НАМ ГРОЗЯТ ТРИЛЛИОНЫ МУХ! Летом 1961 года в Горьком началась массовая борьба с мухами. «Садясь на отбросы пищевых отходов, мухи начинают откладывать яйца, из которых через неделю выходят взрослые мухи, способные также класть яйца, – пугала горожан санэпидстанция в газете «Горьковский рабочий». – Потомство одной мухи за лето очень велико, оно достигает нескольких триллионов. Чтобы предотвратить массовое размножение мух, нужно вести постоянную борьбу с ними». Санитарный орган требовал начать уничтожение насекомых. Рекомендовалось использовать липкую бумагу, ядовитую бумагу и стеклянные мухоловки, наполненные отравой. Состав рекомендуемого яда публиковался в прессе: столовая ложка формалина на тарелку воды с добавлением молока или сахара. Также в борьбе с мухами широко применялся дуст ДДТ – дихлордифенилтрихлорэтан, активно использовавшийся в ту пору и для массового уничтожения комаров. Знаменитый химикат был изобретен в 1939 году, широкое распространение получил после Второй мировой войны и долгие годы считался безвредным для человека. Многие учреждения, в том числе столовые, рестораны и организации общественного питания по специальным разнарядкам получали формалин и дуст, а также специальные разбрызгиватели для того, чтобы изводить мух. Именно в начале 60-х годов в горьковских магазинах появились в продаже мухобойки, или хлопушки, специальные палки с плоской резинкой на конце, позволявшие легко убивать мух, «приземлившихся» на ту или иную поверхность. Особенно активно с мухами боролись в пионерских лагерях. Детишкам объясняли, что уничтожение насекомых – дело государственной важности, посему чад инструктировали, как правильно применять отраву и выдавали мухобойки. Практиковались даже своеобразные соцсоревнования между отрядами, кто больше натравит и набьет мух за день, за неделю! А потом хвалили, приводя ту самую калькуляцию с «триллионным потомством», которое удалось предотвратить. Конечно, проблема мух в Горьком действительно была серьезной и не выглядела преувеличением. Дело в том, что город еще не имел разветвленной центральной канализации, «хрущевки» только начинали строиться, а значительная часть жилого фонда была оснащена уличными туалетами, выгребными и помойными ямами. Летом всё это хозяйство начинало обильно «благоухать» и становилось настоящим рассадником для тех же мух. Поэтому в городе была внедрена обязательная химическая обработка дворовых «санитарных установок». Содержимое мусорных ящиков и решетки помойных ям ежедневно засыпали дустом гексохлорана, известного также как линдан. Это был хлорорганический инсектицид, но не столь ядовитый, как ДДТ. «Борьба с мухами должна вестись настойчиво, в ней необходимо принять активное участие всему населению города», – призывал «Горьковский рабочий». Надо отметить, что в эпоху освоения космоса ученые и санэпидемиологи всё-таки сильно преувеличивали опасность мух и их невероятную способность к размножению. Современные данные показывают, что в экспериментальных условиях одна комнатная муха может дать потомство порядка 100 – 150 особей за неделю. Если предположить, что в течение месяца производится три – четыре поколения (в идеальных условиях), то итоговая численность может составить 300–600 мух, но никак не триллионы и даже не тысячи! «ДАЖЕ КЛУМБЫ ИМЕЮТ ХОЗЯЕВ» Еще одним веянием «эпохи Юрия Гагарина» стала борьба с дворовым частно-собственничеством. О чем идет речь можно понять из статьи «Во дворе дома», опубликованной в «Горьковском рабочем». В начале 1960-х был заселен жильцами квартал новых домов №№ 49, 53, 54, 55, 59 по улице Оперной (ныне Ванеева). Пятиэтажки интересны тем, что являлись эдаким переходным типом жилых домов между «сталинками» и классическими «хрущевками». С одной стороны, квартиры в них были менее просторными, высота потолка опустилась до 2,5 метров, фасады не имели никакой декоративной отделки. С другой, они по-прежнему строились из кирпича и имели классическую двухскатную крышу. Сама улица Оперная тогда еще являлась своеобразным тупиком и окраиной города, сразу за новыми зданиями начинались заросли, а за ними находился глубокий овраг. Возле домов, в соответствии с действовавшими правилами благоустройства был разбит довольно просторный двор, который сразу оказался захвачен и самым наглым образом поделен! «Территория двора разбита на мелкие индивидуальные участки, каждый из которых обнесен колышками или штакетником, – читаем в статье. – Даже клумбы, и те имеют своих хозяев. Но это еще полбеды. Хуже, когда директор плавательного бассейна т. Янов, проживающий в доме №53, самовольно захватил обширный участок двора и огородил его высоким забором. Точно так же поступил директор средней школы №7 т. Левин. Против окон своего дома он разбил индивидуальный «сквер», огородил его, превратив в «запретную зону». Нынешней весной т. Левин расширил свой садик и передвинул забор еще на полтора – два метра. Большую площадь огородили забором жильцы дома №54. Такие же «запретные зоны» появились и в других местах. В результате весь двор разделен на части. Одним жильцам принадлежат клумбы, другим – большие огороженные участки, третьим же удалось посадить по два – три деревца». На подобные явления жаловались жильцы многих дворов, что, конечно же, не могло не вызывать негодование общественности и власти. Во-первых, что это за мещанские и дворянские пережитки – создавать на общей территории личные скверы и клумбы? И это в то время, когда товарищ Хрущев объявил о полной победе социализма и переходу к строительству коммунизма… Во-вторых, вместо большого благоустроенного двора получалось множество устроенных на свой вкус и лад двориков. И, наконец, где справедливость, почему одним можно присваивать землю, а другим нельзя? Аналогичная ситуация возникла, например, в доме №51 по ул. Никонова в Сормовском районе. Наглые жильцы поделили значительную часть двора на личные огороды, где выращивали лук, картофель, помидоры, морковь, построили курятники и свинарники. А вот сделанные силами «конкурентов» (жильцов соседнего подъезда) детскую площадку и скамейки попросту снесли под предлогом того, что игравшие детишки вытаптывали посадки. Проблема на самом деле имела под собой глубокие социально-экономические корни. Во время Великой Отечественной войны продуктов не хватало, и государство стало активно поощрять индивидуальное огородничество горожан. Все желающие получали в пользование земельные участки на окраинах города, где самостоятельно выращивали картошку и овощи. Все свободные места во дворах, а порой и в скверах тоже засеивались. После окончания войны голодные времена продолжились, поэтому сразу сворачивать городское огородничество власти не решились. Кроме того, квартиры в новых домах зачастую получали бывшие жители частного сектора, а также выходцы из сельской местности, привыкшие к приусадебным хозяйствам. И переселившись в новое жилье, они тащили за собой и старые привычки. Разумеется, всё это не очень вписывалось в концепцию массового жилищного строительства, объявленную партией, поэтому с городскими огородниками стали бороться. Тем не менее, даже сейчас, спустя шесть десятилетий, в некоторых нижегородских дворах можно найти чьи-то «личные клумбы и скверики».