О чем писала нижегородская пресса в августе 1899 года В 2018 году в рамках известного нацпроекта «Экология» был разработан отдельный федеральный проект «Оздоровление Волги». Он предусматривает многочисленные работы по строительству, реконструкции и модернизации очистных сооружений, очистке речного дна от останков затонувших судов и прочего хлама и множество других направлений. Кто и когда «засорил» реку, в проекте не сообщали, подразумевая, что это общий «накопленный ущерб» за последние десятилетия. В целом же бытует мнение, что Волгу «засрали» в годы советской власти, а вот в прежние времена, в частности дореволюционные, река была удивительно чистой, осетра и прочей диковинной рыбы в ней было столько же, сколько сейчас обычных окуней. Некоторые старожилы даже вспоминают: дескать, когда они были маленькими, вода была прозрачной и купаться в ней не боялись… ЧЕМ НАС ПОЯТ НА ВОЛГЕ? Лето 1899 года, не в пример нынешнему, выдалось необычайно засушливым и малодождливым. В ту эпоху данному факту радовались разве что малые детки, да и те с ранних лет знали от родителей и бабушек с дедушками, что засуха – это не к добру: будет плохой урожай, за ним маячит очередной голод, а если, не дай бог, и следующее лето погодкой не порадует – глядишь, по миру пойдем… Еще больше переживали по поводу отсутствия дождей судовладельцы. Из-за маловодья повсюду на Волге и Оке обнажились мели и перекаты, местами было вообще не пройти с грузом. Во многих местах выставлялись специальные знаки с цифрами, они обозначали максимальную осадку судна, которое могло плыть дальше. Доходило до смешного: с пароходов и барж не только снимали часть груза, чтобы облегчить их и приподнять над дном, но и высаживали часть пассажиров – мол, судно перегружено, дальше идите пешком! От межени страдал целый пласт тогдашнего общества: убытки несли судовладельцы, страховщики, владельцы пристаней и пристанских рынков, извозчики и рестораторы. Без работы и, соответственно, без средств к существованию оставались ломовики, из-за упавшего грузооборота вяло шла торговля на Нижегородской ярмарке: купцы не могли сбыть товар, пустовали увеселительные заведения и публичные дома. Все пребывали в унынии и молились за то, чтобы хляби небесные наконец разверзлись. В августе ситуация стала резко меняться. По всей центральной России прошли ливни и грозы, а вслед за ними уровень воды в реках стал стремительно повышаться. И уже вскоре река буквально ожила, а вверх по течению поползли бесконечные караваны судов с бакинской нефтью… При таких вот условиях в газете «Нижегородские губернские ведомости» вышла сенсационная статья профессора И. Жарновского под названием «О том, чем нас поят на Волге». Фактически это было первое в Нижнем Новгороде исследование на тему загрязнения великой русской реки, воспетой многочисленными поэтами, писателями и художниками, а также первая статья на экологическую тему (хотя экологии как отдельного понятия тогда еще не существовало, а ученые, занимавшиеся этой темой, обычно числились зоологами). Опубликованные Жарновским данные произвели эффект разорвавшейся бомбы. Впервые трудящиеся узнали, что Волга, оказывается, уже совсем не та, какой ее привыкли видеть и в прямом смысле чувствовать на вкус многие поколения нижегородцев. Ученый обратил внимание на быстрый рост «желудочно-кишечных страданий» (заболеваний), который наблюдался в первую очередь у пассажиров пароходов, курсировавших по Волге. Если в начале 1890-х годов подобные случаи носили единичный характер, то к концу десятилетия приобрели характер массовой эпидемии. Пообедав или поужинав пару раз в судовом ресторане или в каюте, граждане жаловались на тяжесть и урчание в животе, на позывы к отрыжке и рвоте, на тошноту и т.п. А у некоторых и вовсе появлялось странное состояние опьянения, хотя никакого алкоголя они не употребляли, а просто выпивали безобидную чашечку чая. После длительного плавания по Волге пассажиры прибывали в место назначения в ужасном состоянии и зачастую сразу же отправлялись в местные больницы. Нередко случались даже внезапные смерти во время плавания, при этом диагноз врачей всегда был типовым: либо отравление неизвестно чем, либо «кончина вследствие обострения хронической болезни». Чем же травились волжские пассажиры? Ларчик открывался довольно просто. Как оказалось, практически все волжские пароходы не имели никаких запасов пресной воды, а для приготовления пищи и для питья таковая попросту зачерпывалась прямо из реки! И это в конце XIX века, когда быстрый технический прогресс поражал воображение, газеты ежедневно писали о всевозможных изобретениях и невиданных доселе чудо-приборах, а роскошные океанские лайнеры уже бороздили просторы Мирового океана. «Владетели пароходов, особенно пароходные общества, наживают ежегодно миллионы рублей, и им ничего бы не стоило иметь на каждом пароходе чан с чистою водою, возобновляемою на каждой пристани, – читаем в статье. – Возят же корабли на море чистую воду, а у нас на Волге так легко запастись пароходу чистою водою: паровая сила есть, шланги для провода воды обязательны на случай пожара. Как же не иметь чистой воды?» Впрочем, мало того что жадные до каждой копейки судовладельцы экономили на воде – все нечистоты из судовых уборных тоже просто выливались в реку. Получалась вопиющая картина: плывут по Волге два судна, и то, что впереди, сливает канализационные стоки, а то, что позади, забирает эту же «ароматную» водичку для приготовления пищи! НЕФТЬ ДОБЫВАЛИ ПРЯМО ИЗ РЕКИ Впрочем, главной причиной массовых отравлений были всё же не нечистоты (таковые спускались в реку и в былые времена), а нефтепродукты. К концу столетия нефтяное производство в Баку достигло громадных размеров. Например, в 1894 году было добыто 312 миллионов пудов черного золота, что составило 98% всей тогдашней отечественной нефтедобычи. При этом основным маршрутом транспортировки этого продукта являлась Волга. Огромные баржи везли нефть в Астрахань, там она перегружалась на более мелкие речные баржи, которыми топливо развозили в центральные регионы страны. Только через Нижегородский порт в том же 1894 году прошло 22 миллиона пудов нефти, а к 1898-му этот показатель вырос до 56 миллионов пудов. При этом даже в новых судах около 3% груза по дороге вытекало, в старых же этот показатель доходил до 6 – 7%. Постоянно протекали даже наиболее дорогие металлические нефтебаржи, не довозившие до пункта назначения примерно 1% содержимого. А вот утечка керосина на речном флоте и вовсе доходила до 10%, и это считалось «естественной убылью»! Если в конце 80-х годов позапрошлого века ежегодно в Волгу вытекало примерно 20 тысяч тонн нефтепродуктов, то через 10 лет эта цифра выросла более чем вдвое. Кроме того, нередко во время маловодья, когда перегруженные от жадности баржи не могли пройти через тот или иной участок, судовладельцы без раздумий выливали излишки в реку. Если прибавить к этому традицию сливать туда же скопившиеся в судовых танках негодные для топлива нефтяные остатки, то картина получалась поистине ужасающая. В результате к 1899 году практически вся поверхность реки была покрыта сплошной нефтяной пленкой толщиной 0,01 мм. «Кто бывал на Волге, тот видал, конечно, переливающия цветами радуги маслянистыя пленки по всей реке», – писала газета. А в дельте (в районе Астрахани), где концентрация нефтепродуктов была наиболее сильной, местные калмыки и вовсе наладили собственный бизнес: они добывали нефть прямо из Волги! Кстати, жители Поволжья жаловались еще и на значительное уменьшение рыбы в реке. Мол, в былые времена приходили с рыбалки с мешками улова, а нынче сидишь-сидишь часами, и дай бог пару мелких рыбешек выловишь… Причем в силу неграмотности эту проблему обычно списывали на браконьеров, ловящих рыбу сетями, на «уменьшение температуры воды», из-за которого вся рыбешка куда-то уплыла, и даже на шум пароходных двигателей: дескать, всё распугали! В действительности постоянно державшаяся на поверхности пленка отравляла личинок, мошек и другую рыбью пищу и разрушала сложившуюся веками экосистему. «Ядовитость нефти и мазута обуславливается не примесями органических азотистых оснований, а, по всей вероятности, нефтяными углеводородами, составляющими главную массу нефти, – подытоживал собранные научные данные Жарновский. – По этой причине все сорта нефти вредны, а засорение ими вод должно быть запрещено особым законом». БУДУЩЕЕ ЗА ЭЛЕКТРОХОДАМИ! Интересно, что выход из сложившейся ситуации, то есть оздоровление Волги, Жарновский видел в полном отказе от перевозки нефти судами и… во внедрении электроходов. Последняя часть сенсационной статьи уже напоминала научную фантастику (тут, видимо, сказывалась литературная мода того времени). «Теперь два слова о том, нельзя ли бы без ущерба торговле не загрязнять реки вовсе нефтью, – писал профессор. – И можно, и крайне выгодно (нефть пошла бы на топливо всех фабрик и всех домов) стоит проводить ее трубами. Какой-то американец, если не ошибаюсь Rockfeller (тогда было принято иностранные фамилии и названия писать на оригинальном языке. – Прим. «ЛС»), первый напал на мысль проводить нефть и керосин трубами, и теперь у него миллиарды. Право, не грех подумать, техника идет вперед быстрыми шагами, электричество становится на первое место. Стоит применить к пароходам электрические двигатели, и поневоле придется искать для нефти других путей, т.е. применять ее для общего отопления. Кто был на Нижегородской выставке (1896 года. – Прим. «ЛС»), тот легко мог видеть, как опрятно и выгодно топить нефтью всякого рода печи и плиты. А двигатель отыщется в самой Волге, стоит преградить вкось против течения часть реки и любого берега, и напор воды станет двигать динамо-машину достаточной силы для заряжения всех пароходных аккумуляторов». Иными словами, недалекое будущее виделось примерно так: огромные гидроэлектростанции вырабатывают электричество, провода ведут его к специальным станциям, к которым причаливают для зарядки бесшумные и экологически чистые электроходы. Нефтепродукты же идут только на отопление жилых домов и приготовление пищи (автомобилей в то время было так мало, что Жарновский, видимо, не учел их как серьезных потребителей углеводородов даже в грядущем столетии). «И да пожелаем прибрежным речным жителям и едущим по рекам и всякой речной твари естественного и законного блага – возможности пользования чистою водою», – так завершалась статья. Отметим, что некоторые пророчества профессора действительно сбылись. Какие-то – лишь частично (дизель-электроходы – суда, приводимые в движение электродвигателями, но работающими не от аккумулятора, а от бортовых дизелей, – действительно появились). Какие-то оказались утопией. А вот нефть в танкерах перевозят по Волге по сей день! Дмитрий ДЕГТЕВ Интересные факты — Упомянутый в статье создатель компании Standard Oil Джон Рокфеллер (первый в истории долларовый миллионер) являлся не сторонником, а скорее ярым противником нефтепроводов. Будучи невероятно алчным и жадным человеком, он считал, что этот стационарный объект легче обложить налогами и пошлинами, в то время как при перевозке нефти по железной дороге всегда можно сэкономить и придумать обходные пути. А когда в 1878 году группа независимых нефтедобывающих компаний при поддержке администрации Пенсильвании начала строить альтернативный канал транспортировки сырой нефти, который должен был разрушить монополию Рокфеллера – 110-мильный трубопровод Riverside Pipeline, тот нанял бандитов, чтобы они устраивали диверсии! — Самое крупное загрязнение нефтью Волги имело место во время Великой Отечественной войны. В июле 1942 года германская авиация начала сброс донных магнитных и акустических мин в реку на участке между Саратовом и Астраханью с целью парализовать доставку нефти из Баку в центральные регионы Советского Союза. А во время Сталинградской битвы люфтваффе разбомбили несколько крупных нефтебаз – в Саратове, Камышине, самом Сталинграде и других местах. В результате только по приблизительным подсчетам в Волгу вытекло до миллиона тонн черного золота! Между тем затонувшие нефтебаржи и другие суда продолжали источать нефтепродукты на протяжении многих лет. Несмотря на эти, казалось бы, апокалипсические масштабы загрязнения экосистема Нижней Волги и уникальной Волго-Ахтубинской поймы со временем полностью восстановилась.