О чем писала нижегородская пресса в мае 1896 года Так называемые «эксгибиционистские» сны, когда вам кажется, будто вы оказались голыми в людном месте или на улице, видят практически все люди. Фрейд полагал, что подобный сон отражает желание быть замеченным, но это желание цензурируется и подавляется, а через сон находит выход. Иногда это сны, связанные с ранними воспоминаниями детства, когда взрослые видели нас голыми, особенно посторонние незнакомые люди, например врачи. Другие психотерапевты считают, что такие сны отражают тревогу и беспокойство по поводу того, что человек слишком сильно открылся, обнажился перед окружающими. Здесь проявляется чувство уязвимости и незащищенности, ощущение, что нечем прикрыться. В свою очередь, истории о реальном появлении голых людей на улице всегда вызывают неподдельный интерес у обывателей. Они как бы видят такие сны со стороны. Весной 1896 года в Нижегородском окружном суде слушалось дело о краже со взломом из квартиры солдатской вдовы Матрены Фирсовой. Та зарабатывала на жизнь сдачей небольших комнат внаем, а однажды ночью кто-то проник в дом через окно и украл вещи квартирантов: сапоги, два пальто, серебряные часы и так далее, всего на сумму около 300 рублей. Подобные происшествия были обычным делом, но в данном случае обстоятельства преступления оказались довольно оригинальными и даже комичными. Когда началось следствие, быстро нашелся свидетель, который показал, что видел, как ночью к дому подошел голый (в одних трусах) и босой мужчина, через какое-то время выбежавший на улицу уже одетым и с узелком в руке. Подозрения вскоре пали на одного из квартирантов Фирсовой – 20-летнего почетного гражданина Николая фон дер Флааса. Тот жил в доме, но за комнату платил с перебоями, а сразу после кражи бесследно исчез. Флааса задержали через неделю, при нем оказались похищенные сапоги. Стоит отметить, что в XIX – начале ХХ века почетные граждане являлись своеобразной прослойкой между низшими, непривилегированными сословиями и дворянством. Звание присваивалось Сенатом за разные заслуги перед государством и могло передаваться по наследству. Все почетные граждане имели особые права, которые заключались в свободе от службы в армии, от уплаты налогов и телесных наказаний. Почетными гражданами были почти все именитые российские художники и писатели. Подсудимый Николай принадлежал к известному голландскому роду, первый представитель которого примерно в 1809 году бежал в Россию из оккупированных французами Нидерландов. Франц ван дер Флаас в 1814 году официально принял российское подданство, жил в Санкт-Петербурге, быстро прославился, а его многочисленные потомки на протяжении столетий служили нашей стране на различных поприщах (фамилия достаточно известна и сейчас, вспомнить хотя бы математика Дмитрия фон дер Флааса). Но в любой семье не без урода – были в этом роду и откровенные позорники. Внук Франца, Коля Флаас, родился в Петербурге, был, как сейчас говорят, типичным мажором, с детства не знавшим трудностей и материальных проблем. Кое-как окончив гимназию, юноша, начитавшись Жюля Верна, решил посвятить себя путешествиям на кораблях и странствиям. Он покинул семью и уехал в Нижний Новгород, где поступил в речное училище. Сняв комнату на Большой Печерской, тоже вел разгульную жизнь, а параллельно увлекся новыми литературными произведениями, на сей раз его предпочтениями стали Майн Рид и Гюстав Эмар. Оба писали про индейцев, ковбоев и Дикий Запад. В какой-то момент Николай понял, что речные приключения ему уже не по душе, лучше заняться охотой: скакать на лошади по лесам, выслеживать диких зверей, ночевать в каких-нибудь заброшенных хижинах, лазить по чащобам – в общем, романтика. Бросив училище, молодой человек стащил у одного знакомого ружье, а потом переехал в верхнюю часть улицы Большой Покровской (чтобы не попадаться на глаза одноклассникам). После этого Николай поступил на работу в контору Ремизова, но постоянно опаздывал, прогуливал и в итоге был уволен. Некоторое время юноша жил за счет продажи различных вещей, затем случайно познакомился в кабаке с купцом из Балахны. Тот пообещал Флаасу должность конторщика с хорошим окладом и попросил через неделю приехать к нему. Обрадованный юноша собрал оставшиеся вещи, тайком покинул квартиру (чтобы не платить), после чего отправился в путешествие в Балахну (в то время, чтобы добраться до нее, требовался примерно день). Явившись в назначенный срок к купцу, Коля узнал, что вакансия уже занята. Раздосадованный очередным провалом, он пошел на берег Волги, где наткнулся на толпу людей, игравших в орлянку. «Ну, может, хоть тут повезет!» – подумал бывший питерский мажор и сделал ставку. Проиграв, сделал еще одну. Когда закончились деньги, поставил пальто… В конечном счете Николай продул все, а в ответ на просьбу вернуть ему хотя бы штаны был жестко послан куда подальше. В общем, оказался почетный гражданин и столичный аристократ на берегу реки без одежды, денег и обуви, на дворе же стоял не самый жаркий сентябрь. Поначалу юноша впал в отчаяние и хотел утопиться, но не смог. Решил возвращаться в Нижний пешком. В голом виде и босиком фон дер Флаас шел по Балахнинскому тракту, потом через все Сормово, Сормовское шоссе, Канавино и плашкоутный мост через Оку. Без малого 35 километров! И все это время Коля подвергался насмешкам и выкрикам со стороны прохожих – как взрослых, так и детишек. Но он упорно шел, стараясь не обращать внимания и смотреть только под ноги. Конечно, можно было подойти к людям, попросить какой-нибудь старой одежонки и обуви, но это почетному гражданину страны, мечтавшему повторять подвиги героев Майн Рида, казалось еще большим унижением, чем идти через людные места (а они встречались часто) голым! Вытерпев невероятные унижения, уже за полночь изможденный и голодный молодой человек добрался до города. Но что делать дальше? Не заявляться же в таком виде к знакомым! Единственным выходом Николаю показалось идти к дому, в котором он жил, и там что-нибудь стащить. Прокравшись во двор, он аккуратно выставил окно, влез внутрь и украл упомянутые вещи… На суде присяжные заседатели прослезились от всей этой душещипательной истории, пожалели молодого человека и единогласно постановили оправдать его. «ВАНЬКА ТИМОХИН ПРИШЕЛ, КОЕГО СХОРОНИЛИ МЫ ДАВНО» А вот в селе Богородском приход одного из местных жителей вызвал отнюдь не смех, а, наоборот, дичайший ужас. В один из солнечных весенних дней традиционное спокойствие провинциального населенного пункта нарушили нечеловеческие крики и визги. Затем на улицах появились фигуры мечущихся из стороны в сторону людей, неустанно крестящихся, целующих нательные крестики и вперемешку с молитвами бормочущих что-то невнятное. Казалось, что богородчане бегут от чего-то ужасного, которое они только что увидели. «Господи, помилуй, прости души наши грешные, спаси от нечистой силы», – доносилось отовсюду. Потом послышались примерно такие диалоги: – А что случилось-то? От кого спасаемся? – Упырь! Живой упырь. Мертвец пришел с того света… – Господи Иисусе! А кто пришел-то? – Ванька Тимохин пришел, коего схоронили мы давно. За несколько часов до описываемых событий в церковь зашел ничем не приметный мужик, с виду крестьянин, который решительной походкой подошел к попу и заявил: «Я Иван Тимохин, умерший и похороненный назад тому пять лет!» Священник, разумеется, воспринял это как шутку, причем плохую и кощунственную. К тому же выглядел «покойник» уж очень бодро и живо, по внешнему виду никак не походил на восставшего из могилы упыря. Но и на сумасшедшего тоже не смахивал, как и на пьяного. Батюшка попытался было выпроводить странного посетителя, однако тот с серьезным лицом настаивал: «Да, меня схоронили назад тому пять лет! Проверьте…» В общем, священник все-таки поднял записи и установил, что под указанным именем действительно числится умерший в 1891 году гражданин. Впрочем, доказать, что Тимохин – это именно он, гражданин не мог, так как, по его словам, «у мертвеца не может быть паспорта»! В итоге поп препроводил странного дядю в волостное правление, где того первым делом арестовали. А позже, посовещавшись, повели к указанному им месту жительства для опознания личности… Можно лишь представить изумленные лица сопровождавших, когда прохожие начали неистово вопить, креститься и разбегаться в разные стороны. Иные же, напротив, замирали в оцепенении от ужаса, роняя на землю мешки и авоськи. Таким образом, опознание прошло успешно: ранее знавшие Тимохина люди подтвердили, что это он, а также тот факт, что лично видели его мертвым и похоронили! Значит, действительно упырь?! Чтобы окончательно удостовериться в этом, правление постановило разрыть могилу «покойного». Она оказалась совершенно заросшей: родственники и знакомые, видимо, туда не частили. Нанятые мужики откопали гроб, а когда открыли его, заколоченный снаружи, последние сомнения селян в том, что перед ними действительно живой мертвец, рассеялись. Гроб был совершенно пуст! – Что же ты хочешь от нас теперь? – робко спросил у «покойного» потрясенный представитель правления. – Паспорт новый выдайте, пожалуйста! «Я ЗАБОЛЕЛ ВНЕЗАПНО И ЧЕРЕЗ НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ УМЕР» Чтобы легализоваться в мире живых, Ивану пришлось подробно объяснить, как именно он вернулся из мира мертвых. Рассказ звучал так: «Я заболел внезапно и через несколько дней умер. Дело было страдное. Помню, как меня обмывали, как одели и положили в гроб. Помню отпевание, плач жены и детей. Сознавая, что меня хоронят, я делал усилия, чтобы закричать, но не мог. Наконец меня отнесли на кладбище и оставили там. Могила еще не совсем была готова, и могильщики ушли обедать, рассчитывая после обеда могилу дорыть и опустить меня в нее. Когда они ушли, я очнулся и сделал усилие подняться. Слабо прибитая крышка отскочила, и я вылез из гроба». Скорее всего, речь шла о летаргическом сне (в переводе с греческого lethe – забвение, argia – бездействие). Это реально существующая редкая болезнь, когда человек находится без сознания, без движения, не реагирует на звуки, на прикосновения, на свет, и в этот момент его нереально разбудить. Причины данного явления до конца не изучены. Есть версии, что это патология сна, проблемы в обмене веществ и даже шизофрения. Человек впадает в летаргический сон внезапно и может находиться в этом состоянии длительное время. Сознание пациента обычно сохраняется, он способен воспринимать события вокруг, но не может никак отреагировать. В XIX веке, особенно в провинции, как такового заключения о смерти никто не составлял, а из-за первобытного страха перед покойниками даже внимательного осмотра тела порой не проводили. Когда Тимохин «ожил», он сразу вспомнил легенды про упырей (нередко за таковых принимали «странно умерших», раскапывали их могилы и добивали). Поэтому резонно испугался, что когда односельчане увидят «восставшего мертвеца», то не станут разбираться, а со страху прикончат его по-настоящему! Иван закрыл гроб, спрятался в ближайшем лесу и оттуда наблюдал собственные похороны со стороны. Расследование установило, что один из могильщиков тогда обратил внимание на легковесность гроба, но другой сказал: дескать, праведник после отпевания всегда легок, а грешник – тяжел. «А утром я ушел куда глаза глядят, – продолжил свой рассказ Тимохин. – Ходил по разным отдаленным селениям и работал, но тоска по своим близким заставила вернуться, да и паспорт нужен». Между тем сами близкие «воскрешению» оказались вовсе не рады. Жена Ивана восприняла случившееся на удивление спокойно, а поначалу и вовсе отказывалась признавать, что это он! Да и детишки, как ни странно, были ему не очень рады. За прошедшие годы семья вполне себе свыклась со смертью главы, к тому же вдова горевала недолго и быстро нашла себе нового мужика. Скромное наследство «покойника» давно поделили. Правда, и сам Ваня возвращаться к былой жизни не захотел. Восстановив паспорт, он сразу же отправился в далекие края за новыми заработками.