В России выражение «Все новое – хорошо забытое старое» имеет особый смысл. У нас каждый новый исторический поворот, так или иначе, повторяет некогда уже произошедшее, а каждое событие движется по ранее отработанным схемам и механизмам. Отголоски февраля 1917 года можно обнаружить и в распаде СССР, и в нынешних временах. ЦАРИЗМ ДОБИЛИ МОРОЗЫ В феврале 17-го всю центральную Россию, как и в этом году, сковали сильнейшие морозы. «Как известно, в последние недели железнодорожное движение встретило непреодолимые затруднения по чисто стихийным причинам – почти по всей России необычайные морозы и снежные заносы свирепствовали беспрерывно, и на некоторых железнодорожных линиях пришлось перекрыть всякое движение», — писали «Нижегородские губернские ведомости» 19 февраля. Вследствие этого и без того недостаточный подвоз хлеба в промышленные города, такие, как Санкт-Петербург, Москва и Нижний Новгород, полностью прекратился. Продажа хлеба отныне осуществлялась только два раза в день, утром и вечером, поэтому еще с ночи люди занимали места в километровых очередях. Кому не досталось заветной буханки утром, продолжали героически стоять на лютом морозе, надеясь получить ее во время «вечерней торговли». Однако власти все еще надеялись, что предел терпения народа не исчерпан. Население призывали надеяться на лучшее и «не поддаваться на провокации». 22 февраля в прессе было опубликовано патетическое воззвание: «Неблагоприятные условия необычайно суровой зимы вызвали тяжкие для всех испытания, но близка весна, и с ней, Бог даст, наступят лучшие дни… С верою в Бога и успех русского оружия надо еще потерпеть и не дать себя увлечь злонамеренным смутьянам, побуждающим к беспорядкам». Весна действительно была близка, но лучшие дни наступили отнюдь не для всех! ДУМА ВОЕВАЛА С ЦАРЕМ. НА ДЕНЬГИ АНТАНТЫ… Лед тронулся 23 февраля, когда тысячи голодных рабочих Путиловского завода в Петрограде вышли на улицы. И произошло это отнюдь не случайно. В учебниках истории события февраля 17-го до сих пор трактуют как «буржуазно-демократическую революцию». Однако на деле это был, по сути, парламентский переворот, во многом напоминавший кровавый октябрь 1993 года, когда шла война между президентом Ельциным и Верховным Советом. Экономический кризис, возникший в стране в результате затянувшейся войны, был использован оппозиционными фракциями в Государственной думе IV созыва в целях борьбы за власть, плавно трансформировавшейся в борьбу за свержение монархии. Ныне известно, что некоторые партии получали финансовую помощь от стран Антанты, правительства которых мечтали поставить во главе России новое дееспособное правительство. Имея значительное влияние среди населения, многие депутаты (именно на этих «злонамеренных смутьянов», видимо, и намекали в вышеуказанном воззвании) открыто подстрекали уставших от войны и голода рабочих и служащих выходить на улицы. В конце февраля конфронтация Николая II и парламента вылилась уже в открытое противостояние. В частности, лидер трудовой группы Александр Керенский в своей речи с трибуны открыто призвал монарха либо немедленно прекратить войну, либо отречься от престола. В противном случае он угрожал скорым началом беспорядков. Узнав об этом, члены царского правительства потребовали привлечь провокатора к ответственности, как предателя родины и изменника, однако спикер Госдумы Михаил Родзянко попросту отказался предоставить стенограмму речи Керенского… Тем не менее, несмотря на сложное положение, царь допустил роковую ошибку. 22 февраля он выехал из Царского Села на фронт, всецело доверившись начальнику Петроградского военного округа генералу Хабалову. Последний обещал любой ценой пресечь возможные эксцессы силой оружия. Пользуясь отсутствием монарха, 23 февраля думцы начали выводить народ на демонстрации, быстро переросшие в массовые беспорядки. Что касается армии, то в решающий момент большинство военных предали самодержца; в частности, начальник штаба Ставки генерал М.В. Алексеев и командующий Северным фронтом генерал Н.В. Рузский перешли на сторону парламента. В Нижний Новгород 26 – 27 февраля поступали лишь разрозненные сообщения. 28-го числа нижегородская пресса опубликовала царский указ о роспуске Сената и Госдумы, а также сообщение о беспорядках в Петрограде, «сопровождавшихся насилием и посягательством на жизнь воинских и полицейских чинов». На следующий день телефонная связь со столицей прервалась. «Особенно людно было на бирже, которая живо реагировала на вести из Петрограда, полученные в частном порядке. Все торговые интересы отошли на задний план, уступив место обсуждению на разные лады текущего политического момента», — сообщал «Нижегородский листок». «СВЕРШИЛОСЬ! СТРАШНОЕ, БЕЗДУШНОЕ ЗЛО УШЛО!» 2 марта мир как будто перевернулся. Купив на улицах газеты, нижегородцы с изумлением увидели на первых полосах не привычные скучные сводки о положении дел на фронте, а торжественное сообщение: «Граждане! Государственная дума совершила величайший исторический акт обновления нашей государственной жизни. Она свергла при помощи нашей доблестной армии (не рабочих! — Прим. авт.) старое правительство, ведшее страну к гибели. Образовано временное правительство, к которому перешло в данное время все управление страной. Нижегородская городская дума, земская управа и войска приветствуют патриотическое дело Государственной думы и объявили себя солидарными с временным правительством». После этого город забурлил, как котел. Весть о перевороте распространялась методом сарафанного радио. Некоторые энтузиасты вообще бегали по улицам и кричали: «Революция! Самодержавие свергнуто!» Поскольку в столице победил парламент, то и на местах власть сразу перешла к избранным органам власти. В управление нашей губернией и Нижним Новгородом вступили соответственно председатель губернской земской управы П.А. Демидов и глава города Д.В. Сироткин. Кроме того, был сформирован исполнительный комитет с участием представителей города, земств и общественных организаций, объявлено о создании городской милиции. Временные исполнительные комитеты тут же образовались в селах Бор, Балахна и других. В тот же день, 2 марта, по приказу временного правительства были арестованы нижегородский губернатор Гирс с женой, а также вице-губернатор, прокурор и главный полицмейстер. Пополудни толпа рабочих и солдат с красными флагами собралась у гауптвахты в кремле и потребовала немедленно выпустить сидевших там арестованных. Требование, естественно, было немедленно выполнено. После этого опьяненные внезапно свалившейся на них демократией граждане направились к казармам на Ковалихинской улице и таким же способом освободили еще 120 узников, отбывавших наказание в тамошних казематах. По всему городу: в вузах, гимназиях, учреждениях и на заводах – проходили стихийные митинги и собрания в поддержку новой власти. Три кита, на которых стояла царская Россия: самодержавие, православие, народность, – потонули так стремительно, как будто их и не было. Вдохнув свободы, журналисты испытывали настоящий экстаз от происходящего. «Беден язык человеческий, и я не знаю, как назвать великое свершившееся, — изгалялся «Нижегородский листок», еще вчера призывавший смиренно верить в Бога. – Может быть, это чудо? Может быть, это радость упала с небес на исстрадавшуюся родину мою? Или волшебная сказка сошла к людям из заколдованных дремучих лесов, из-за синего моря, из тех мест, где живут добрые феи, где всегда благоухают цветы? Поганый и бесчеловечный режим пал, и пал навсегда! Страшное, бездушное зло ушло!» Попутно печатались разоблачающие публикации про Николая II и его семью. Царю немедленно припомнили всё: Распутина, немецкое происхождение, репрессии против рабочих, позорные поражения в войне и голод. Компромат лился рекой! Интересно, а что будут писать газеты про Путина, если он проиграет президентские выборы 4 марта?! Любопытно, что 23 февраля стало праздничным днем как раз в честь Февральской революции, и только потом уже большевики переименовали его в День Красной армии.