Что касается западных исследователей, то по мнению Дэвида Гланца, известного американского военного историка и эксперта по Великой Отечественной войне, к 1941 году Красная Армия при номинально очень большой численности была плохо обучена, недостаточно оснащена и плохо организована, что делало ее неспособной эффективно участвовать в крупномасштабных военных кампаниях. Многие дивизии не достигали полной численности, а мобилизационные планы (например, МП-41) не были полностью реализованы к моменту начала войны. Гланц также указывает, что массовые репрессии среди военного руководства практически уничтожили опытный командный корпус Красной Армии, что значительно ослабило управление войсками и снизило качество стратегического планирования, отмечает проблемы в системе управления Красной Армии, включая неэффективность в передаче информации и координации действий между различными подразделениями и фронтами. При этом американец неоднократно высмеивал миф о том, что Сталин якобы планировал превентивный удар по Германии. «В военном отношении немецкое наземное вторжение и завоевание Советского Союза представляли собой задачу поистине грандиозную, – пишет Гланц в одной из своих работ. – Своих прежних успехов Вермахт добился на относительно небольших театрах военных действий с хорошо развитой системой коммуникаций. Немецкая армия достигла этого, применив так называемую тактику блицкрига, или молниеносной войны. Она заключалась в том, что впереди основных сил войск двигались высокоподвижные и маневренные танковые и моторизованные части при поддержке плотных волн штурмовой авиации (в основе которых были пикирующие бомбардировщики Ju-87 «Штука»). Именно это позволило немцам быстро сокрушить крупные, но недостаточно мобильные силы Франции, Великобритании, Бельгии и Нидерландов, которые оказались совершенно не готовы противостоять такого рода тактике и чьим правительствам недоставало желания и воли дать настоящий бой и повторить бойню Первой мировой войны». Британские историки, в том числе те, с которыми довелось общаться автору статьи, считают, что первоначальное поражение Красной армии предопределили: ошибочная доктрина активного наступления, просчеты в планировании и подготовке к войне (неправильное определение направления главного удара Вермахта на Украине, тогда как он пришелся на Белоруссию), упущения в организации обороны границы, недостаток ресурсов и снабжения, проблемы с боеприпасами и другим техническим обеспечением, общую неготовность к блицкригу, которую до этого продемонстрировали те же Польша, Франция, Югославия и Великобритания. По моему мнению, историки как правило, ищут чисто объективные причины событий и недооценивают социально-психологические и личностные факторы. В частности, упускается такой момент, что практически все германские военачальники, от командующих группами армий и танковыми группами до командиров моторизованных (танковых) корпусов были достаточно возрастными ветеранами Первой мировой войны, многие из них занимали различные штабные должности. Между тем кайзеровская армия была единственной из всех, которой довелось не только сидеть в окопах и устраивать бойни за клочки земли, но и проводить масштабные наступательные операции – это и наступление на Париж в августе 1914-го, и Великое наступление в Польше и Белоруссии весной – летом 1915-го, и быстрое наступление на Балканах осенью 1916-го. Именно в этих сражениях закладывались основы и, так скажем, «менталитет» будущего блицкрига, стремительного прорыва вглубь территории противника, сеющего хаос, страх и дезорганизацию в ряды и систему командования. К тому же у многих генералов Вермахта имелся за плечами опыт не только боев на Восточном фронте, но и участия в оккупации Украины и Белоруссии в 1918 году, они были хорошо знакомы с российскими условиями. Что касается Красной армии, то лишь немногие военачальники имели опыт подобных военных кампаний. Опыт не штабной и не оперативный, а только окопный! Например, Александр Василевский дослужился до командира роты, а Георгий Жуков, Иван Конев, Родион Малиновский и Константин Рокоссовский были простыми унтер-офицерами. Исключение составлял разве что маршал Борис Шапошников, который в Первую мировую дослужился до звания подполковника и начштаба дивизии. А к началу операции «Барбаросса» у немецких генералов еще и был богатый опыт, полученный при завоевании Европы. Фигурально выражаясь, в июне 41-го армия любителей столкнулась с армией профессионалов, да еще и сильно мотивированных нацистскими идеями. ВСЕ-ТАКИ ВОПРЕКИ СТАЛИНУ ИЛИ БЛАГОДАРЯ? Наконец, нельзя обойти вниманием популярную точку зрения, также возникшую в «лихие девяностые». Будто бы вся вина за поражения 1941 года лежала исключительно на верховном главнокомандующем и выстроенной им системе власти, а вот победу в войне одержал народ «вопреки Сталину». Дескать, некомпетентный и злобный вождь только вставлял палки в колеса, вмешивался в вопросы командования, всех гнобил, но Красная армия всё же смогла преодолеть «обузу» и одолеть врага. В свое время насчет легенды про «вопреки» хорошо высказался известный писатель Александр Проханов: «Если победил не Сталин, а советский народ, тогда получается, что не Гитлер проиграл войну, а немецкий народ?» И был прав. Катастрофа лета 1941 года во многом была вызвана объективными причинами и вряд ли бы какой-то другой, в том числе «демократичный» руководитель смог бы лучше противостоять подлому удару Вермахта, на тот момент являвшемуся, по сути, армией другого поколения и принципиально иного уровня. Тем не менее, отдававшиеся Сталиным приказы (например, наносить контрудары без должной подготовки и обеспечения, удерживать любой ценой определенные районы, города и выступы в линии фронта, не отступать и т. д.) во многих случаях действительно приводили к роковым последствиям, окружению и попаданию в плен целых армий, высоким потерям. Также как и некомпетентные и волюнтаристские приказы фюрера зачастую являлись причинами катастроф и бессмысленной гибели десятков дивизий. Но между этими личностями было одно важное отличие, которое во многом и определило исход войны. Сталин, несмотря на свое упрямство и властолюбие, мог признавать ошибки. Именно поэтому в ходе войны сошли на нет репрессии против комсостава, в армию были возвращены единоначалие (права комиссаров и политработников были существенно урезаны) и другие лучшие традиции царской армии, личное вмешательство вождя в планирование и проведение операций свелось к минимуму, а военачальники стали настоящими национальными героями. Гитлер же, наоборот, никогда не признавал ошибок, до самого конца считал себя «обманутым гением», в Вермахте всё сильнее нагнеталась атмосфера страха и подозрительности, а вмешательство диктатора в управление войсками приняло патологический и всеобъемлющий характер. Поэтому каким бы ни был Сталин, но это были его поражения и его победа.