70 лет назад похоронили Сталина «Земля содрогнулась… и сжались от горя людские сердца… В последний мы путь провожали учителя, друга, отца… От боли тяжелой утраты вдруг к горлу поднялся клубок… Скатилась слеза у солдата, скрыть слезы никто не смог… Печально оркестры звучали, но знает советский народ: Бессмертный наш мудрый Сталин и дело его живет! С ним засухи мы победили и пять породнили морей, С ним путь к коммунизму открыли и дали мы видим ясней». ( Газета «Ленинская победа», Богородский район.) ПАЦИЕНТ СКОРЕЕ МЕРТВ, ЧЕМ ЖИВ О том, что в послевоенные годы Сталин находился не в лучшей форме, знали лишь немногие. Хотя особо продвинутые граждане могли легко догадаться об этом. В отличие от 30-х годов, когда в газетах постоянно печатались цитаты вождя и одна кампанейщина сменялась другой (то аборты запрещали, то весь народ на лыжи переставляли, то кроликов массово разводили, то ГТО заставляли сдавать), в конце 40-х – начале 50-х жизнь стала «тихой» и размеренной. Гениальные идеи и проекты озвучивались все реже и реже, а имя вождя стало чаще упоминаться в связи с теми или иными праздничными датами, юбилеями. Так или иначе, сообщение, переданное по радио 4 марта 1953 года, о том, что у вождя случилась «внезапная болезнь», стало громом среди ясного неба. А на следующий день все газеты вышли с «бюллетенем о состоянии здоровья И. В. Сталина», за подписью министра здравоохранения СССР Андрея Третьякова и еще девяти светил медицины. Советские граждане могли прочитать нечто похожее на выписку из больничного листа пациента: «К двум часам ночи четвертого марта состояние здоровья И. В. Сталина продолжает оставаться тяжелым. Наблюдаются значительные расстройства дыхания – до 36 в минуту, ритм дыхания неправильный, с периодическими длительными паузами. Отмечается учащение пульса до 120 ударов в минуту, полная аритмия; кровяное давление – максимальное 220, минимальное 120. Температура 38,2…» «Неужели товарищ Сталин может умереть?! Этого не может быть! Как же мы без него?!» – примерно такие мысли крутились в головах недоумевавших горьковчан. Смысл этих странных публикаций, которые были инициированы секретарем ЦК КПСС Георгием Маленковым, до конца неясен. Вероятно, «верные соратники» боялись, что часть народа попросту не переживет кончины вождя, и решили заранее подготовить население к предстоящему удару. Кроме того, ближний круг боялся, что после десятилетий шпиономании и разоблачений бесконечных заговоров население может усомниться во внезапной смерти Сталина. И подумать, что любимого вождя кто-то таки коварно уморил! Именно поэтому власть и проявила непривычную открытость, решив не только не делать из предсмертного состояния Иосифа Виссарионовича тайны, но и, наоборот, публично сообщать о нем. Напомним: о болезни Брежнева, Андропова, Черненко впоследствии не говорилось ни слова, кончина каждого из них объявлялась как «скоропостижная» (трудился-трудился человек, и вдруг удар). Однако постепенно подготовить людей все же не получилось. Уже 5 марта стало ясно, что «пациент скорее мертв, чем жив», после чего состоялось совместное заседание Пленума ЦК КПСС, Совета министров и Президиума Верховного Совета СССР. Маленков прямо заявил собравшимся: «Товарищ Сталин продолжает бороться со смертью, но, даже если он победит, состояние его настолько тяжелое...» И предложил сформировать новое правительство. Примерно в 20:40 было принято решение об отстранении вождя от власти и распределении руководящих постов. А уже через час лежавший без сознания Сталин неожиданно поднял руку и сразу же умер. «ОСТАНОВИЛИСЬ СТАНКИ, ЗАМЕР ГЛАВНЫЙ КОНВЕЙЕР» Утром следующего дня, включив радио, граждане с ужасом услышали траурное сообщение Юрия Левитана: «Дорогие товарищи и друзья! Центральный комитет КПСС, Совет министров СССР, Президиум Верховного Совета СССР с чувством великой скорби извещают партию и всех трудящихся, что 5 марта в 9 часов 50 минут вечера после тяжелой болезни скончался председатель Совета министров Союза ССР и секретарь Центрального комитета Коммунистической партии Советского Союза Иосиф Виссарионович Сталин…» Новость потом повторялась еще несколько раз, при этом москвичи и ленинградцы узнали о случившемся уже в 6:30 утра, в то время как до провинции «тяжкая весть» порой доходила с большим опозданием. «Три часа дня. Столовую имени Калинина заполнили стахановцы производства, инженерно-технические работники и служащие, – рассказывала о том дне газета «Ленинская победа» (Богородский район). – Заводской оркестр исполняет траурную мелодию. Секретарь парторганизации тов. Шапошников зачитывает коллективу сообщение ЦК КПСС, Совета министров СССР о смерти Иосифа Виссарионовича Сталина. В глубоком молчании выслушивает коллектив эту тяжелую весть». Детишки тоже скорбили по поводу кончины своего «лучшего друга». Занятия в школах были отменены, однако гулять и играть в снежки, естественно, никто не пошел. «Верхний коридор в здании третьей средней школы. Здесь обычно собирается весь ученический коллектив. Шестого марта, в то утро, когда радио принесло горькую весть, необыкновенно тихо и быстро сошлись сюда ученицы. В глубоком молчании, с трудом сдерживая рыдания, прослушали девочки сообщение о смерти вождя, учителя, великого друга, самого родного, близкого и любимого человека. Безмолвно разошлись по классам, скованные болью, какой еще не знали до сих пор», – так описывал происходящее завуч Н. Симаков. «Не могу… Как только вспоминаю, что среди нас уже нет вождя, мысли путаются и тоска сдавливает сердце», – плакала девятиклассница другой горьковской школы. Как и взрослые, дети дружно сочиняли стихи о случившемся событии, которыми были буквально завалены редакции газет. Публиковать старались только самые лучшие, типа вот этого: Умер Сталин – гений человечества, Трауром оделась вся страна… Наша партия и все наше Отечество Образ Сталина запомнят на века… И придет в сияющие дали, К коммунизму наш творец-народ. Этот путь нам указал Великий Сталин, Мы идем уверенно вперед. Некоторые учащиеся со слезами на глазах давали клятвы не просто продолжать дело умершего вождя, но и вырасти, стать такими, как Сталин. Ну а 9 марта Горький прощался с вождем и учителем. Весь город был увешан траурными знаменами, а также окаймленными черным крепом бесконечными портретами Сталина. У газетных киосков выстроились длинные очереди, а площади заполнились толпами людей. Из многочисленных репродукторов шла прямая трансляция митинга на Красной площади. Вскоре после полудня горьковчане замерли в траурном ожидании. «В эти скорбные минуты остановились станки, замер главный конвейер автозавода, – писала «Горьковская правда». – В цехах и отделах включены микрофоны. С глубокой печалью автозаводцы слушают, как родная Москва прощается с вождем и учителем… И вот тягостная минута последнего прощания… Будто по всей необъятной земле нашей стираются сейчас расстояния и отовсюду видят миллионы людей незабываемые черты вождя. Сталин умер…» Затем началось массовое рыдание. Плакали и стар и млад, рабочие, колхозники, служащие, пионеры и комсомольцы… СНОВА «ДВОРЦОВЫЕ ПЕРЕВОРОТЫ» Как известно, император Петр Первый умер, не назначив себе официального преемника, а своего законного наследника он сам же предварительно убил. Впоследствии это стало одной из причин эпохи дворцовых переворотов, продолжавшейся с 1725 по 1762 год. Похожая ситуация возникла и после кончины Сталина. Дело в том, что в конце жизни Иосиф Виссарионович, по сути, занимал лишь один официальный пост – председателя Совета министров СССР. Должность генерального секретаря ЦК ВКП(б) была официально упразднена в октябре 1952 года (тогда же партию переименовали в КПСС), а формальным главой государства по Конституции являлся председатель Президиума Верховного Совета СССР Николай Шверник. Одним словом, к моменту смерти де-факто Сталин оставался «вождем», но де-юре это никак не было закреплено, к тому же процедура появления нового вождя нигде не была прописана! В общем, было непонятно, какая, собственно, должность у нас в стране главная. Вскоре после похорон – 15 марта – состоялось заседание Верховного Совета, во время которого произошло формальное утверждение распределения ключевых постов между преемниками Сталина. Первым выступил депутат Никита Хрущев, который предложил снять с должности Шверника и избрать на его место Климента Ворошилова. Когда решение было утверждено, на трибуну поднялся другой известный народный избранник – Лаврентий Берия. «Товарищи депутаты! – обратился он к коллегам. – По поручению Президиума Верховного Совета СССР и ЦК КПСС вношу на ваше рассмотрение следующее предложение: назначить председателем Совета министров СССР товарища Георгия Максимилиановича Маленкова. Поручить товарищу Маленкову представить в Верховный Совет СССР предложения о составе Совета министров СССР». Депутаты встретили речь Берии бурными овациями, весь зал в едином порыве встал и хлопал в течение получаса (сказывались старые привычки). Сами «выборы» прошли быстро, при полном единодушии, а первым же предложением Маленкова стало назначение Лаврентия Павловича на пост министра внутренних дел, который тот утратил еще в декабре 1945 года и с тех пор мечтал вернуть обратно. Некоторые историки не без оснований считают события марта переворотом наподобие восшествия на престол Екатерины Первой в 1725 году и началом второй эпохи дворцовых переворотов. Вторым переворотом стал арест Берии в июне 1953-го, третьим – избрание первым секретарем ЦК КПСС Хрущева в сентябре того же года, четвертым – попытка смещения Никиты Сергеевича так называемой «антипартийной группой» (в составе Маленкова, Молотова и Кагановича) в июне 1957-го. Ну а последним, пятым таким событием можно считать свержение самого Хрущева и приход к власти Леонида Брежнева в октябре 1964 года. СРАЗУ ПОСЛЕ СМЕРТИ СТАЛИНА ХОТЕЛИ ВЫНЕСТИ ИЗ МАВЗОЛЕЯ ЛЕНИНА 6 марта ЦК КПСС и Совет министров СССР приняли совместное постановление «О сооружении Пантеона – памятника вечной славы великих людей Советской страны». «По окончании сооружения Пантеона перенести в него саркофаг с телом В. И. Ленина и саркофаг с телом И. В. Сталина, а также останки выдающихся деятелей Коммунистической партии и Советского государства, захороненных у Кремлевской стены, и открыть доступ в Пантеон для широких масс трудящихся», – говорилось в документе, который был опубликован в горьковской печати через несколько дней после похорон. Тут надо отметить, что кладбища вдоль Кремлевской стены, между Спасской и Никольской башнями, появились еще в XV – XVI веках. Так что идея похоронить в этом месте большевиков, погибших во время установления советской власти в Москве, возникла не на пустом (в прямом и переносном смыслах) месте. 10 ноября 1917 года у стены закопали первые 238 гробов, а в 1919-м возле Кремля впервые вырыли отдельную могилку – для председателя ВЦИК Якова Свердлова. Позже там появилось еще 15 «братских могил борцов революции», в том числе людей, умерших своей смертью и погибших при катастрофах. А с 1927 года вошла в моду практика замуровывания праха непосредственно в стене. К началу 50-х годов кладбище довольно сильно разрослось, и уже тогда появилась идея переноса останков в другое место. По некоторым данным, ее незадолго до смерти высказывал сам Сталин, полагавший, что как-то неправильно совмещать главное в стране место праздников и парадов с погостом. Да и пространство для всех «выдающихся людей» скоро закончится. Уже 10 марта архитектор Николай Колли предложил масштабный проект Пантеона, площадью 500 тысяч квадратных метров. Для саркофагов с Лениным и Сталиным в нем отводился главный зал, площадью 2000 – 2500 м², а для урн – зал от 3000 до 4000 м². В качестве площадки рассматривались здание ГУМа, здание Государственного исторического музея, Манежная площадь, площадь Дзержинского (Лубянка), Зарядье (на месте будущей гостиницы «Россия») и др. 8 июня 1953 года Колли передал в Госкомитет СССР по делам строительства подготовленную счетно-проектную документацию, согласно которой смета Пантеона составляла 250 млн руб. Однако после этого данная тема больше никогда не обсуждалась в советском руководстве, которому стало попросту «не до того». Сперва там началась борьба за власть, потом Хрущев развернул борьбу с «архитектурными излишествами», а затем разоблачил культ личности Сталина.