В 1965 году на экраны вышла комедия Леонида Гайдая «Операция «Ы» и Другие приключения Шурика». В одной из новелл рассказывается о шайке мелких жуликов во главе с Бывалым (актер Евгений Моргунов), которая занимается мелкой спекуляцией на базаре, а потом берется за серьезное дело – «обкрадывание» товарного склада, чтобы спасти заведующего от ревизии и выявления недостачи. Шайка разъезжает по Москве на мотоколяске СМЗ С-3А, которая полагалась только инвалидам. Чем-то похожий персонаж попался и горьковской милиции за четыре года до премьеры картины. «Этот полнеющий мужчина часто появлялся в мотоколяске на рынках города и бойко предлагал гражданам купить «по сходной цене» различные дефицитные товары, – рассказывала статья «Продавал товар купец». – Тут были и резиновые шланги, необходимые любителям-садоводам, и электрический провод, и свинец, и охотничий порох… Особенно бурную деятельность развил «коммерсант» в последнее время. Он скупал по дешевым ценам ворованные товары и втридорога перепродавал их на рынках». Правда, в отличие от Бывалого, гражданин действительно был инвалидом (вместо одной ноги у него был деревянный протез), поэтому мотоколяской он вроде бы пользовался совершенно законно. Именно нехватка конечности и наличие «инвалидки» (так в простонародье называли серпуховские мотоколяски), как позднее выяснилось, долгие годы позволяли нарушать закон и избегать наказания. Томилин являлся профессиональным скупщиком краденого, в основном это были дефицитные товары, утащенные с фабрик и заводов: провода, инструмент, гвозди, спецодежда и порох. Загрузив все в свою мотоколяску, он регулярно приезжал на рынки, где раскладывал весь ассортимент прямо на капот и брезентовую крышу. Торгаш регулярно попадал в поле зрение соответствующих органов, однако, как только к нему подходили милиционеры, тот сразу же показывал свою деревянную ногу и начинал вопить на весь базар, что он «герой Великой Отечественной войны, инвалид, орденоносец, лично знал самого маршала Жукова, а теперь ему «на подкорм» торговать своими личными вещами не дают, гады!» Сотрудники милиции знали, что инвалидки простым гражданам не продают, их распределяет собес исключительно среди нуждающихся ветеранов войны. Поэтому они на слово верили Томилину и уходили. А нередко за «несчастного героя» еще и вступались случайные люди, дескать, не смейте обижать безногого фронтовика… Однако то, что «прокатывало» в 1951-м или в 1960-м, в год полета человека в космос «работать» перестало. Отделы милиции получили указание усилить борьбу с тунеядцами и спекулянтами, и проверять всех, включая инвалидов и ветеранов. В итоге, когда Томилина в очередной раз застукали за торговлей промтоварами возле Канавинского универмага, его вопли не подействовали. Сотрудники в присутствии понятых обыскали «инвалидку» и нашли в ней 200 метров провода, 40 метров телевизионного кабеля, 200 сверл, несколько килограммов свинца, порох и прочие товары. Не мотоколяска, а настоящий грузовик! Подивившись, как всё это добро помещалось в маленькую машинку, собственная масса которой составляла всего 400 кг, милиционеры доставили Томилина в отдел. Позднее был проведен обыск и в квартире спекулянта, где обнаружили еще 600 метров нового кабеля, 1 300 сверл разного диаметра, 38 кг свинца, 4 ящика гвоздей, 30 пар рукавиц, большое количество денег и облигации на сумму 4 200 рублей. Как показала проверка, 50-летний Томилин никогда и нигде не работал, а всю жизнь занимался махинациями, скупкой краденого и спекуляцией. При этом на фронте он никогда не был, а тяжелую травму получил еще в юности, упав пьяным под поезд. Мотоколяску же жулик оформил себе за взятку, которую дал знакомому сотруднику собеса. Была у Томилина и жена, причем намного моложе его. Некогда дама трудилась на заводе «Красное Сормово», но после бракосочетания муж быстро объяснил ей, что честно работать на государство утомительно и не имеет никакого смысла, куда лучше проворачивать выгодные делишки, занимаясь коммерцией. В итоге женщина стала помощницей лже-фронтовика. Вероятно, раньше бы суд учел инвалидность обвиняемого и выписал бы ему символическое наказание вроде исправительных работ. Но разворачивалась кампания по борьбе с «паразитами», посему Томилин вместе с супругой были выселены из города. Суды в домоуправлении и во дворе! Поскольку суровые меры носили, прежде всего, воспитательный характер, суды над «паразитами» и «антиобщественниками» обычно были публичными и проводились непосредственно по месту «паразитирования и антиобщественного поведения». Именно в домоуправлении №5 Приокского района судили Веру Корчихину. «Все начиналось с рюмки водки, – читаем в статье под названием «Обжалованию не подлежит». – Она по вкусу пришлась Корчихиной. И вот забыты годы учебы в техникуме, семья, честный труд. Жизнь без забот, в пьяных оргиях поглотила еще молодую женщину. Предупреждения, наказания и снова предупреждения – не дали должного результата. Корчихина упорно не желает трудиться. Она по-прежнему живет за счет обмана, за счет случайных денег, полученных нечестным путем, втягивает в попойки неустойчивых». На суде выяснилось, что за последние пять лет дама официально работала всего пять дней, но при этом отсидела в общей сложности 45 суток за скандалы и драки с соседями и занятие проституцией. Ее неоднократно привозили в милицию после того, как сотрудники подбирали Веру спящей прямо на клумбах и скамейках. В итоге женщину приговорили к высылке из Горького сроком на пять лет с обязательным привлечением к труду по месту поселения. «Так ей и надо. Паразитов и тунеядцев – вон из Горького… Сорную траву – с поля вон!» – такие крики одобрения раздались в зале после оглашения. Подобные решения действительно не подлежали обжалованию. В вышестоящих инстанциях, прямо из зала суда (в данном случае из ЖЭКа) осужденную под конвоем отправили к месту выселения. Еще один похожий судебный процесс проходил прямо во дворе дома №12 по ул. Совнаркомовской. В нынешние времена в буквальном смысле «дворовый суд» представить довольно сложно, а вот в космические шестидесятые подобное не было редкостью. 60-летний пенсионер Василий Васильевич Николаев обвинялся в том, что на протяжении нескольких лет мешал нормальной жизни дома. Среди слушателей было свыше 100 жильцов, часть из них выступала в качестве свидетелей обвинения. «Удивительно, что жильцы дома, в котором насчитывается свыше 60 квартир, так долго терпели издевательства распоясавшегося хулигана. Разоблачить и привлечь его к ответу, видимо, мешали одним равнодушие, другим – боязнь мести. Недавно за Николаева взялась общественность», – рассказывала статья «Хулиган держит ответ». Как установило следствие, Николаев считал себя то ли местным криминальным авторитетом, то ли просто человеком с особыми правами. Он постоянно избивал жильцов, запугивал и оскорблял их, а также угрожал недовольным расправой и убийством. Даже малолетние дети, которые, по мнению Васи, плохо себя вели, постоянно слышали фразы вроде «я тебя убью», «я тебе башку прострелю» и т. д. «Я шла по коридорной лестнице вверх. Николаев стоял на площадке. Когда моя голова поравнялась с площадкой, то он со всего размаха пнул меня в лицо», – показала свидетельница Хашева. «Однажды по поручению домоуправления я собирала квартирную плату с жильцов. В двери своей квартиры меня встретил Николаев и, не говоря ни слова, ударил кулаком», – поведала гражданка Стерлядкина. «Как-то я, придя с работы, сел у дома отдохнуть. Мимо проходил Николаев. Кстати, он был трезвый. Ни с того, ни с сего он плюнул мне в лицо, обозвал бандитом и грозил убить», – рассказал свидетель Максимов. Сам подсудимый вел себя на заседании (как правило,вся процедура во время таких процессов укладывалась в несколько часов) надменно и нахально, вину не признал, а от дачи показаний отказался. Итог был предсказуем – выездная коллегия Канавинского нарсуда постановила выселить дебошира за пределы города Горького.