О чем писала нижегородская пресса в мае 1930 года В июне 1930 года газете «Ленинская смена», которая являлась преемницей «Молодой рати», исполнялось 11 лет. Однако популярность издания к тому времени все еще оставляла желать лучшего. Тираж краевой газеты составлял лишь 10 – 12 тысяч экземпляров, причем многие члены ВЛКСМ о ней до сих пор даже не слышали. В связи с этим крайком комсомола принял постановление о продвижении комсомольской печати в массы молодежи и бросил лозунг «За тридцатитысячный тираж «Ленинской смены». САБОТАЖНИКИ ВЫСОКОГО ТИРАЖА «Дела с распространением «Ленинской смены» как в округе, так и в городе плохи, сознались арзамасские окружкомовцы… Не только плохи, но хуже быть не могут! – рассказывала статья «Арзамасский райком саботирует распространение печати». – Сейчас по округу выписывается 259 экз. Учета количества выписываемых газет, кроме окружкома, нигде нет… А Арзамасский райком даже и сам не выписывает. По мнению отсека (ответственного секретаря. – Прим. авт.) РК Зуева, «газета только пустозвонит». Райком не выписывает, а где уж ячейке сельской! Неудивительно, что очень многие даже не знают о ее существовании. Не лучше с распространением «Ленинской смены» и в Лукояновском районе. Райкомовцы на вопрос: – Распространяете ли вы «Ленинскую смену»? – отвечают: – Нам некогда. Плохо и в самом Арзамасе. На 6000 молодежи «Ленинской смены» выписывается 70 экз. Плехановская ячейка своего уполномоченного по печати не имеет. Отсек ячейки Иконникова на предложение подписаться ячейкой на «Ленинскую смену» постоянно отвечала: – Денег нет. А вот на кинохалтуру деньги находятся у всех». Чтобы поправить положение, создавались специальные бригады по распространению «Ленинской смены». А, к примеру, в ячейке ВЛКСМ Текстильторга был вообще осуществлен лозунг «Ленинская смена» у каждого комсомольца!». Там все ребята поголовно выписывали и всесоюзную «Комсомольскую правду», и региональную комсомольскую газету. Но самым эффективным средством стало подключение к распространению газеты почтовых отделений края. Те попросту получили разнарядку, сколько именно экземпляров надо распространять в каждом районе. Например, тот же Арзамасский и Муромский округа получили контрольную цифру 2500, Йошкар-Ола и Чебоксарский округ – по 850, и т.д. Ну а тем, кто не хотел принимать участие в кампании, в духе времени быстренько приклеили ярлык «саботажник высокого тиража». МОРСКАЯ РОМАНТИКА ПО-АМЕРИКАНСКИ И ПО-СОВЕТСКИ Интересно, что под упомянутой «кинохалтурой» тогдашние журналисты подразумевали вовсе не собирательный образ, а пресловутый американский кинематограф, на «разлагающее влияние» коего на нашу молодежь обращали внимание еще 90 лет назад! В 1929 году на экраны кинотеатров вышел фильм режиссера Сергея Юткевича (автор сценария – Борис Фельдман) «Черный парус». Это была некая попытка совместить необычайно популярную в те годы тему морской романтики (отсюда «пиратское» название) с современными политически реалиями. В основу сюжета легла борьба правильных и одухотворенных комсомольцев с морально разложившимися частниками-спекулянтами за честную сдачу рыбного улова государству. Роль главного комсомольца Степана Найденова исполнил Петр Савин, впоследствии ставший известным по ролям в популярных советских картинах, включая «Солдата Ивана Бровкина». Оператором же выступил Жозеф Мартов, для которого «Черный парус» стал началом долгой и успешной карьеры. Однако приключенческий и одновременно агитационный фильм не пользовался широким спросом у народа, особенно у молодежной аудитории, на которую в первую очередь и был рассчитан. Местные кинотеатры порой и вовсе отказывались брать его в прокат под предлогом низкой выручки. Более того, фильм, известный также под названием «Шаланда „Потемкин“», настолько быстро забыли, что до наших дней сохранилась лишь половина пленки. Посему даже сейчас, когда старое советское кино снова в моде, пересмотреть его невозможно! Зато настоящим хитом того времени стал американский боевик (это красивое слово использовалось уже в 20-е годы для привлечения зрителей) «Рваные паруса»! Премьера состоялась в мае 1930 года в столичном кинотеатре «Палас», после чего картина стала буквально нарасхват и в провинции, в том числе в том же Арзамасе. И в отличие от газеты, стоившей 3 копейки, молодежь, комсомольцы охотно платили по 20 – 30 копеек за сеанс, причем многие ходили в кинозалы по нескольку раз. А «Ленинская смена» напечатала гневную рецензию на эту «халтуру». «Для заграничного буржуазного кино характерно стремление уйти от современности, – читаем в рубрике «На экране». – Век небоскребов, радио, автомобилей, век электричества забывают ради прошлого. Прошлое же показывается в розовых, романтических тонах: уйдя от классовых противоречий сегодняшнего дня, киноработники накидывают вуаль и на прошлое. Прошлое рисуется как счастливое, радужное и безмятежное время. Всеми этими качествами и обладает боевик «Рваные паруса». Он пропитан морской романтикой, все, по сути дела, такие прекрасные люди, жизнь так хороша! Это – романтика, одуряющая, извращающая жизнь, отвлекающая от мучительных вопросов современности». По мнению критиков, приключенческая картина с красивой любовной историей воспитывала в зрителях чувство колониста-победителя, ненависть и вражду к «восточным народам», тем самым как бы оправдывая современную колониальную политику Великобритании и Франции! Насмотрится, понимаешь, наша молодежь таких фильмов, а потом, вместо того чтобы «Ленинскую смену» читать и петь комсомольские песни, будет о романтике мечтать и пойдет местным «восточным народам» (например, татарам и чувашам) физиономию бить… К слову, прокатчики все же подстраховались и перед демонстрацией «Рваных парусов» показывали короткую хронику недавних первомайских торжеств в Нижнем Новгороде. Забегая вперед, отметим, что противоречие советского кинематографа всегда состояло в том, что он постоянно (даже в сталинские времена) находился как между молотом и наковальней: с одной стороны, нужно было идеологически воспитывать трудящихся и молодежь, с другой – «давать кассу», выполнять и перевыполнять промфинпланы. А добиваться последнего иначе как подражанием буржуазному кино получалось редко. Не случайно именно вскоре после выхода «Рваных парусов» интерес наших режиссеров к той самой морской романтике и приключениям резко возрос. В 30 – 40-е годы появилась целая серия подобных картин, в основном экранизировавших произведения Жюля Верна. Это «Дети капитана Гранта» (1936 год), «Остров сокровищ» (1937), «Таинственный остров» (1941), «Пятнадцатилетний капитан (1945) и др. И во всех прошлое тоже изображалось в розовых и романтических тонах! Порой авторы всё же вносили свои коррективы. К примеру, в отличие от оригинального произведения Роберта Стивенсона, главные герои «Острова сокровищ» – дочь владелицы деревенской гостиницы Дженни и доктор Лайвеси (Ливси) – являются ирландскими повстанцами, которые отправляются на поиски золота капитана Флинта, дабы добыть денег на закупку оружия! Всё дело в том, что в тот период Советский Союз с сочувствием относился к Ирландской республиканской армии (ИРА), которая вела борьбу за независимость острова от Британии. Однако подобное переписывание произведений классиков в угоду политической конъюнктуре даже тогда подвергалось серьезной критике, как со стороны руководящих работников кинематографии, так и в ЦК ВКП (б). Ведь это то же самое, что изобразить капитана Немо идейным марксистом или Шерлока Холмса русским шпионом! «ВОЖАТЫЕ ПЬЯНСТВОВАЛИ, МОРАЛЬНО РАЗЛАГАЛИ ДЕТЕЙ» Именно в «одурении» всякого рода «кинохалтурой» и недостаточной популярности «Ленинской смены» тогдашнее руководство ВЛКСМ видело причины «упущений в работе». В конце мая начался традиционный смотр пионерской организации края, в ходе которого выявилось много безобразий. Например, существовавший при канавинском заводе «Красный якорь» пионерский отряд оказался на краю гибели из-за наплевательского отношения со стороны старших товарищей. Под таковыми в первую очередь подразумевались комсомольцы, на которых и была возложена обязанность по воспитанию подрастающего поколения. «До смены руководства комсомольской ячейки завода воспитание пионеров находилось в руках липовых людей, – писала «Ленинская смена». – Вожатые пьянствовали, бузотерили, морально разлагали детей. Один из них, «комсомолец» Власов, на общие сборы и занятия звеньев почти всегда являлся «под градусами». Для того, чтобы вновь натрескаться «до положения риз», он посылал пионеров в Центроспирт за водкой. Комсомолец Касаткин приучал детей играть в орлянку. Пионеры распустились. Они били в домах поселка окна, они разбивали поселковым детишкам физиономии… Переделка пионеров-хулиганов в настоящих пионеров тормозится». Отметим, что «положение риз» означало крайнюю степень опьянения и происходило от библейского рассказа о Ное, который, опьянев, сбросил с себя «ризы» (одежды). А вот орлянка – «Орел или решка?» – являлась старинной азартной игрой, распространенной во многих странах. Популярность ее заключалась в гениальной простоте: достаточно иметь монету любого номинала, подбросить ее, и кто угадает, какой стороной упадет, – у того и выигрыш. Нередко в орлянку играли не только на деньги, но и на «живой товар». «Уж вы слишком невзыскательны. Они мечут жребий, кому вы достанетесь, играют в орлянку – и это не оскорбление?» – говорил неудавшийся жених Карандышев Ларисе Огудаловой в известной пьесе «Бесприданница». КОМСОМОЛЕЦ ПРОИГРАЛ ПОДРУГУ В ОРЛЯНКУ Игры в орлянку были настолько популярны у тогдашней детворы, что борьбе с этим явлением посвящались целые комсомольские собрания, резолюции и статьи. «В Сормове в орлянку играют от мала до велика, а подбрасывания монеток с характерным шлепком продолжаются там с утра до поздней ночи, – писал журналист «Ленинской смены» в статье «Встал спозаранку, чтоб играть в орлянку…». – Играют во время перерывов в работе, во время самой работы и после нее… Но возмутительнее всего то, что азартно подкидывают и играют на деньги комсомольцы, в том числе ответственные секретари, их замы, члены союза с 5-летним стажем. Много насмешек и сплетен вызвала печальная история комсомольца Ф. Адугова, который так увлекся игрой, что проиграл сначала все деньги, потом ботинки, за ними пиджак и штаны, далее книги, принесенные из дома, вещи, украденные у отца. А когда «ресурсов» больше не осталось, Адугов решил, с целью отыграть хотя бы половину потерянного, поставить… свою подругу, также комсомолку А. Маркову. Но и ее «проиграл», только вот сама Маркова выполнять роль «денег» наотрез отказалась… Никто не удосужился вскрыть, поставить на суд общества сам мещанско-буржуазный характер этого увлечения, которое подобно заразной болезни охватывает массы, отвлекая их от серьезной и полезной работы, ввергает в пучину пошлого азарта и растления умов». «Секретарь ячейки Осипов в 1924 году ограбил и сжег сельский кооператив, – читаем в заметке «Комсомольцы в первых рядах беглецов». – Был в исправтруддоме. Вышел. Вступил в комсомол. Ячейка его выдвинула приказчиком кооперативной лавки. Не так давно он расхитил 140 рублей, которые проиграл в орлянку». В отношении подобных членов ВЛКСМ в те годы практиковались общественно-показательные суды. Это было нечто вроде комсомольского собрания, только там, как в настоящем суде, присутствовали обвинитель, защитник, свидетели, а решения председательствующих (как правило, тройки ответственных работников райкома) утверждались общим голосованием. «На днях состоялся общественно-показательный суд над рвачами – комсомольцами ячейки Юрина, Ермаковым П.Н. (член комсомола с 1924 г.) и Ремизовым Виктором (член комсомола с 1929 г.), – рассказывала соответствующая заметка. – Работая на рисовальных машинах, они сознательно и систематически не выполняли норму, установленную ТНБ и утвержденную РКК. Вместе с тем они пытались подговорить на это своих товарищей, но, не получив поддержки, подали заявление об увольнении. На суд Ермаков не явился, говоря на стороне: – Как хотят, так и судят, а я не пойду. Ремизов признал себя виновным, каялся, показаниями свидетелей все факты были подтверждены. Суд вынес решение: исключить Ермакова из рядов Ленинского комсомола, а Ремизову дать строгий выговор с занесением в личное дело. Кроме того, ему предложено поднять свой политический уровень». Дмитрий ДЕГТЕВ