145 лет назад народовольцы убили царя Александра II «Никогда еще наше отечество не переживало того, что оно пережило за прошлую неделю. Совершилось злодеяние безпримерное в летописях нашего отечества, искони славившагося преданностью своим государям, убийство государя Освободителя миллионов, государя кроткаго и любвеобильнаго, убийство в Его собственной столице, среди белаго дня, совершилось дело позорное для всей русской земли! И совершилось все это когда же? В неделю православия, в день торжества православия! Изверги как будто намерено хотели наругаться над тем, что всего дороже для всякаго истинно русскаго человека, над преданностью его вере православной и Престолу Царскому. Поистине они достойно сами себя подвергли той анафеме, которая в этот именно день за несколько минут пред совершением цареубийства провозглашена была церковию всем изменникам веры православной и власти от Бога поставленной, власти, запечатленной помазанием от Алтаря Господня». («газета «Нижегородские епархиальные ведомости», 15 марта 1881 года). История неудачных покушений на императора Александра II, а также роковых взрывов на набережной Екатерининского канала, (где ныне стоит храм Воскресения Христова на крови) довольно широко известна. Однако за почти 150 лет, прошедших с того времени, она обросла многочисленными легендами и домыслами, за которыми как бы «потерялись» важные подробности и детали. В публикациях газет, вышедших сразу после теракта, так сказать, «по горячим следам», удалось обнаружить весьма интересные подробности, позволяющие по-новому взглянуть на событие. Утром 1 марта после обычного воскресного развода войск в Инженерном манеже, император отправился во дворец великой княгини Екатерины Михайловны, где, как тогда выражались, «кушал кофе». Затем Александр приказал кучеру везти его в Зимний дворец. Карету, которой управлял лейб-кучер Фрол Сергеев (рядом с ним сидел ординарец унтер-офицер Кузьма Мачнев), сопровождало шесть конвойных, четверо из которых скакали впереди экипажа, двое по бокам (напротив дверец), а позади на санях следовали полицмейстер Андриан Дворжицкий, начальник охранной стражи капитан Карл Кох и командир конвоя ротмистр Кулебякин. Приблизительно в 14.15 царский кортеж повернул с Инженерной улицы на набережную Екатерининского канала, где его уже поджидали террористы… Место для покушения было выбрано идеально. Набережная являлась одной из самых пустынных улиц тогдашнего Питера и при этом длинной и очень узкой. С одной стороны каменный забор Михайловского дворца, с другой – канал, ни свернуть, ни спрятаться. Это была первая роковая ошибка царского конвоя. Прекрасно зная, что в городе орудуют заговорщики, уже несколько раз пытавшиеся убить царя, ответственные лица обязаны были тщательно продумывать маршруты, а не возить того кратчайшими путями. И хотя народовольцы во главе с руководившей операцией Софьей Перовской первоначально собирались взрывать Александра в другом месте, они сумели на ходу изменить план и вовремя подготовиться. Первым на пути кортежа оказался Николай Рысаков. Он был вооружен бомбой, сконструированной инженером Николаем Кибалчичем. Как позднее установили эксперты, самодельное взрывное устройство было поистине гениальным для своего времени, оно весило всего 2,5 кг, а по габаритам примерно соответствовало литровой стеклянной банке. Кибалчич оснащал бомбы «желатинодинамитом» (или «гремучим студнем») собственного приготовления, который представлял собой смесь нитроглицерина, пироксилина и камфары. Они имели два взрывателя, установленных осями под 90 градусов, для гарантированного срабатывания при любом угле падения. «Адская машина» обладала радиусом поражения около 2,3 метра. По сути, это было хоть и террористическое, но точечное оружие, не содержавшее поражающих элементов. Когда карета приблизилась к Рысакову, он достал бомбу, которая, по словам очевидцев, была похожа на ком снега, подобранный с улицы. Отчасти именно поэтому никто не обратил внимание на действия боевика, и конвойным и прохожим показалось, что парень просто хочет запульнуть в экипаж снежком! Отметим, что сейчас это выглядит странно, но в XIX веке в российских городах была настоящая мода кидаться снежками в двигавшиеся по улицам кареты. А детишки, молодежь, буквально соревновались, кто точнее прицелится и попадет в несущийся на высокой скорости экипаж. Была в этом и некая социальная подоплека, с одной стороны, бросок снежка не причинял никакого ущерба и, соответственно, не считался каким-то преступлением и хулиганством, с другой, бедные слои общества, передвигавшиеся в основном пешком и не имевшие возможности ездить на дорогих каретах, таким способом выражали свое презрение к богатеям, дворянам и чиновникам. На каретах, возив- ших царскую семью, понятное дело, не было мигалок, флагов и ярких надписей типа «царь», из общей массы таких транспортных средств их выделяли только небольшие гербы, расположенные на дверцах, а также конвой. Одним словом, обыватель далеко не всегда мог понять, что по улице едет глава государства, и такие экипажи тоже нередко подвергались снежковым обстрелам. Очевидно, что всё это было известно Софье Перовской и ее соратникам, поэтому бомбы были завернуты в белые тряпки и фактически замаскированы под большие комья снега. Скорее всего бомбисты даже тренировались на питерских улицах, кидая снежки в кареты, чтобы примерно знать, с какого расстояния нужно бросать бомбу, высчитать примерное упреждение и траекторию, чтобы «адская машина» взорвалась точно под целью.