О чем писала нижегородская пресса в октябре 1950 года 75 лет назад в Советском Союзе неожиданно вспомнили про сады. Причиной тому был голод, охвативший страну в послевоенные годы. Численность трудоспособного мужского сельского населения откатилась к уровню 1931 года, поставки сельхозтехники в период войны фактически не велись, валовая продукция сельского хозяйства за годы Великой Отечественной снизилась на 40%, поголовье лошадей сократилось до 45% от довоенного, резко уменьшилось поголовье скота в целом. Все это дополнилось неблагоприятными погодными условиями (в частности, засухой 1947 года), а также необходимостью из политических соображений оказывать экономическую помощь новым социалистическим государствам: Польше, Румынии, Чехословакии. Страх голодной смерти привел к небывалому росту преступности. За хищения хлеба в 1946–1947 годах было осуждено около 400 тысяч человек. СНАЧАЛА АНОМАЛЬНЫЕ МОРОЗЫ, ПОТОМ ВОЙНА… К 1950 году кризис был в целом преодолен, хлеб, картофель, мясо и молоко снова появились в магазинах в относительно достаточных количествах, хотя продовольственная проблема все еще оставалась достаточно острой. Кроме того, выяснилось, что из рациона советских граждан практически исчезли фрукты и ягоды. Закрытые социологические исследования показывали, что большинство детей военного поколения вообще не знало вкуса яблок и слив, хотя еще лет десять назад таковых было в избытке. Так, Горьковская область в сфере товарного садоводства, по площадям садов и ягодников в 1938 году занимала одно из ведущих мест среди регионов Нечерноземья. Фокинский, барминский и сомовский сорта яблок были широко известны не только в Горьком, но и далеко за его пределами. Не меньшей популярностью пользовались горбатовская, бакалдинская и костянская вишня, избылецкая слива, а также чисто горьковский сорт крыжовника «финик зеленый». Десятки тысяч тонн ягод и фруктов, выращенных в садах области, поставлялись в Москву, Ленинград и другие крупные города. Помимо колхозов и совхозов в области работало множество мелких, фактически частных артелей и кооперативов, которые выращивали широкий ассортимент этой продукции, вплоть до винограда. Однако потом случилась настоящая катастрофа. Во время двух подряд аномально холодных зим, 1939–1940 и 1940–1941 годов (зима 1941–1942 годов, вопреки расхожему мнению, была вполне среднестатистической, с частыми и продолжительными оттепелями), почти все горьковские сады вымерзли. Погибло свыше 70% плодово-ягодных насаждений, в том числе большое количество ценных, иностранных и экспериментальных сортов. Затем началась война, во время которой даже за уцелевшими насаждениями стало некому ухаживать. А восстановлением замерзших садов не занимались вовсе. В итоге оставшиеся плантации полностью захирели либо стали давать крайне низкие урожаи. В феврале 1949 года состоялся пленум ЦК ВКП(б), на котором Иосиф Сталин лично распорядился начать возрождение садоводства в Советском Союзе, причем как колхозного, так и личного. По итогам пленума было принято сразу несколько постановлений, в том числе «О коллективном и индивидуальном огородничестве и садоводстве рабочих и служащих». Это постановление, по сути, дало старт массовому распространению такого рода хозяйств в нашей стране. «ЗАВЕТЫ МИЧУРИНА» – ПЕРВОЕ САДОВОЕ ТОВАРИЩЕСТВО Надо отметить, что личные сады, подсобные хозяйства существовали и ранее. Так, в годы Великой Отечественной войны многим горьковчанам были выделены участки – как внутри города, так и за его пределами, – на которых можно было выращивать картофель, морковь, лук, огурцы и другие овощи. А первым крупным садоводческим товариществом в городе Горьком стали «Заветы Мичурина», возникшие в 1947 году. Товарищество было достаточно пестрым по составу: научные работники, рабочие, инженеры, агрономы, педагоги, простые служащие. Каждому из них был выделен участок площадью от пяти до семи с половиной соток в лесном массиве Марьина роща. Кстати, в то время это была довольно глухая местность на окраине города. Сады расположились между кладбищем и чащобами Щелоковского хутора, пользовавшимися дурной славой. От ближайшей трамвайной остановки на Арзамасском шоссе нужно было идти по пустоши порядка полутора километров. Кроме того, садоводам пришлось самим корчевать деревья, засыпать ямы, проводить водопровод и строить дороги, не говоря уже о возведении летних домиков и сараев. Но, несмотря на трудности, опыт оказался крайне удачным. Уже к 1950 году численность коллектива товарищества достигла 467 человек, для многих из них участки стали не только подсобным хозяйством, облегчавшим жизнь, но и местом отдыха. Садоводы стали проводить на участках целые отпуска. После принятия упомянутого февральского постановления Совета Министров СССР садоводческое товарищество «Заветы Мичурина» стало своего рода образцом, на примере которого власти пропагандировали это начинание. «Вот садик Сергея Александровича Успенского, экономиста Горьковского металлургического завода, – рассказывала газета «Горьковская коммуна». – Площадь его – 750 квадратных метров. В нем посажены 16 яблонь среднерусских и мичуринских сортов, 2 груши, 2 сливы, 10 вишен, 50 кустов ягодников, картофель и овощи. Вдоль дорожки, ведущей к летнему домику-даче, растут георгины». Очевидно, что такое количество деревьев и кустов давало урожай, значительно превышавший потребности одной семьи, так что статья как бы намекала, что выращенное в саду можно еще и продать родственникам, соседям по дому, знакомым или просто на базаре. Поначалу советская власть довольно жестко ограничивала садоводство. В частности, гражданам категорически запрещалось использовать участки не по назначению (например, просто в качестве дачи), а размеры домиков строго ограничивались – чтобы это были не какие-нибудь загородные усадьбы и имения, как в царские времена, а именно подсобные хозяйства. В противном случае участок могли легко изъять и отдать другому. Но впоследствии законодательство постепенно либерализовалось, а при Брежневе сады уже превратились в полноценные дачи.