50 лет назад в Горьком состоялась премьера культовой комедии 28 сентября 1973 года газета «Горьковский рабочий» опубликовала сообщение ТАСС об успешном выходе на орбиту пилотируемого космического корабля «Союз-12» с космонавтами Василием Лазаревым и Олегом Макаровым. Целью миссии было испытание новой модели «Союз 7K-T», а также спасательных скафандров «Сокол», рассчитанных на аварийную разгерметизацию кабины. В этом же номере была напечатана афиша, сообщавшая о начале показа в горьковских кинотеатрах новой цветной кинокомедии режиссера Леонида Гайдая «Иван Васильевич меняет профессию». В первый год демонстрации фильм посмотрели свыше 60 миллионов зрителей, и он занял второе место в прокате 1973 года, уступив первенство советско-кубинскому вестерну «Всадник без головы». ПЕРВЫЙ СЕАНС СОСТОЯЛСЯ В КИНОТЕАТРЕ «ПЕЧОРЫ» Впервые горьковчане узнали о скором выходе новой комедии Гайдая почти за год до премьеры. В октябре 1972 года в том же «Рабочем» была опубликована небольшая заметка с фотографией Шурика, сидящего на фоне странного аппарата с рычагами. Авторы рассказывали, что фильм снимается по мотивам пьесы Михаила Булгакова, но действие будет происходить не в 30-е годы, а «в наши дни». Там же было небольшое интервью с Гайдаем, который сообщал об основных особенностях произведения. Основным смыслом его, оказывается, была… борьба с советской бюрократией! «Наша главная цель – не просто развеселить зрителей, но и приковать их внимание к необходимости ликвидировать такие пережитки прошлого, как накопительство, стяжательство, бюрократизм, равнодушие. Мы стремимся к тому, чтобы сделать пьесу Булгакова созвучной нашему времени, придать ей актуальность и остроту», – подчеркнул режиссер. Забегая вперед, отметим, что даже если изучить всем известный фильм вдоль и поперек, буквально под лупой, то найти в нем сатиру на бюрократизм (приходит на ум разве что требование управдома Бунши делать опыты с машиной времени «с разрешения только соответствующих органов») и равнодушие весьма проблематично. А единственным персонажем, формально подходящим под «накопительство и стяжательство», стал стоматолог Антон Семенович Шпак. Впрочем, комедия совершенно не о нем, а тот факт, что хорошие дантисты в СССР жили не бедно, и так не был ни для кого секретом. Странное интервью Гайдая в действительности было данью цензуре. В Советском Союзе считалось, что любое кино должно не просто развлекать, а непременно воспитывать наш народ, и каждый режиссер обязан был обосновать актуальность сюжета в свете последних решений съездов КПСС! Но зрителей, видевших недавние комедии Гайдая «Двенадцать стульев» и «Бриллиантовая рука», все это, разумеется, не могло ввести в заблуждение. Люди прекрасно знали, что новый фильм будет вовсе не о пережитках прошлого и бюрократии. В Москве премьера фильма прошла 17 сентября. В Горьком же первый показ состоялся в новом кинотеатре «Печоры» (название писалось именно через «о»), на площади Сенной, 27 сентября в 10 часов утра. В те годы было принято именно так: самые кассовые картины сперва «крутили» только в одном заведении, чтобы собрать максимальную кассу и подогреть ажиотаж (слухи о невероятно смешной комедии вместе с первыми цитатами в считаные дни распространились по городу). А уже потом начинался широкий прокат в остальных кинотеатрах. Большинство горьковчан смогло посмотреть «Ивана Васильевича» только в начале октября. «ПРОСТОВАТЫЙ» МИЛОСЛАВСКИЙ И «СЛИШКОМ НЕ ГРОЗНЫЙ» ЦАРЬ Сейчас уже трудно представить, что всеми любимую комедию могли всерьез критиковать и искать в ней недостатки. Но в 70-е годы делать это все же пытались. Так, вскоре после премьеры в том же «Горьковском рабочем» вышла большая статья некой А. Алексеевой под названием «Законы смешного». Вкратце описав суть сюжета и отметив, что исходная пьеса Булгакова «сложна и хитроумна», а потому, дескать, не прижилась на советской сцене, А. Алексеева выразила точку зрения, что мысль авторов картины, оказывается, состояла в показе «парада пережитков в древнем и современном облачении». «Показать современные модификации древнего невежества, глупости, хамства, жульничества, потребительской философии, обывательщины, затаенного властолюбия и подхалимства, стандартов мышления и так далее», – вот как охарактеризован творческий замысел Леонида Гайдая. При этом в статье положительно оценивались монтаж кадров и внимание к мелким деталям. Среди последних особенно отмечались отмычки Милославского, которые с одинаковым успехом подходили как к замкам XVI века, так и к сейфам ХХ столетия. Похвалила автор и пародийные песни. Но при этом знаменитую «Звенит январская вьюга» Алексеева обозвала не иначе как «джазово-романтическим надтреснутым нытьем». К актерской же игре у критика возникло множество претензий. К примеру, герой Леонида Куравлева, Жорж Милославский, показался Алексеевой «излишне простоватым», а Юрий Яковлев и вовсе сыграл свои роли «слабо». «Два Ивана Васильевича в исполнении Ю. Яковлева неравномерны по художественной убедительности и оценке, – утверждала автор. – Грозному не хватает «грозных» черт характера, в новой эпохе он почему-то стал добрым и справедливым. Бунша не так динамичен, как следовало бы, ведь сила образа в том, что грозный пенсионер-общественник – страж законов и морали – в других условиях проявляет самую мелкую обывательскую блудливость. И здесь нужна бы сатирическая острота, часто «расплывающаяся» у актера». Одним словом, у Алексеевой получилось так, что настоящий царь в будущем, видимо, должен отрубать всем головы, а самозванец – в прошлом – выступать перед боярами с речами о советской морали. Кроме того, шведского посла в исполнении Сергея Филиппова критик оценила как «воплощение агрессивной тупости и жадности», Шпака же назвала «жуликом, обворованным другим жуликом». ЮМОР, ОБЪЕДИНЯЮЩИЙ ПОКОЛЕНИЯ О том, насколько популярным был фильм, говорит хотя бы тот факт, что в горьковских кинозалах его «крутили» почти полтора месяца. Последние сеансы состоялись 9 ноября в кинотеатрах «Охотник» и «Зарница». К слову, в те же дни на широких экранах демонстрировали «Операцию «Ы» и другие приключения Шурика», премьера которой состоялась за восемь лет до этого. По всей видимости, прокатчики полагали, что после просмотра «Ивана Васильевича» зрители почувствуют ностальгию по «раннему» Шурику и захотят освежить свои впечатления. Тогда еще никто не подозревал, что спустя несколько десятилетий, уже в не советской действительности, оба фильма прочно войдут в репертуар «новогодних комедий», при том что тема Нового года ни в одном из них (в отличие, скажем, от «Джентльменов удачи») не затронута вовсе. Культурологи, историки кино и простые граждане до сих пор не могут прийти к единому мнению, в чем секрет вечной популярности комедий, которые для своей эпохи считались вполне себе проходными и не претендовали на вхождение в классику кинематографа. Одни считают, что все дело в ностальгии по безвозвратно ушедшему светлому прошлому и молодости, другие – что в гениальности тогдашних актеров, третьи обращают внимание на подчеркнутую интерактивность. Мол, на протяжении всего фильма про царя и его двойника герои не только общаются между собой, но и постоянно поворачиваются и апеллируют к зрителям, ожидая их реакции и комментариев. Кто-то полагает, что комедия по сути своей «застольная и семейная», поэтому хорошо «заходит» именно под Новый год, когда люди собираются вместе, кушают многочисленные заморские и не очень блюда (похожие на те, что употребляли Бунша с Милославским в царской трапезной) и находятся в ожидании чудес. Иными словами, лучше верят в сказку, чем во время трудовых будней, и каждый раз как бы переживают ее заново. Вероятно, в чем-то правы все. Характерно, что знаменитые фразы, вроде «Замурoвали, демoны!», «За чей счет этoт банкет?», «Этo я удачнo зашел!», «Пошли дела кое-как», «Ты в трудах, все в трудах, великий гoсударь, аки пчела!», «Все нажитое непосильным трудом…» и т. д., ныне знают даже те, кто в Советском Союзе не жил и сам фильм толком не смотрел.