Кто в действительности одел и обул Красную армию? Когда рассказывают о вкладе советской промышленности (в том числе горьковской) в Победу, обычно упоминают роль исключительно крупных и средних предприятий, выпускавших танки, самолеты, пушки, грузовики и т. д. А регионы, как правило, меряются процентами, кто больше всего этого выпустил. Также принято подчеркивать преимущества жесткой командно-административной системы: «Вот Сталин приказал, и сделали», «Все было переведено на военные рельсы», «План выполнялся любой ценой». О том, что сила армии – не только в орудиях и снарядах, производящихся в огромных количествах, а еще и (быть может, даже в первую очередь) в обеспечении бойцов амуницией, экипировкой (хорошей обувью, средствами маскировки и т. п.), нередко забывают (увы, эта «забывчивость» сейчас не утратила актуальности). Между тем наша промышленность именно в силу своей громоздкости, плановости и жесткой директивности даже в мирное время была не в состоянии обеспечить народ товарами массового потребления (носками, ботинками, посудой). Чего уж говорить о военных условиях, когда бойцы порой оказывались вооруженными, но при этом раздетыми и разутыми! На помощь в итоге пришел малый бизнес. УНИЧТОЖАЛ ЛИ СТАЛИН НЭП? В нашей стране уже примерно лет тридцать пять бытует мнение, что Ленин создал НЭП, а Сталин его полностью уничтожил, после чего никакого частного бизнеса в СССР не стало. Однако это не совсем правда. Советская власть, формально декларировавшая непринятие буржуазных ценностей и плановую экономику, всегда оставляла лазейки для коммерции и предпринимательства. Наряду с государственными продмагами и гастрономами продолжали работать рынки и коммерческие магазины, попутно со столовыми существовали коммерческие рестораны, со строительными трестами конкурировали бригады шабашников, а параллельно с комбинатами бытового обслуживания работали фактически частные ремонтные мастерские. В сталинскую эпоху сформировавшийся еще в годы НЭПа малый бизнес, по сути, был замаскирован под так называемую промкооперацию. В 1927 году было утверждено положение о промысловой кооперации, согласно которому артель представляла собой производственный кооператив в форме социалистического коллективного хозяйства, созданный на добровольной основе, с обязательным трудовым участием членов и коллективной ответственностью. В 1932 году, в разгар коллективизации, деятельность этих кооперативов подверглась существенной либерализации. В частности, артельщики получили право продавать продукцию, изготовленную из сырья своей заготовки, на рынках и «по ценам, складывающимся на рынке». Также они могли самостоятельно распределять полученную прибыль и устанавливать зарплаты, брать кредиты в банке, осуществлять финансовую помощь участникам артели, предоставлять сотрудникам ссуды на строительство жилья и необходимые покупки. Более того, в промкооперации даже существовала собственная пенсионная система. Артели занимались производством обуви, одежды, предметов домашнего обихода, транспорта (саней, телег и прочих повозок), стройматериалов, продуктов питания, топлива, игрушек и многого другого. Вторым важным направлением была сфера обслуживания. Почти все починочные мастерские, парикмахерские, прачечные и фотоателье в 30-е годы являлись кооперативными. Нужно отметить, что промкооперация в промышленных масштабах производила кирпич, алебастр, пиломатериалы. Артельщики активно занимались и транспортными перевозками – например, покупали автобусы и осуществляли междугородние рейсы. Нередко кооперативные «мастерские» представляли собой настоящие фабрики, с печами, прокатными станами, прессами и токарными станками. Множество артелей работало в ювелирной отрасли. Достаточно сказать, что даже ордена и медали, различные нагрудные знаки в значительной степени изготавливались не государственными фабриками, а именно «промысловиками». Особую роль выполняли артели инвалидов, объединявшие как людей с ограниченными возможностями, так и лиц, приравненных к ним, включая пенсионеров. Такие кооперативы имели льготы по налогам, а для их членов предусматривались сокращенный рабочий день, работа на дому (сейчас это называют удаленкой), увеличенные отпуска, дополнительные путевки в санатории и на курорты. Создать артель было несложно. Требовалось лишь найти минимальное число работников подходящей специальности (12 – 15 человек), подыскать помещение и оборудование, а потом подать заявление на регистрацию. Понятно, что всем этим занимались предприимчивые граждане, не желавшие работать на государство и жить на скромную зарплату. Ведь в 1940 году официальная средняя зарплата в СССР составляла 331 руб., рабочие государственной промышленности зарабатывали в среднем 324 рубля в месяц, служащие – 360 руб., работники государственной торговли – 206 руб. А вот в артелях, занимавшихся производством мебели, можно было заработать 400 – 500 рублей в месяц, в артелях по пошиву одежды – и 600, и 700 рублей. Директора крупных кооперативов зачастую получали втрое и даже впятеро больше, чем директора автозаводов! Хотя формально прибыль делилась на общем собрании членов коллектива, решения, само собой, обычно принимал начальник, он же устанавливал, кто и сколько получает. Конечно же, не стоит думать, что все эти частные лавочки, замаскированные под «социалистический колхоз», являлись полноценным частным бизнесом. Создав преуспевающую артель, человек не мог ни продать ее, ни передать по наследству, ни заложить в банке. Просто так взять из кассы деньги и положить в карман тоже было нельзя. Хотя многие все-таки пытались обойти закон! К примеру, только в период с июля 1948-го по январь 1949 года за хищения, злоупотребления, частнопредпринимательскую деятельность и организацию «лжеартелей» в СССР были привлечены к уголовной ответственности 8,8 тысячи работников артелей. АССОРТИМЕНТ, ПОСТАВЛЯЕМЫЙ ПО СПЕЦЗАДАНИЯМ Когда началась Великая Отечественная война, быстро выяснилось, что советская промышленность не в состоянии обеспечить армию всем необходимым. Причем не столько техникой и боеприпасами, сколько одеждой, обувью, бельем, элементарной посудой для еды, ножами, ложками, лыжами, санями, маскировочными сетями, палатками и прочими предметами первой необходимости, без которых жизнь в полевых условиях попросту невозможна. Легкая промышленность, развитию которой традиционно уделялось мало внимания и средств из-за погони за рекордами в металлургии и машиностроении, попросту не имела ни соответствующих мощностей, ни кадров, а начальники фабрик постоянно ссылались на нехватку сырья и оборудования. К тому же работники легпрома, в отличие от «оборонщиков», не имели брони от призыва в армию, поэтому кадровый дефицит в отрасли стал катастрофическим. Кроме того, оказалось, что государственная промышленность вовсе не умеет и не может делать многие вещи, а на создание производств с нуля могут уйти годы. Вот тогда-то власть и вспомнила о кустарях, а фактически о малом бизнесе, который всегда быстро и оперативно приспосабливался под текущую ситуацию. Артельщики умели и найти нужное сырье, и подобрать квалифицированные кадры (не с помощью запугивания и насильственного прикрепления к заводу, а заинтересовав материально и создав хорошие условия работы), и быстро, без бюрократии, освоить производство новой продукции – не только гражданской, вроде валенок и ножей, но и вполне себе военной! Так, уже в конце 1941 года кооператоры научились делать ручные гранаты, запалы, автоматы, винтовки и мины. С артелями заключались, по сути, коммерческие контракты (в виде спецзаданий) на выпуск той или иной продукции. Уполномоченный Управления промкооперации при Совнаркоме РСФСР по Горьковской области Смирнов писал в своей справке от 8 апреля 1944 года: «С началом войны положение резко изменилось как в смысле количественных поставок, так и в смысле сложности поставляемых изделий. Промкооперация области в военный период поставляет для нужд обороны самую разнообразную продукцию, начиная от боеприпасов и спецукупорки и кончая всевозможным инструментом, обозом, медико-санитарным имуществом и проч. Ассортимент изделий, поставляемых по спецзаданиям, к концу 1943 г. вырос до 377 наименований, удельный вес выпускаемой продукции по военным заказам составляет 40 – 50% от общего вала, а в товарной продукции занимает больше 50%. В частности, металлообрабатывающие артели загружены в основном военными заказами». Особенно выделялись артель «Красная звезда» (Вачский район), являвшаяся крупным поставщиком запалов и кинжалов-ножей, артель «Красный кустарь», наладившая выпуск деталей для газопечей, оковок для обозов и хлебных форм для полевых кухонь, артель «Красная звезда» (Перевозский район), выпускавшая маскировочные сетки для стрелков и танков, артель им. Клары Цеткин (Большемурашкинский район), сдавшая Красной армии 30 тысяч меховых полушубков, артель «Пламя социализма» (Княгинино), пошившая для бойцов 433 тысячи меховых шапок, артель «Обувщик» (Сергачский район), изготовившая 145 тысяч пар армейской обуви, и т. д. В целом малый бизнес Горьковской области только с июля 1941 года до апреля 1944-го дал фронту 1,7 млн ручных гранат, 200 тыс. запалов, 616 тыс. кинжалов, 100 тыс. плащ-палаток, 1 млн комплектов нательного белья, 2,1 млн гранатных сумок, 1 млн патронных сумок, 1,4 млн погон, 333 тыс. пар армейских валенок, 136 тыс. пар кожаных полусапог, 40 млн деревянных ложек, 440 тыс. вещмешков, 829 тыс. пилоток, 1,1 млн маскировочных сетей для стрелков, 155 тыс. маскировочных сетей для танков, 199 тыс. пар лыж, 1711 конных повозок, 5100 саней, 731 газокамеру и много другой продукции. ХРУЩЕВСКАЯ «ДЕАРТЕЛИЗАЦИЯ» В послевоенные годы опять же во многом благодаря промкооперации удалось довольно быстро восстановить в стране нормальную жизнь и наладить выпуск товаров народного потребления. К 1953 году в СССР было 114 тысяч артелей, мастерских и малых предприятий самых разных направлений – от пищепрома до металлообработки и от ювелирного дела до химической промышленности. В этой сфере было занято порядка 2 миллионов человек. При этом малый бизнес производил 40% всей мебели, 70% металлической посуды, более трети всего трикотажа (причем самого лучшего качества), почти 100% детских игрушек. Многие сохранившиеся до наших дней типовые шкафы, радиоприемники, статуэтки, кружки и миски, ювелирные украшения были изготовлены именно артельщиками. Благодаря им же сохранились известные художественные промыслы, вроде хохломы и городецкой росписи. Уничтожил же все эти «пережитки НЭПа» вовсе не Сталин, а Никита Сергеевич Хрущев! 14 апреля 1956 года, то есть всего через полтора месяца после доклада о культе личности и начала десталинизации, ЦК КПСС и Совет министров СССР издали совместное постановление «О реорганизации промысловой кооперации», которое привело к ее быстрому и поэтапному уничтожению. К 1960 году все объекты промкооперации были безвозмездно конфискованы государством, ссуды и паи аннулированы, а соответствующие структуры и общества разогнаны. Сотни тысяч людей, в том числе инвалидов недавней войны, остались без работы и лишились доходов, были разрушены целые отрасли, многие из них – навсегда. И все это стало одной из причин будущего тотального дефицита.