Кочегаров – в танкисты,умных и грудастых – в артиллерию! Как известно, в армию в нашей стране забирают дважды в год – в весенний и осенний призыв. Но так было не всегда. После военной реформы 1874 года, когда в Российской империи впервые была введена всеобщая личная воинская повинность, было определено, что очередные призывы должны проходить ежегодно поздней осенью, причем в строгой зависимости от сроков сбора урожая. Если хлеба и прочие сельхозкультуры поспевали рано, то новобранцев «забривали» на службу в конце сентября, если же полевые работы из-за погодных условий затягивались, это мероприятие откладывалось до начала ноября. Такая традиция была сохранена и в годы советской власти: долгое время в армию призывали только осенью. Весенний же призыв появился лишь в 1967 году, когда сроки службы были сокращены до двух лет в сухопутных войсках и до трех – в военно-морском флоте. СУДЬБОНОСНЫЙ ЖРЕБИЙ Несмотря на официальное название, воинская повинность в дореволюционной России по-прежнему не была по-настоящему «всеобщей», а главное – сохранилась главная традиция, существовавшая еще со времен рекрутских наборов: выбор призывников по жребию. Формально все мужское население, достигшее 21-летнего возраста, без различия сословий, должно было 6 лет служить непосредственно в строю и еще 9 лет числилось в запасе (для флота – 7 лет действительной службы и 3 года в запасе). Но при этом отнюдь не все мужики отправлялись в войска. Раз в год накануне осени собиралась специальная комиссия, на которую вызывались все местные призывники. Затем каждый из них тянул жетон с определенным числом, причем это можно было сделать только один раз в жизни. Когда все «номерки» оказывались на руках, объявлялось, сколько человек нужно отправить на службу от данного села, деревни или городского района. И если называлось, скажем, число 12, то все, у кого на руках были жетоны с номерами от 1-го до 12-го, могли готовиться к проводам. Остальные зачислялись в ополчение, но по факту в армии не служили. Можно только представить, сколь драматичными были подобные сцены, с каким страхом их ожидали сами молодые люди и их родственники! Впрочем, бывали исключения. Нередко сельские общины направляли в армию бездельников, пьяниц и прочих молодых крестьян, от коих «не было толку». Здесь обходились безо всякого жребия. Главными «льготниками» были жители Кавказа и Средней Азии, которых на службу не призывали вовсе. Все уезды европейской части России делились на три группы участков комплектования: «великоросскую» (с преобладанием русского населения на 75%), «малоросскую» (с преобладанием украинцев и белорусов) и «инородческую» (в нее входили все остальные). При этом пехотные полки и артиллерийские бригады комплектовались призывниками определенных уездов, а призывавшиеся в гвардию, кавалерию и инженерные войска набирались со всей территории страны. К здоровью же требования были самые минимальные: руки, ноги есть, глаза на месте – вперед! Просто в те годы из-за слабого развития медицины найти полностью здоровых юношей было практически невозможно, негодными к службе признавались лишь те, кто в принципе был не в состоянии поднять винтовку и нацепить форму. Жребий как основной критерий, кому служить, а кому «гулять», в итоге просуществовал в нашей стране вплоть до 1914 года. Призыв новобранцев тогда был традиционно объявлен на сентябрь, однако в условиях вспыхнувшей войны руководствоваться обычными принципами не представлялось возможным. Уже 3 сентября министр внутренних дел Николай Маклаков разослал всем губернаторам циркуляр, которым вводились временные правила для предстоящего проведения призыва новобранцев. Основным изменением был полный отказ от выбора новобранцев путем жеребьевки. Отныне мужиков стали призывать на основании призывных списков. В расклеенных в 1914 году на афишных тумбах объявлениях было выделено жирным шрифтом: «Жеребьевки быть не может!» МАРКС ОШИБАЛСЯ Когда к власти пришли большевики, они первым делом попытались осуществить тезис Маркса «о всеобщем во-оружении народа». Правда, таковое поначалу хотели сделать строго добровольным (как и мечтал мыслитель). 16 января 1918 года ВЦИК и СНК издали декрет о создании Рабоче-крестьянской Красной армии (РККА). Затем был опубликован второй декрет, уже об обязательном обучении военному искусству. Однако пролетарии не проявили должного понимания, и провозглашенная ударная неделя создания армии под лозунгом «Социалистическое Отечество в опасности» (17 – 23 февраля) полностью провалилась! Народ уже досыта навоевался в Первой мировой, поэтому вооружаться не спешил. Что, кстати, не помешало потом объявить 23 февраля известным праздником. После этой неудачи взбешенные Ленин и Троцкий отбросили марксизм в мусорку и приступили к более привычному принудительному набору несознательных трудящихся в солдаты. Был запрещен роспуск отрядов Красной гвардии и сохранивших боеспособность полков армии царской, все дезертиры подлежали расстрелу, а их семьи – аресту. 29 мая 1918 года был объявлен обязательный набор на военную службу всех лиц в возрасте от 18 до 40 лет и одновременно создана сеть военных комиссариатов для выполнения этого декрета. Ну а после победы в Гражданской войне большевики быстро восстановили и некоторые другие традиции царизма. В частности, в 1925 году был принят закон об обязательной военной службе, предусматривавший ежегодный призыв в армию на срок 2 года, а для младшего командного состава авиации и краснофлотцев – 3 года. Учитывая, что страна все еще оставалась аграрной и крестьянской, время призыва тоже решили оставить прежним: сентябрь – ноябрь. «НЕГРАМОТНЫЕ МОГУТ ПРИНИМАТЬСЯ, КОГДА НЕ ХВАТИТ ГРАМОТНЫХ» В преддверии первого осеннего призыва в Красную армию в газетах были опубликованы правила зачисления новобранцев в разные рода войск. Кстати, 95 лет назад призывной возраст наступал в 22 года, так что «под ружье» попадали молодые люди 1903 года рождения. При этом советская власть в тот период очень тщательно подходила к подбору кандидатов на службу. Дело в том, что, хоть воинская обязанность и называлась всеобщей, фактически в армию, именовавшуюся рабоче-крестьянской, забирали с множеством условий и оговорок. И главное, по классовому принципу. Сам тогдашний воинский устав гласил, что основной миссией РККА является «защита завоеваний революции и борьба с ее злейшими врагами». Всякого рода попы, кулаки, спекулянты и прочие элементы «из бывших» и «эксплуататорских классов» этому критерию не соответствовали. Если юноша уволился с фабрики или завода и пошел торговать на базар либо, скажем, занялся бродяжничеством и попрошайничеством, этого факта тоже было достаточно, чтобы военкомат отказал ему в «почетном праве». Такой порядок с небольшими изменениями просуществовал вплоть до 1939 года и даже был официально закреплен в Конституции. Но и к тем гражданам, которые вроде как годились для «защиты революции», предъявлялись довольно серьезные и порой даже странные требования. «Каждый род войск предъявляет особые требования к пополнению, – писала газета «Молодая рать» (предшественница «Ленинской смены»). – Призывники, годные к службе в одном роде войск, оказываются негодными к службе в другом роде войск. Смешно было бы призывника, знающего железнодорожное дело, направить на службу в морской флот, где его знания окажутся совершенно излишними и не будут поэтому использованы, а матроса какого-нибудь коммерческого парохода направить на службу в пехоту». Иными словами, главным критерием отбора являлись гражданская специальность и полученный жизненный опыт. Кроме этого, большое внимание уделялось физическим особенностям, грамотности и даже умственному развитию призывников. Опубликованные в печати требования выглядели порой откровенно комично и даже анекдотично. Так, в военно-морском флоте требовались люди крепкого телосложения, с хорошим слухом и зрением, а также знавшие… четыре правила арифметики. При этом жители речных, приморских и приозерных селений имели преимущество перед гражданами, проживавшими вдали от рек и морей! Просто потому, что им была ближе «водная тема». А вот для призыва в модный тогда воздушный флот кандидатам нужно было знать слесарное, машинное и моторное дело. Интересными были требования к призывникам, желавшим пополнить «царицу полей» – пехоту. «Здоровые, физически развитые, ростом не ниже 153 см, обязательно с крепкими нервами, острым зрением и грамотные, – говорилось в объявлении. – Неграмотные могут приниматься только в тех случаях, когда не хватит грамотных». При зачислении в броневые части (служба на танках и броневиках) преимущество отдавалось кочегарам и рабочим доменных печей, ибо они были «привычны переносить высокую температуру»! Хотя это понятно: в тогдашней примитивной бронетехнике стояла такая жара и духота, что обычный человек мог просто изжариться, в то время как кочегару и металлургу подобные условия были вполне привычны. Также в танкисты охотно брали шофферов (тогда слово писалось с двумя буквами «ф», а ударение падало на первый слог), мотоциклистов, электромонтеров, металлистов и лиц, знакомых с работой паровых двигателей. ДЛЯ ГАУБИЦ НУЖЕН МУЗЫКАЛЬНЫЙ СЛУХ? Будущим красным артиллеристам требовалось иметь рост около 160 см, широкие плечи, «правильно развитую грудь», хороший слух и… «умственное развитие». Последний критерий почему-то предъявлялся исключительно к этому роду войск, в то время как служить на кораблях и в красной авиации, видимо, могли даже дураки. А вот по поводу «музыкального слуха» (которого после стрельбы из гаубиц призывники быстро лишались) и формы груди есть некоторые вопросы. Как и относительно малого роста. Возможно, разработчики этих рекомендаций полагали, что слишком длинный артиллерист своим видом выдаст врагу огневые позиции. Довольно жесткие требования предъявлялись и к кавалеристам. Тем, кто хотел попасть в этот прославленный подвигами Буденного, Щорса и Котовского род войск, нужно было иметь рост от 160 до 174 см, вес не более 74 кг, некороткие ноги, «мускулистость» и хороший слух. Ну и конечно же, учитывались опыт ухода за лошадьми и умение прибивать подковы… Отметим, что председателем Реввоенсовета, который в те годы осуществлял непосредственное руководство Красной армией, в 1925 года стал Михаил Фрунзе, сменивший на этом посту Льва Троцкого. По совместительству Фрунзе занимал пост наркома по военным и морским делам. В отличие от Льва Давидовича, Михаил Васильевич не блистал высоким интеллектом, пытался в буквальном смысле применить марксизм к военной теории, поэтому отводил особое место в армии политическим отделам и коммунистическим ячейкам. Перечисленные требования: призывать в броневые части кочегаров, а в артиллерию (этот род войск товарищ председатель особенно любил) исключительно «грудастых», – скорее всего, тоже являлись плодом недолгого военного творчества Фрунзе. Но уже вскоре он неожиданно скончался, не успев довести свои планы до конца, а его место занял Климент Ворошилов. Дмитрий ДЕГТЕВ