Когда-то Савва Морозов высказался по поводу своего сына, выстроившего особняк в центре Москвы в югенд-стиле, не очень лестно: «Раньше только я знал, что мой сын дурак, а теперь вся Москва узнала!» Если сентенцию перенести на нижегородскую действительность, то она может прозвучать так: «Раньше только узкий круг экспертов понимал, что на должность художественного руководителя театра оперы и балета им. Пушкина назначен профнепригодный руководитель, теперь после его интервью областной газете «Нижегородские новости» под заголовком «Послезавтра в Нижнем Новгороде начинается новый оперный сезон, и сразу – с «Болдинской осени!» об этом узнало все культурное население Нижегородской области». Попутал театр с филармонией? И впрямь уму не постижимо, как можно заявить: «Опера «Пиковая дама» пройдет в концертном исполнении, и это станет для публики интересным опытом восприятия, позволяющим, не слишком отвлекаясь на действие на сцене, качественнее сосредоточиться на Пушкине и Чайковском». И это говорит художественный руководитель ТЕАТРА, где действие является основой всего! Возникает вопрос: так может господина А. Топлова уместнее направить в филармонию, которая как раз по линии симфонических концертов и специализируется? Там, правда, зарплата у него будет в десятки раз меньше. Шутка ли сказать, что в театре за два сезона им заработано 10 миллионов рублей, и это только чистыми окладами! Но вернемся к «смелому» заявлению Топлова, которым он буквально ошарашил всю сведущую театральную общественность. Просто безграмотно! Надо заметить, что Петр Ильич Чайковский, когда хотел видеть свои сочинения в концертном виде, писал кантаты, оратории для оркестра, хора и солистов, такие как «Москва», либо «1812 год». «Пиковая дама» же им написана не просто для театра, а для Императорского Мариинского театра! Его пожелания для художников, для атмосферы, для внешнего вида спектакля, для его таинственности представляют и сейчас неугасающий интерес для создателей очередных постановок этой оперы. Перенос действия пушкинской повести из 19-го века в эпоху императрицы Екатерины Великой был для Чайковского крайне важен. Он считал, что именно в действии, в спектакле, а не в концерте наиболее полноценно раскроется красота его музыки. А что касается Пушкина, текст которого господин А. Топлов мечтает услышать, то его он там не обнаружит, потому что там его просто… нет! Дело в том, что опера написана по мотивам повести, которая была сочинена не в стихах, а в прозе, и текст ее переработан самим Петром Ильичом совместно с его братом Модестом Чайковским. Встречаются, правда, в опере и поэтические фрагменты, как, например, «Уж вечер… облаков померкнули края», но они написаны не Пушкиным, а его современником Жуковским (элегия «Вечер» 1806 г.). Откуда же нетеатральный человек Топлов может все это знать? Он может лишь своим концертным исполнением, занимая место художественного руководителя театра, принизить или вообще зачеркнуть понятие театра как института, как очага культуры. Это ли не позор для нашего города с его многовековыми культурными традициями, к которым имел отношение и Ф. Шаляпин и многие другие?! Топлов в роли частного детектива? Разве не провал для нижегородской культуры держать на работе худруком (а ранее даже директором) Академического (!) театра такого недалекого в творческой подготовке человека? При этом на спектакль «Евгений Онегин», который призван стать одной из главных визитных карточек пушкинского фестиваля, приглашается ученик А. Топлова, который является его учеником не по оперно-симфоническому дирижированию, которому, собственно, Топлов и сам не обучен, а по хоровому. Когда же бездарная команда Топлова прекратит стремительно утрачивать искусство в нашем городе? Что же касается ереси (по-другому не выразишься), которую худрук Академического театра оперы и балета понес по поводу Моцарта и Сальери, то это вообще выходит за рамки понимания грамотного человека: «Многие по сей день находятся в плену иллюзии о том, что «Сальери завидовал Моцарту, поэтому отравил его», и вообще считают, что Антонио Сальери был слабым композитором. Между тем это не так, и у всех желающих будет возможность лично послушать сочинения Сальери, сравнив их с моцартовскими» (цитата из вышеупомянутого интервью «Нижегородских новостей»). Не пора ли и балет концертом заменить? Доподлинно мы уже никогда не узнаем: отравил ли Сальери Моцарта или это миф, на этот счет существуют разные точки зрения. Пушкин же создал свою концепцию этой проблемы, в которой для него эстетические и этические категории слились воедино: «А гений и злодейство — Две вещи несовместные». И обсуждать в рамках фестиваля «Болдинская осень» качество и уровень музыки Сальери просто безнравственно. Вы можете быть не согласны с мнением Пушкина, но не следовало бы плевать на его могилу! Не следует руководить театром, если как руководитель и художник ты беспомощен, а как человек – невежа. Почему драматические театры не играют, скажем, «Три сестры» Чехова или «На дне» Горького в концертном исполнении? То есть без действия, без грима, без мизансцен, без декораций, без сценического света и бутафории, без актерского наполнения. Почему бы и им не стоять на сцене во фраках и читать текст, может быть даже по бумажке? Ответ прост: да потому, что в драматических театрах, к счастью для них, не появились еще руководители уровня Топлова. Так и хочется посоветовать ему и балеты тоже играть в концертном исполнении, чтобы не отвлекать зрителя эстетикой человеческого тела от музыки того же Чайковского, Амадея Гофмана и Шарля Перро. Кстати, на всякий случай, к сведению господина Топлова — тексты Гофмана и Перро в балетах Чайковского не звучат, как и не звучит текст Пушкина в опере «Пиковая дама». Просто отговорки? Есть, впрочем, и еще одна версия событий, еще более уничижительная для Топлова. Суть ее в том, что он ставит и «прогоняет» концерты вместо полноценных спектаклей просто потому, что не умеет нормально ставить последние и боится очередного провала. А все остальное — просто нелепые отговорки, которые он крайне неуклюже придумывает, чтобы завуалировать собственную никчемность. Сам себя не похвалишь… В целом же, то, что делает А. Топлов в Нижнем Новгороде в последнее время, можно охарактеризовать поговоркой «Язык мой — враг мой: прежде ума рыщет, беды ищет». Вместо того, чтобы сосредоточиться на театральном творчестве, труппе театра оперы и балета, он всецело отдал себя самопиару, по сути, переквалифицировался в «говорящую голову», в этакую медийную персону, которая говорит больше, чем делает. «Молчи, за умного сойдешь…» И ладно бы хоть говорил складно. Так ведь нет! Только сам же и разоблачает себя как не театрального человека. Помимо интервью «Нижегородским новостям» он в сентябре успел еще и «засветиться» на НИА «Нижний Новгород», где лейтмотивом его монолога стала фраза «Я считаю одним из достижений то, что о Нижегородском театре оперы и балета заговорили». Вскоре это его интервью начали обсуждать в неофициальной группе для любителей и интересующихся новостями театра «Фан-клуб Нижегородского театра оперы и балета». Обычно там публикуются одни комплименты. Но не в этот раз! Под ссылкой на интервью Топлова появилось всего три комментария. Поскольку авторы не давали нам разрешения, мы не будем их называть, кому интересно – сам найдет. А вот реплику процитируем: «Заговорили как о позорище, «это большое достижение», жаль, что скоро вообще не будут говорить, потому что не останется его, театра». Вот так о худруке театра оперы отзываются самые преданные поклонники театрального творчества. А ведь это работодатели Топлова, которые платят за билеты, именно от их расположения зависит касса театра. К сожалению, не зрители начисляют ему зарплату и не публика решает, сколь долго эта личность еще продолжит позорить наше театральное искусство. Ефим БРИККЕНГОЛЬЦ