85 лет назад состоялся визит Николая Ежова в Горький 5 декабря 1937 года на площади возле Дворца культуры завода «Красное Сормово» (ныне площадь Буревестника) состоялся огромный 75-тысячный митинг трудящихся Сормовского и Кагановичского районов.С учетом того, что все население Горького тогда составляло 575 тыс. человек, получается, что на мероприятие явился чуть ли не каждый житель. И неудивительно, ведь перед народом выступал кандидат в депутаты Верховного Совета СССР полковник Валерий Чкалов! Горьковчане получили возможность вживую увидеть и послушать легендарного летчика, о котором писали газеты и слагали легенды. Впрочем, спустя всего четыре дня сормовичам и кагановичцам пришлось снова доставать флаги, портреты и транспаранты и с еще большим энтузиазмом идти на ту же площадь. На сей раз, чтобы послушать другого кандидата Николая Ивановича Ежова! «ОСОБЕННО ЗЛОБСТВУЮТ ПОПОВСКО-ФАШИСТСКИЕ МРАКОБЕСЫ» Конституция СССР 1936 года предусматривала, что выборы в Верховный Совет, назначенные на 12 декабря следующего года, будут проведены на альтернативной основе.Однако потом эта идея была «отодвинута» из-за разгоравшейся кампании по борьбе с «вредителями, шпионами и контрреволюцией», а также страха перед «системной оппозицией» в лице… церкви. Как теперь известно, Сталин и его окружение всерьез боялись, что РПЦ, пользуясь прописанным в Конституции обещанием свободных выборов, проведет в парламент своих ставленников. Когда же стало ясно, что никаких независимых кандидатов не будет, стали опасаться, что попы будут агитировать народ против участия в голосовании. Незадолго до выборов все руководители Советов получили секретное письмо, в котором говорилось: «Антисоветские элементы, не выкорчеванные еще троцкистско-бухаринские агенты фашизма, прикрывающиеся флагом социалистической демократии, попытаются проникнуть в органы власти, обмануть бдительность народных масс. Так же проявят активность церковники разных толков, которые начали готовить к выборам своих последователей из наиболее отсталых слоев населения, играя роль повстанца для не разоружившихся врагов Советской власти». «Особенно злобствуют поповско-фашистские мракобесы. Они не только занимаются антисоветской агитацией, они жгут добро колхозников, колхозную собственность, уничтожают государственную собственность (леса, склады). Они убивают и готовят убийства лучших людей колхозов нашей области», – вопил на митинге в Арзамасе начальник УНКВД Горьковской области майор госбезопасности Иван Лаврушин. Последний тоже избирался в Верховный Совет. В связи с этим предвыборная кампания проходила в очень нервозной обстановке, которая постоянно нагнеталась СМИ. Имели место даже нападения на членов избирательных комиссий. Так, в Тоншаевском районе колхозница Татьяна Пакичева обходила дома в селе Ошары, рассказывая крестьянам о кандидатах и правилах голосования. Когда женщина зашла во двор Ивана Чернышева, на нее напала и избила дочь хозяина Ираида. С криками «пошла вон со своими выборами бесовскими» та буквально вышвырнула члена избиркома на улицу. Вскоре состоялся суд, приговоривший Чернышеву к 5 годам тюрьмы. Ну а 10 ноября окружная избирательная комиссия официально зарегистрировала кандидатом по Горьковско-Ленинскому округу наркома НКВД Николая Ежова. Не стоит думать, что генеральный комиссар госбезопасности стал конкурентом прославленного летчика Чкалова. Поначалу Сталин действительно намеревался создать видимость предвыборной борьбы, выставив в каждом округе по паре заведомо лояльных и проверенных кандидатов. Пусть, мол, народ выбирает между, скажем, Молотовым и Ворошиловым! Но в итоге и такой, совершенно безопасной альтернативы побоялись, решив свести все к простому одобрению избирателями одной единственной кандидатуры. Верховный Совет состоял из двух палат, в Совет национальностей от Горького избирался Чкалов, а в Совет Союза – Ежов. В сам округ входили Автозаводский, Ленинский, Кагановичский (ныне Московский) и Сормовский районы. Надо отметить, что «железного наркома» выдвигали в Верховный Совет во многих регионах СССР, все они буквально соревновались между собой, отправляя в Москву и лично кандидату целые горы ходатайств и просьб. Однако ЦК ВКП (б) (читай – лично Сталин) приказал Ежову снять свою кандидатуру во всех избирательных округах и баллотироваться именно от города Горького! ЕЖОВСКИЕ ПЛАВКИ, ЕЖОВСКИЕ РЕКОРДЫ И… ЕЖОВСКИЕ УРОКИ Весть о том, что Ежов согласился баллотироваться в депутаты, вызвала (если верить тогдашним газетам) невероятный энтузиазм у населения. Во всех поселках, на предприятиях, в учреждениях и школах прошли митинги и собрания, на которых плачущие от счастья граждане выражали свою благодарность Николаю Ивановичу и Валерию Павловичу. «Мы благодарим товарищей Ежова и Чкалова за великую честь, оказанную нам. Миллионы избирателей желали бы их избрать, но счастливцами оказались мы. Мы обязаны достойно ответить на их согласие баллотироваться в депутаты Верховного Совета. Изо дня в день будем работать по-стахановски, давать больше металла, больше машин высокого качества!» – вопил, вытирая слезы, вальцовщик Семенов на собрании железопрокатного цеха завода «Красное Сормово». «Я считаю величайшей честью и гордостью для нас, избирателей, голосовать за таких замечательных людей, какими являются Н. И. Ежов и В. П. Чкалов. Это – лучшие люди нашей родины, ее пламенные патриоты!» – кричала на предвыборном собрании в ДК им. Ленина директор средней школы № 101 Валентина Фомина. «День, когда я узнала о согласии товарища Ежова баллотироваться в депутаты по Горьковско-Ленинскому избирательному округу, стал одним из счастливейших в моей жизни. Я буквально не находила слов, чтобы выразить свою радость, такие же чувства испытывали все вокруг», – ревела на митинге на машзаводе подсобная работница Евдокия Кочеткова. Агитация за наркома шла под четырьмя основными лозунгами: «Ежов организатор Красной гвардии в Белоруссии», «Ежов один из организаторов музея Ленина», «Ежов показывает образцы сталинского стиля работы» и «Ежов показывает умение подходить к решению вопросов по-партийному». При этом два первых пункта не имели ничего общего с действительностью, а два последних можно было толковать весьма широко. Целый месяц перед голосованием Горький жил буквально, одним словом, точнее, фамилией. Ежову посвящали стахановские вахты, ударные смены и трудовые рекорды. Например, на Горьковском металлургическом заводе было выпущено несколько «Ежовских плавок», на машзаводе «Новое Сормово» рабочие провели «Ежовскую неделю», перевыполнив нормы на 643%, а на Выксунком металлургическом заводе трудящиеся провели соревнование за право называться «Ежовской бригадой»! Одновременно в школах проходили «Ежовские линейки», «Ежовские уроки» и конкурсы детских стихов и сочинений о генкомиссаре. «Ваше имя, дорогой товарищ Ежов, для нас стало таким же родным и светлым, как имена наших матерей. А ваш портрет, висящий в нашем классе рядом с портретом товарища И. В. Сталина, помогает нам лучше учиться и еще горячее любить свою родину, на страже интересов и свободы которой вы стоите», – говорилось в одном из таких творений, опубликованных в газете. А что же сам кандидат? Тогда было принято, чтобы будущие избранники непременно ездили в свой округ, общались с народом и выступали на митингах, как это делал тот же Чкалов, отложивший все неотложные дела, связанные с испытаниями новых самолетов. Ежов же в Горький почему-то не спешил. С одной стороны, трудящиеся, конечно, могли подумать, что «оку страны» (так его тоже называли) просто некогда, не может он оторваться от каждодневной работы по поиску и искоренению очередных врагов народа. С другой, это выглядело несколько аполитично, ведь получалось, что кандидат в своем округе никогда не бывал и избирателей ни разу в глаза не видел. По некоторым данным, Ежов, неравнодушный к спиртному и к тому времени уже регулярно уходивший в запои (работа нервная, сколько банд переловил!), попросту находился в не самой подходящей кондиции для предвыборного турне. Но за три дня до выборов (возможно по прямому указанию вождя) кандидат все же прибыл… «Я ПОСТАРАЮСЬ ОПРАВДАТЬ ОКАЗАННОЕ МНЕ ДОВЕРИЕ» Ежов приехал в Горький вечером 8 декабря на поезде. Прямо к перрону подогнали черный лимузин ЗиС-101, на котором наркома отвезли в гостиницу «Россия». При этом на улицы города выгнали практически весь штат сотрудников НКВД, которые перекрывали движение и оцепили весь путь следования кортежа. Квартал, в котором было расположено новое здание гостиницы, тоже был полностью оцеплен, а всех посетителей на время попросили покинуть номера. Переночевав, Ежов первым делом отправился в ДК им. Ленина, где в 8.15 состоялась его первая встреча с избирателями из Ленинского района. «Весь зал встает, бурные овации долгое время не дают говорить тов. Ежову, – рассказывали журналисты. – Он поднимает руку, приглашая сесть, но буря оваций вспыхивает с большей силой». Это был типичный атрибут эпохи, когда «хлопальщики» никак не могли остановиться, просто напросто никто не решался прекратить хлопать первым, чтобы не навлечь на себя подозрения! В общем, хлопали и кричали больше, чем говорили, а выступавших со слезами ораторов приходилось буквально оттаскивать с трибуны. Те заикались, багровели от волнения и никак не могли остановиться, перечисляя бесчисленные заслуги кандидата перед страной и партией. В итоге толком поговорить с народом Ежов так и не успел, т. к. уже на полдень было назначено следующее мероприятие. Кортеж с лимузином «лучшего человека родины» проехал через Гордеевку на Московское шоссе, затем свернул на Сормовское шоссе. Натужно урча моторами, черные машины неслись мимо отдававших честь милиционеров, которых было больше, чем придорожных берез. Проехав через Центр Сормова, они свернули налево и вскоре оказались возле площади у Дворца культуры. Там Ежову предстало невиданное зрелище. Стотысячная толпа собралась вокруг здания, чтобы послушать кандидата в депутаты. Вот она – подлинная сталинская демократия! Именно перед сормовичами и кагановичцами товарищ генеральный комиссар выступил с самой длинной речью. Рассказал о достижениях социализма, поделился впечатлениями о Горьком, его улицах и заводах, а потом рассказал и о своей непосредственной работе. О фашиствующей буржуазии, которая толпами засылает в страну диверсантов, шпионов и вредителей. «Самые грязные, самые темные, самые чудовищные пакости применяет в борьбе с нами вся эта отвратительная свора троцкистско-бухаринских выродков для того, чтобы как-нибудь приостановить победоносное движение нашего народа вперед к коммунизму», – отметил Ежов. По воспоминаниям очевидцев, изъяснялся он довольно грубо, временами вставляя матерные слова и прочую нелитературную лексику. Кстати, в тот день в городе была теплая и пасмурная погода, температура воздуха составляла +3 градуса, при этом стоял сильный туман. Так что крайние ряды собравшихся практически не видели вещавшего с балкона кандидата, фигура коего и без того была малозаметной из-за карликового роста (150 см). Далее Ежов поехал на Автозавод. В 15.00 он выступил на последнем митинге, состоявшемся в новом здании радиаторного цеха. «Я понимаю это не только как личное доверие мне, а прежде всего, как доверие нашей партии, партии Ленина – Сталина. Я постараюсь оправдать оказанное мне доверие тем, что отдам все силы за дело рабочего класса, за дело партии, за дело народа», – заявил Ежов, после чего был буквально оглушен аплодисментами, отражавшимися в виде мощного эха от стен цеха. Точные результаты тех выборов до сих пор не опубликованы. Народу сообщили лишь, что все кандидаты успешно, избраны, без указания процентов проголосовавших. Но в архивах сохранилось много протестных бюллетеней. Некоторые писали на них фразы типа «Я голосую за церковь и веру Христову», «За кого Бог, за того и я», другие – прямые критические и хамские высказывания в отношении власти и лично вождя. Применительно к Ежову окружная избирательная комиссия объявила, что на участки явилось 98,4% избирателей. Вообще же, выборы показали, что в стране явно формируется настоящий культ «железного наркома». Его называли ближайшим соратником вождя, преданным другом и первым сподвижником, фактически придавая Ежову статус второго человека в государстве. Ни одному другому деятелю (скажем, Лазарю Кагановичу, Михаилу Калинину или тому же Чкалову) не посвящалось столько хвалебных и угоднических стихов, поэм, од, газетных статей, детских сочинений и т. д. и т. п. Вполне вероятно, что эта «конкуренция», можно сказать, граничащая с «оппозиционностью» позднее и стала одной из причин опалы и конца горьковского депутата.