110 лет назад состоялся визит Владимира Коковцова в Нижний Новгород О знаменитом визите Николая II в Нижний Новгород в 1913 году не писал и не рассказывал только ленивый. А вот о том факте, что вскоре город посетил председатель Совета министров и по совместительству министр финансов Владимир Коковцов, практически никто не знает. Между тем этот деятель в тот период был не просто вторым человеком в государстве, а фактически президентом, сосредоточившим в руках огромную власть и влияние. Не случайно Коковцова у нас встречали даже с большей помпой, чем государя, притом он стал первым в истории высокопоставленным чиновником, который передвигался по Нижнему Новгороду в кортеже автомобилей, а не на конном транспорте! Даже царь, посетивший город тремя месяцами ранее, ездил на карете. Именно благодаря Коковцову (а не Столыпину, как принято думать) к началу 10-х годов экономика Российской империи достигла наивысшего подъема. Быстро строились новые предприятия, пути сообщения, из отсталой аграрной страны Россия стремительно превращалась в мощную индустриальную державу. «ВСЕПОДДАННЕЙШЕ ПРОСИМ ОСЧАСТЛИВИТЬ» Коковцов прибыл в Нижний вечером 15 августа (28 августа по новому стилю), а первым официальным мероприятием, состоявшимся следующим утром, стала встреча с представителями нашего купечества на Нижегородской ярмарке. Не обошлось без сюрпризов. Так, председатель ярмарочного комитета, купец и крупный торговец хлебом Аркадий Салазкин от имени российского купечества попросил премьер-министра неотложно провести в стране политические реформы, основанные на царском манифесте от 17 октября 1905 года. В частности, предоставить широкую самостоятельность общественному самоуправлению. Ну а в конце было зачитано ходатайство от имени всего нижегородского купечества к царю, с просьбой снова провести в Нижнем Новгороде Всероссийскую промышленную выставку. Напомним: последнее такое мероприятие проходило у нас в 1896 году с большим размахом. Следующая, XVII выставка планировалась примерно на 1910 год, однако из-за революции ее отложили на неопределенный срок. И вот теперь купцы просили вернуться к данному вопросу, опять выбрав в качестве площадки Нижний Новгород. Ходатайство завершалось следующими словами: «В заключение позвольте, ваше высокопревосходительство, довести до вашего сведения, что в 1917 г. исполняется столетие существования Нижегородской ярмарки. Собрание господ уполномоченных постановило, повергая чувства беспредельной любви и верноподданической преданности, всеподданнейше просить Его Императорского Величества осчастливить Нижегородскую ярмарку своим посещением в столетний юбилей ея существования. Обращаемся к вашему высокопревосходительству с почтительнейшей просьбой исходатайствовать всероссийскому купечеству Высочайшую милость устроить в 17 году всероссийскую выставку на Нижегородской ярмарке, чтобы собрать со всей России здесь, на всероссийском торжище, все, что создала русская промышленность интенсивным трудом великого русскаго народа». Коковцов идею расширения самоуправления поддержал в том духе, что, мол, и государь, и я только за. А вот к идее Всероссийской промышленной выставки 1917 года, к удивлению купцов, отнесся довольно прохладно. Премьер-министр попросту посчитал, что за четыре года будет сложно подготовить столь ответственное и дорогостоящее мероприятие. После беседы с купцами Коковцов в сопровождении губернатора и других лиц посетил собор Александра Невского, а затем отправился на пристань, откуда на пароходе «Кашеваръ» выехал к мельнице Матвея Башкирова. Осмотрев это довольно грандиозное для тех лет сооружение, он поднялся на верхний этаж, где был организован очередной банкет. На сей раз уже представители хлебопромышленников рассказали главе правительства о достижениях отрасли и проблемах. Далее Коковцов поднялся на борт новейшего пассажирского парохода «Федор», с которого произвел осмотр всего рейда вплоть до Подновья. На чиновника произвело огромное впечатление бесчисленное количество пристаней, расположенных вдоль берегов Оки, на Стрелке, на островах, а также скопление десятков самых разных пароходов, барж и баркасов. Господину премьер-министру продемонстрировали новые суда, в частности самое мощное на Волге буксирное судно, способное тянуть караван с 800 тысячами пудов груза, и первое в стране судно речно-озерного типа «Нева», недавно вернувшееся из Санкт-Петербурга. В конце поездки мэр города и крупный судовладелец Дмитрий Сироткин произнес длинную речь, в которой описал значение волжского судоходства для жизни страны, перечислил количество перевозимых пассажиров, грузов и, пользуясь случаем, пожаловался на дороговизну топлива, на отсутствие водного законодательства и на то, что представителей отрасли нет в органах власти. Мол, старые сословия – купцы, промышленники, землевладельцы – имеют большое политическое влияние, а мы, главные перевозчики российские, практически бесправны. Премьер-министр внимательно выслушал Сироткина и обещал подумать над его предложениями. Следующим в программе был автомобильный объезд города. Первым делом высокий гость кортежем из трех автомобилей «Форд» посетил дворянский институт на Варварке (ныне библиотека им. Ленина), затем проехался по Малой Печерке (ныне Пискунова) и вышел у земельного банка (ныне Дворец детского творчества имени Чкалова). Очередной точкой маршрута стал Госбанк на Большой Покровке. «Ах, как хорошо, ах, как хорошо!» – воскликнул Коковцов при виде отделки внутренних помещений. Между прочим, сама идея строительства здания принадлежала именно этому госдеятелю. Далее премьер-министр осмотрел казенный винный склад, земский приют подкидышей, после чего отправился в Александровский сад. Владимир Николаевич был так потрясен панорамным видом на Волгу, что долгое время просто стоял молча на кромке откоса, ничего не говоря. После этого Коковцов побывал на ярмарочном ипподроме, где проходили скачки, а вечером в здании Городской думы (ныне Большая Покровская, д. 1) состоялся торжественный обед в его честь. На этом визит закончился, на следующее утро глава правительства отправился на пароходе в Кострому. МЕЩЕРСКАЯ ГАВАНЬ И МЕЧТЫ О СТАНЦИИ АЭРАЦИИ Внимание Коковцова к Нижегородской ярмарке было не случайным. К 1913 году она тоже достигла пика своего расцвета и могущества. Об огромном торжище, расположенном на стрелке Оки, знали не только в России, но и во многих странах мира. Буквально каждый купец мечтал арендовать здесь лавку, а любой организатор развлечений стремился удивить местную публику. При этом ярмарка являлась основным драйвером роста и развития Нижнего Новгорода. Закономерно, что летом 1913 года, во время открытия очередного торгового сезона, журналисты задались вопросом, является ли ярмарка нижегородской или же, наоборот, Нижний Новгород стал ярмарочным. Незадолго до визита премьер-министра в Главном ярмарочном доме состоялось совещание по поводу реконструкции Мещерской гавани. Дело в том, что имевшиеся на тот момент портовые сооружения уже перестали отвечать потребностям, баржам с товарами и пароходам буквально негде было разъехаться в районе Стрелки. Тогда-то и появился проект превращения Мещерского озера в новый порт. Проект предусматривал строительство канала, соединяющего этот водоем с Волгой, полуторакилометровой дамбы вдоль берега, реконструкцию подъездных железнодорожных путей и возведение новых просторных пакгаузов. Амбициозная идея была одобрена всеми ведомствами, но споры вызвал вопрос, где именно будет расположен входной канал в гавань. Часть инженеров предлагала прорыть его в низине ручья, через который во время половодья вода перетекала в озеро из реки, другая настаивала на Дарьинской косе (ныне не существует), примыкавшей к его северной части. Но проблема была в том, что именно там собирались строить железнодорожный мост через Волгу. Тогда представители судовладельцев и ярмарки высказались за перенос объекта в другое место. Как вариант – выше по течению Волги, «за Сормово». В таком случае борская железнодорожная (а позднее и автомобильная) переправа могла быть построена в районе села Копосово. Вице-губернатор С. И. Бирюков, однако, возразил, что согласно высочайшему повелению (то есть царя) мост должен находиться «у Нижняго Новгорода», а Сормово – это уже далеко от города. В итоге собравшиеся постановили еще раз изучить все варианты, а само строительство гавани начать в 1914 – 1915 годах. Если учесть, что практически на тот же период планировалось строительство совмещенного железнодорожно-трамвайного моста через Оку (1915 – 1917 годы), то в ближайшие годы город должен был измениться до неузнаваемости. Именно ярмарочный комитет инициировал разработку проекта центральной канализации в Нижнем Новгороде. На самой ярмарке к тому моменту уже существовали первая станция очистки питьевой воды, использовавшая хлорирование, и первая канализационная станция, так что в плане санитарии там все было просто образцово. Чего не скажешь о старом городе. Только 16% нечистот вывозилось с улиц и дворов, все остальное в лучшем случае закапывалось во дворах и кустах, а в основном просто стекало в овраги и низины. Специалисты оценивали примерный объем невывезенных отходов жизнедеятельности в 60 миллионов ведер в год. В результате нижегородцы постоянно страдали от заразных болезней, в том числе от эпидемий тифа и холеры: каждый второй умирал как раз таки от них. При этом в жаркую погоду в городе стояла просто невыносимая вонь. «Без преувеличения можно сказать, что мы живем на нечистотах и дышим нечистотами, на зараженной почве и среди зараженного воздуха», – писал «Нижегородский листок». Но самое интересное, что уже тогда городское и ярмарочное руководство предлагало не просто построить трубы, коллекторы и потом сливать все нечистоты в реку, а сразу же вложиться в очистные сооружения, то есть возвести станцию биологической очистки. Еще в 1895 году главный химик Лондонского графства создал первую в мире станцию с затопленными биофильтрами, в городке Сэттон. Сточная вода без предварительной очистки направлялась на двухступенчатые затопленные биофильтры, загруженные коксом, а после биологической очистки подавалась в поля фильтрации. Об этом было известно и в России, но применять у нас подобный опыт не спешили. Канализация попросту спускала все отходы в реки и моря. В Нижнем Новгороде хотели создать первую в стране станцию аэрации. Резон был простой: Волга и Ока и без того загажены отходами с судов, нефтепродуктами, промышленными стоками. Если сливать туда еще и всю городскую грязь, реки превратятся в зловонные помойки. «ДОЖИВЕТ ЛИ НИЖНИЙ ДО ТАКОЙ КАРТИНЫ БЛАГОУСТРОЙСТВА?» 110 лет назад в газете «Нижегородский листок» в отдельной вклейке был напечатан рисунок, на котором был изображен фантастический город будущего. При этом не говорилось, о каком именно населенном пункте идет речь. Авторы как бы намекали, что лет через двадцать или тридцать (может, через сорок) приблизительно так будут выглядеть все мегаполисы мира, в том числе и наш Нижний. Картинка, от вида которой у обывателей буквально захватывало дух, отражала модную в те годы теорию о том, что в будущем крупные города станут расти прежде всего не горизонтально, а вертикально, то есть не вширь, а вверх и вниз (под землю), будут представлять из себя многоуровневые жилые и промышленные комплексы. Так, на самом нижнем подземном уровне будут пролегать железные дороги для перевозки товаров на большие расстояния. Над ними, на втором уровне, отводилось место для пассажирской подземной железной дороги – метрополитена. Третий уровень предназначался для трамваев и автомобилей. Выше – улицы, тротуары для пешеходов, магазины, рестораны, кинотеатры и прочие общественные заведения. Разные стороны улиц соединяются многочисленными переходами, проходящими над ними. Первые этажи «домов-великанов» располагаются над тротуарами и тоже соединяются мостами. Наконец, шестой уровень, по мнению авторов, должен представлять собой многочисленные путепроводы, расположенные на высоте седьмых – восьмых этажей зданий и выше. «Доживет ли Нижний до такой картины благоустройства или мы пойдем своими, особыми путями?» – таким вопросом задавались журналисты, комментируя футуристический рисунок. Как известно, та эпоха оказалась одновременно и расцветом, и закатом Российской империи. Все вышеописанные планы вскоре были перечеркнуты начавшейся войной. Мосты через Оку и Волгу построили только спустя 20 лет. Проект Мещерской гавани реанимировали в 30-е годы, но так и не довели до конца. Станция аэрации с биологической очисткой канализационных стоков появилась у нас лишь в 1974 году. Ну а насколько современный город оказался похож на рисунок, судите сами.