Однако, одно дело снежок и ледышка, весившие сравнительно немного, другое 2,5-килограммовая банка. В итоге Русаков немного не рассчитал, и взрыв прогремел чуть позади и слева от кареты. Он был такой силы, что разбились окна во всех домах, расположенных на противоположной стороне канала. Скакавший возле левой дверцы лейб-казак Александр Малеичев слетел с лошади и упал на мостовую (впоследствии он скончался от травм). А вот то, что произошло дальше, по сей день остается загадкой. В фильме «Софья Перовская» режиссера Лео Арнштама, вышедшем на экраны в 1967 году, показано, что после взрыва у царской кареты отвалилось левое заднее колесо, вследствие чего экипаж остановился. Однако, судя по описаниям покушения и рисункам, опубликованным в газетах 1881 года, колеса остались целы! То есть карета могла продолжать движение. Более того, лошади от грохота взрывов по идее должны были испугаться и во весь опор понестись прочь оттуда. Однако вместо этого экипаж почему-то сразу же остановился. Ехавший позади на санях Дворжицкий первым подбежал к карете и открыл дверцу. Вылезший Александр произнес, по одним данным, «что случилось?», по другим, «поймали ли преступника?» Отметим, что здесь царские силовики допустили вторую роковую ошибку. Вместо того, чтобы немедленно увезти государя в безопасное место и изолировать его от прохожих, Дворжицкий, другие сопровождающие, а за ними и сам царь занялись «осмотром места происшествия». Более того, полицмейстер вместо того, чтобы немедленно удалить находившихся поблизости прохожих (среди которых был второй террорист Игнатий Гриневицкий), приказал срочно взламывать ворота сада (вдруг там кто прячется), а начальник охранной стражи Кох лично погнался за бомбистом (задержать его помог рабочий конно-железной дороги Назаров, чистивший рельсы и метнувший в Рысакова ломом). Вскоре обезоруженного преступника подвели к царю, в тот же момент со спины к нему подбежал подпоручик Рудановский с вопросом «что с Государем?» – Слава Богу, уцелел! – ответил тот. – Еще слава-ли Богу! – возразил Русаков. Вот как дальнейшие события описаны в одной из статей того времени: «Между тем полковник Дворжицкий просил Государя не ходить далее, об этом же умолял его и кучер, но Государь, повинуясь движению своего доброго сердца, непременно захотел видеть раненых и место взрыва и пошел по тротуару вдоль набережной канала. Дворжицкий шел впереди Его Величества шагах в трех. В это время неизвестный человек, по-видимому, из числа прибежавшей публики, подбросил вверх, как бросают мячик, какой-то белый комок, тоже как бы снега, который упал как раз в середину кружка, где был Государь». По мнению тогдашних медиков, ранения царя не были смертельными, и, если бы удалось сразу осуществить перевязку, он мог выжить. Однако ряд новых роковых обстоятельств и решений помешали этому. Во-первых, все лошади при взрыве разбежались, стоявшие поблизости извозчичьи сани почему-то признали непригодными для перевозки, а правильная идея отнести Александра в ближайший особняк и там оказать помощь, была отвергнута им самим: «Несите во дворец, там умереть…» «СМИРЯСЬ ПРЕД ТАИНСТВЕННЫМИ ВЕЛЕНИЯМИ…» «Отдав все свои силы таким великим подвигам на благо народа, каких никогда еще наше Отечество не видало от своих Венценосцев, Царь-Освободитель в благодарность за это не нашел в своей России даже безопасности для собственной своей жизни», – заявил протоирей Иоанн Янышев перед панихидой по убитому царю Александру II в Исаакиевском соборе 2 марта. На самом деле безопасность, конечно же, должен был искать не сам император, а его охранная стража и другие силовые структуры. И покушение как бы является наглядным пособием на тему: как не надо, нельзя охранять первых лиц государства! Не случайно, уже весной 1881 года в столице циркулировали слухи, что царя-освободителя предал кто-то из его близкого окружения, что охрана была подкуплена революционерами и т. п. Проводя аналогии с Павлом I, устранение которого фактически «согласовал» его родной сын Александр Павлович, поговаривали о заговоре и новом дворцовом перевороте. Дескать, наследник решил ускорить передачу власти… 15 марта в «Нижегородских епархиальных ведомостях» был опубликован манифест нового царя. «Господу Богу угодно было в неисповедимых путях своих поразить Россию роковым ударом и внезапно отозвать к себе благодетеля государя императора Александра II. Он пал от святотатственной руки убийц, неоднократно покушавшихся на его драгоценную жизнь. Они посягали на сию столь драгоценную жизнь, потому что в ней видели оплот и залог величия России и благоденствия русскаго народа. Смирясь пред таинственными велениями божественнаго промысла и вознося к Всевышнему мольбы об упокоении чистой души усопшаго родителя нашего, Мы вступаем на прародительский наш престол Российской империи и нераздельных с нею Царства Польскаго и Великаго княжества Финляндскаго», – говорилось в заявлении Александра III. Так в России начиналась новая эпоха, которую потом назовут «контрреформами». Удивительно, но та самая карета Александра II дожила до наших дней. Вскоре после покушения она поступила в придворно-конюшенный музей, который был открыт в 1860 году в Санкт-Петербурге на Конюшенной площади, в здании, специально спроектированном для этой цели архитектором П. С. Садовниковым. После расформирования музея, в 1920-х годах, часть уникальной коллекции карет поступила в Царское Село. Они размещались на Камероновой галерее, в Гроте и в бывшей Дежурной конюшне. В 1969 году кареты вновь поступили на хранение в Екатерининский дворец-музей. После масштабной реставрации, в 1971 году на Камероновой галереe была открыта выставка из 14 экипажей. Ныне собрание из 25 карет находится в здании Дежурной конюшни. Транспортное средство со следами взрыва пережило три революции, Гражданскую войну, блокаду Ленинграда.