НА БОРУ КУПИЛ КРОВАТЬ, СТОЛ И ТУФЛИ Отметим, что в те годы дворянство стремительно теряло былые позиции в обществе, а церковь – авторитет. Влияние буржуазии, наоборот, стремительно росло. Однако Сипягин, как типичный консерватор и представитель эпохи «контрреформатора» Александра III, подчеркнуто уважительно относился именно к представителям старых сословий, по-прежнему считал дворян и духовенство опорой государства. После завтрака Дмитрий Сергеевич начал объезд городских благотворительных учреждений. Он посетил Вдовий дом на Крестовоздвиженской площади (ныне пл. Лядова), приют Кутайсовой, «ясли» на Малой Ямской улице, дворянскую богадельню на Гребешке, Александровскую богадельню и лечебницу, Мариинский детский приют и др. 7 июля Сипягин на пароходе речной полиции «Князь Юрий» прибыл на Сормовский завод. Программа пребывания на предприятии выдалась очень насыщенной. Министру показали ковку болванки весом 300 пудов, литье стали, сборку паровозов (причем готовый локомотив электрический кран пронес прямо над головами присутствующих) и вагонов, пожарное депо и др. Затем чиновник побывал в заводской церкви, на площадке строящегося Спасо-Преображенского собора, посетил народную столовую, где лично отведал пищу, которую употребляли простые рабочие. Вернувшись на пароход, Сипягин поехал уже на Стрелку. Его ждали осмотр Сибирских пристаней, пакгаузов, посещение Новоярмарочного и Староярмарочного соборов, народной столовой имени Баранова, а в конце – совещание в Главном ярмарочном доме. Основными темами неожиданно стали укрепление окского берега и засыпка Бетанкуровского канала. Представители ярмарочного комитета посетовали, что канал давно превратился в зловонное болото, а территорию ярмарки почти каждую весну заливает водой. Сипягин пообещал рассмотреть этот вопрос на самом высоком уровне, хотя в компетенцию МВД он и не входил. Вечером того дня министр посетил Бугровскую мельницу в Канавине и знаменитую Бугровскую ночлежку на Скобе. Весь следующий день Сипягин отдыхал, а 9-го числа отправился с инспекцией на Бор. Там возле здания волостного правления была создана целая выставка художественных промыслов Семеновского уезда. Министра особенно поразили изделия местных ложкарей, которые изготавливали в общей сложности 150 миллионов ложек в год, начиная с солдатских, заканчивая коллекционными. Тут же была представлена мебель, украшенная хохломской росписью. Сипягин так впечатлился, что сразу приобрел письменный стол и кресло. Позднее у крестьянина Акишина он купил кожаные туфли, а у крестьянина Коробова – металлическую спальную кровать. Дмитрий Сергеевич много общался с народом, заходил в дома, пил чай из самоваров, молился возле икон, рассматривал огороды и картофельные поля. Наверное, ни один представитель центральных властей не изучал быт населения столь внимательно и подробно! «ВОТ ВЕДЬ КАК ТРУДЯЩИЙСЯ НАРОД ЖИВЕТ...» 10 июля на баркасе «Мининъ» Сипягин прибыл уже на пристань Дуденево, а оттуда поехал на лошади в село Богородское (ныне – Богородск). «Богородское также принарядилось, – писали журналисты. – Щеголеватая арка выглядит красиво; флаги попадаются чаще, кажется, что всё 18-тысячное население высыпало на улицу». Посетив волостное правление и Рождественский собор, министр поехал на кожевенные заводы. Вообще в Богородском их насчитывалось около 180, но он выбрал наиболее крупные – Александрова и Маркова. Когда Сипягин оказался на Кабацком пруду, то обратил внимание на невероятную вонь, стоявшую в этом месте. Еще более тягостное впечатление на него произвела речка Рязанка, протекавшая прямо через село и собиравшая все стоки многочисленных предприятий. Разумеется, гость тут же поинтересовался, какая в Богородском экологическая обстановка, не тяжело ли дышать, как все это отражается на здоровье рабочих и жителей. Однако местные чиновники и представители промышленников ответили, что запах падали совершенно безвреден, никакими инфекционными заболеваниями богородчане не страдают, а попавшие в водоемы трупы животных «не подвергаются гниению». У нас, мол, здесь все дезинфицируется и продумываются меры, как устранить этот мерзкий запах в будущем. Ничего не понимавший в медицине Сипягин пожал плечами и поверил на слово. Потом он посетил ремесленно-кожевенное училище, готовившее кадры для местного производства, и даже поучаствовал в закладке нового корпуса – учебного кожевенного завода. Отбыв обратно к баркасу, его высокопревосходительство к вечеру достигло Горбатова. Программа посещения города была стандартной: выставка производства канатных изделий и ниток, посещение уездной управы, церкви, учебных заведений. Затем на очереди было Павлово, известное своими металлическими промыслами, в частности изготовлением ножниц и замков. Там Сипягин, среди прочего, посетил грязную хибарку одного из бедных кустарей, перебивавшегося копеечными заработками. Сам мастер побоялся жаловаться на жизнь, зато его жена прямо выдала министру: «Загнали нас богатые совсем. Есть нечего. Дают 40 и даже 35 копеек за десяток замков». Чиновник долго выслушивал женщину и что-то записывал. «Вот ведь как трудящийся народ живет…» – сказал он потом своему окружению. Ну а 12 июля Сипягин посетил Выксу. Побывал в Иверском женском монастыре, посетил горный железоделательный завод. Несмотря на образцовую показуху, без народных жалоб опять не обошлось. Большая группа крестьян, трудившихся на предприятии, улучила момент и чуть ли не на коленях вручила министру прошения. В них речь шла о произволе заводской конторы, в том числе о незаконном изъятии земельных участков, о рабских условиях труда и его оплаты. Грозно посмотрев в сторону испугавшегося директора Кюнша, Сипягин пообещал, что все бумаги будут внимательно изучены. Вечером чиновник поплыл на пароходе «Екатерина» в Муром и далее отправился инспектировать Владимирскую губернию. Таким образом, министр внутренних дел пробыл в нашем регионе аж 8 дней, посетив за это время десяток городов и сел, пообщавшись с сотнями людей, начиная с потомственных дворян и чиновников, заканчивая бедняками и чернорабочими. О цели данного мероприятия местные власти могли только догадываться. Не нашла она и отражения в историографии. Но скорее всего, Сипягин, которому царь безгранично доверял, должен был составить объективный доклад о реальной ситуации в стране, о состоянии промышленности, промыслов, сельского хозяйства, настроениях чиновников, производственников и простых трудящихся. Кому, как не главе МВД, лично изучить все это? Что же именно доложил Сипягин Николаю, точно не установлено. Жить Дмитрию Сергеевичу оставалось недолго. Уже через 9 месяцев «последний боярин» был застрелен студентом Киевского университета, эсером Степаном Балмашёвым. По мнению некоторых историков, это была не менее тяжелая потеря для царского режима, чем гибель Петра Столыпина. Ну а вонь в Богородске, которую 124 года назад понюхал господин министр, не устранили до сих пор…