд отправляется на теплоходе на летнюю работу. После этого у Панина мгновенно созревает «гениальный план» – поехать в какой-нибудь колхоз под видом стройотрядовцев и заработать по тысяче рублей на брата. Правда, Панин и Тюлькин по внешнему виду и возрасту на студентов уже при всем желании никак не тянут, на эту роль берут Руслана и Вадима и решают позиционировать себя как отряд «аспирантов-заочников». «ВЫ ЖЕ СТУДЕНЧЕСКИЙ ОТРЯД, А НЕ ШАБАШНИКИ КАКИЕ» Дело оставалось за малым – найти колхоз и подряд на 4 тысячи рублей. Прибыв в село под комсомольские песни с кличем «Отряд рвется в бой!», герои предлагают построить коровник, телятник, школу, детсад, клуб или ясли. Когда же выясняется, что все это в хозяйстве уже имеется, Панин вдруг говорит: – И фонтанарий? – Какой такой фонтанарий? – Передовое хозяйство, а не знаете, что такое фонтанарий! На центральной площади, с пионерами, со стягами, из горна фонтан бьет, цветы, и всё за четыре тысячи! Так, фактически навязав колхозу ненужный подряд, «отряд» приступает к работе, а заодно активно втягивается в деревенскую жизнь, ведь стройотрядовцам положено не только трудиться, но и выступать с лекциями, ставить самодеятельность, пропагандировать здоровый образ жизни. И только по ночам члены бригады мечтают, как потратят свою тысячу. К примеру, недалекий Тюлькин вслух рассуждает, на сколько посещений дорогих забегаловок ему хватит данной суммы… Правда, по ходу дела председатель колхоза все же спохватился и попросил «студентов» вместо фонтанария смонтировать зерносушилку для кормоцеха. Время прошло насыщенно, объект торжественно открыт, и наконец пришло время получать зарплату. Тут-то «стройотрядовцев» и ждал сюрприз: вместо «по тысяче на человека» в колхозной кассе им выдают 660 рублей. Просто на фонтанарий официальных смет не было предусмотрено, а вот на сборку зерносушилки имелся официальный прейскурант. «Вы же студенческий отряд, а не шабашники какие!» – отвечает возмущенному «бригадиру» дед Тимоня, которого в фильме сыграл Иван Рыжов, в годы застоя штатный исполнитель ролей деревенских стариков, в том числе в «Калине красной». В итоге вместо легкого обогащения герои получают лишь богатый жизненный опыт, кто-то находит в колхозе свою любовь, а Тюлькин решает бросить пить. Панин же все заработанные деньги тратит на скупку всего тиража свежего номера районной газеты. Там напечатали его фотографию, и «аспирант» испугался, что по ней злостного алиментщика найдет милиция… Фактически «Кот в мешке» стал единственным (!) фильмом за историю СССР, в котором подробно поднималась тема шабашничества. Причем в сугубо отрицательном смысле: мол, бездельники и дармоеды пытаются обворовать наивных колхозников. Советская пресса изредка, но все же поднимала эту тему. Например, в 1956 году в «Горьковской правде» вышла статья под названием «Дикие бригады строителей». «Балахнинские колхозы, промысловые артели, да и многие государственные учреждения, а также индивидуальные застройщики, получая ссуды или бюджетные ассигнования на возведение построек, сталкиваются с важным вопросом: а кто будет строить? – писала газета. – Существующие ведомственные строительные организации не принимают этих мелких заказов. Создавшейся обстановкой пользуются «дикие бригады», которые обильно распространились в Балахне. Не работая ни в каких государственных или кооперативных учреждениях, члены этих бригад ни перед кем не несут ответственности за соблюдение проекта и сметы, за качество работ. Одну из таких бригад возглавляет бывший прораб треста «Стройгаз» Кокурин М. П. Бригада берет подряды на ремонт сельских школ, больниц, строительство колхозных помещений. Летом 1955 года эта бригада, состоящая из 4 человек, по договоренности с директором Большекозинской средней школы произвела текущий ремонт школы за 29 тысяч рублей. Ремонт длился 2 месяца, каждый член бригады зарабатывал по 145 рублей в день. Таких фактов растранжиривания государственных средств в городе и районе много». Таким образом, каждый из «дикарей» заработал на подряде по 8700 рублей, при том что средняя месячная зарплата в СССР тогда составляла около 750 рублей. Из этих цифр можно представить, сколько денег удавалось «срубить» шабашникам 50-х годов за летний сезон. «Дикие бригады» обвиняли в низком качестве работ, «завышенных» расценках (смета определялась не официальными бумагами, а фактически по договоренности с заказчиком), а также в отсутствии ответственности. С кого-де потом спрашивать, если построенный летом коровник или телятник к зиме развалится? Ведь никакого юрлица у шабашников нет! Сами члены таких бригад нередко были «личностями подозрительными»: бывшие сотрудники государственных строительных трестов и других контор, в том числе уволенные за злоупотребления, нигде официально не работавшие «тунеядцы», бывшие зэки и т.п. С другой стороны, если бы не шабашники, кто бы тогда большекозинским детишкам школу отремонтировал? К тому же деньги, пусть и «завышенные», эти граждане все-таки получали за нелегкий ручной труд, а не за какую-нибудь спекуляцию. И далеко не всегда в «диких бригадах» работали выпивохи и бездельники. Скорее наоборот: этот сектор давал возможность подзаработать обычным инженерам, научным сотрудникам и даже педагогам. Многие из них предпочитали во время длительного летнего отдыха не прохлаждаться на даче, размазывая по 56 дням копеечные отпускные, а ехать на работу в колхозы и совхозы, на стройки. В этом и заключалась дилемма, в силу которой советская власть, с одной стороны, осуждала шабашничество как явление, а с другой – сильно ему никогда официально не препятствовала. О данной теме старались просто лишний раз не говорить, поэтому в кинематографе она, как и, скажем, частный извоз на автомобилях, попала под негласное табу. Государству было как-то неловко признавать, что советская интеллигенция, включая ученых, не просто вынуждена искать в период отпуска дополнительный калым – она широко востребована на малоквалифицированной работе. ЗА ЛЕТО МОЖНО БЫЛО ЗАРАБОТАТЬ 5 ТЫСЯЧ Пятидесятые годы стали лишь восходом целой эры советского шабашничества, расцвет которой пришелся уже на времена застоя. Дело в том, что громоздкая плановая система была попросту не в состоянии заткнуть все дыры и обеспечить все стройки подрядными организациями. Всё, что не успевали или до чего не доходили руки, быстро становилось подспорьем для частников. К примеру, автомобильные дороги районного значения в Горьковской области строили армяне. Они приезжали сюда в мае целыми семьями, привозили с собой маленькие асфальтовые заводики и вкалывали до конца сезона по хоздоговорам с районами и хозяйствами. Колхозы, совхозы и некоторые другие (подобные им) хозяйствующие субъекты имели несколько большие, по сравнению с более крупными государственными организациями, возможности расходования наличных средств для собственных нужд. При этом они имели право заключать договоры на строительство некоторых объектов (коровников, зернохранилищ, школ и т.п.) с временными трудовыми коллективами. Оплата этих работ производилась наличными и прямо на месте. «На этом рынке на самом деле была большая конкуренция, за выгодные подряды буквально бились, – вспоминает Михаил Дёгтев, активно занимавшийся шабашкой в 70 – 80-е годы. – Я специализировался на монтажных работах. К примеру, в наши колхозы массово поставлялись барабанные сушильные агрегаты польского производства серий АВМ-0,65 и АВМ-1,5, они применялись для подготовки гранулированного и брикетированного корма для скота и других целей. Собирать эти штуки было некому, официальных смет не существовало, и это было отличное подспорье для шабашников. Через свои связи я уже в январе узнавал, в какие хозяйства поступили АВМ, а потом начинал обзванивать колхозы на предмет заключения договоров. Для сборки агрегата требовалась бригада в четыре-пять человек, обычно на всё про всё (включая пусконаладочные работы) требовался месяц. За сборку АВМ-0,65, как правило, платили 5 – 6 тысяч, за АВМ-1,5 полагалось 10 – 15 тысяч и более. Подписывали хоздоговор, потом первым делом получали аванс (обычно мясом) и начинали. Кстати, в моей бригаде трудились весьма квалифицированные товарищи – заведующие отделами и лабораториями машзавода номер 92. Приходилось собирать и более сложные вещи – например, картофельно-сортировочный комплекс в Лысковском районе. Добавлю, что выгоднее всего было работать в совхозах: они, в отличие от нищих колхозов, имели практически безлимитные бюджеты. Чтобы представить уровень доходов, достаточно сказать, что за лето 1980 года мы заработали по 5 тысяч рублей на брата. На эти деньги семья могла целый год хорошо питаться, не рассчитывая на нищенскую советскую зарплату». ШАБАШНИКИ-РЕКОРДСМЕНЫ И СТРОЙОТРЯДОВСКИЕ «АНТИПОДЫ» Были среди шабашников и настоящие рекордсмены, прославившиеся на всю страну. Так, в том же 1980 году Пензенская область получила из бюджета большие деньги на различные колхозные стройки. Однако быстро выяснилось, что для них банально не хватает кирпичей. На местном заводе соответствующего профиля не хватало рабочих рук (кирпичи некому было формовать и обжигать), а на все письма в Госплан СССР с просьбой дополнительно выделить региону этот стройматериал отвечали, что и без вас «просителей» хватает, увеличение же производства запланировано на следующую пятилетку. Как же тогда строить? Пришлось председателю совета Бековского межколхозного откормочного пункта Алексею Каляеву уже не в первый раз обращаться к знакомой шабашнице Анне Ожогиной. Та разработала довольно оригинальную схему, по которой на протяжении нескольких лет снабжала различные стройорганизации кирпичами. В распоряжении дамы, официально считавшейся домохозяйкой, была бригада из 20 человек, которая в летний сезон устраивалась на работу на кирпичный завод. Причем не официально, а на договорных условиях: помимо официальной зарплаты – десять тысяч штук кирпичей в месяц на каждого работника! Этот стройматериал потом продавали нуждающимся хозяйствам по 7 копеек за единицу. В результате все шабашники зарабатывали в среднем по 650 – 700 рублей ежемесячно, а сама Ожогина – 4 тысячи, поистине невероятный доход для советских людей! Уже через месяц на Бековский межколхозный откормочный пункт прибыл целый железнодорожный состав с кирпичом. Заметим, что выбить грузовой, а особенно железнодорожный транспорт в те времена тоже было непросто, но у бизнесменши всюду были связи и «прихваты» – могла и поезд лично для себя заказать. В данном случае весь доставленный кирпич Ожогина продала за 12 тысяч рублей. А Каляев, в свою очередь, все избытки стройматериала потом перепродавал другим организациям. По данной схеме в течение трех лет шабашница поставила хозяйствам Пензенской области около 6 миллионов кирпичей! В итоге домохозяйка своей бурной деятельностью все же привлекла внимание «соответствующих органов» и была осуждена. А история была напечатана в известном сатирическом журнале «Крокодил». Правда, с кирпичами после этого снова стало туго… В нынешние времена бывшие советские граждане отзываются об описанном явлении неоднозначно. Одни полагают, что шабашка являлась «лучом света в темном царстве», позволяя активным людям честно подзаработать. По мнению же других, шабашники цинично обворовывали родное государство и «разлагали советскую мораль», а в конечном счете даже стали одной из причин краха СССР. Ведь получалось, что в стране, где декларировалась «скромная, но достойная» жизнь, параллельно существовали как бы две экономики. В одной люди честно трудились за положенный оклад, экономя каждую копейку и по 15 лет откладывая деньги на автомобиль, в другой на те же «Жигули» можно было заработать за одно лето. Антиподом шабашек традиционно считаются студенческие строительные отряды, которые были созданы в 1959 году и занимались, по сути, той же самой деятельностью. Однако грань между честным трудом, шабашкой и банальным аферизмом в реальности была довольно тонкой. Мало кто знает, что в Горьковской области за различные злоупотребления несколько раз судили членов штабов областных ССО. Причем в конце 70-х главных строительных вожаков (не будем называть имен) отправили за решетку в полном составе на срок от 9 до 12 лет! «К концу семидесятых стройотряды превратились в ту же шабашку, только под комсомольскими вывесками», – считает Михаил Дегтев. Дмитрий ДЕГТЕВ