Очередная премьера нижегородского театра навеяла невеселые мысли В первый день весны в Нижегородском театре оперы и балета имени Пушкина прошла премьера новой версии оперы Жоржа Бизе «Кармен». Руководство театра анонсировало ее как некое грандиозное событие не только для нашего города, но и вообще для мирового оперного искусства! МНОГО ШУМА И… НИЧЕГО? «Наш спектакль не похож ни на один из тех, что идет в мире», – сказал художественный руководитель театра Алексей Трифонов. А директор театра Татьяна Маврина отметила масштабность постановки: «Для премьеры было изготовлено более 200 предметов одежды, 80 головных уборов, 70 пар обуви». Ну да, масштабно! Однако ожидаемого фурора спектакль не произвел. Зато он напомнил ответ выдающегося дирижера современности Юрия Темирканова, которого однажды спросили, что же дальше будет с оперой и как она должна развиваться. Маэстро подчеркнул: «Опера будет жить вечно! Если ее не убьют режиссеры». Так вот, руководство оперного театра в Нижнем Новгороде приглашает, как правило, таких режиссеров, которые намерены опасения Темирканова воплотить в жизнь. После безликой «Травиаты», трансгендерного «Орфея» и «Пиковой дамы», которая перешла из Большого, не удержавшись и одного сезона в силу беспомощности режиссуры нового спектакля, поставленного вместо нашей замечательной оперы, снятой с показов в угоду г-ну Трифонову, о котором «Ленинская смена» уже писала как о лишенном слуха руководителе музыкального театра, – после всего этого появилась нетленная «Кармен»! САМИ-ТО ПОНЯЛИ, ЧТО СДЕЛАЛИ? Надо заметить, что режиссер – профессия вторичная (не второстепенная, но вторичная), потому что первичен автор, а цель режиссуры – расшифровать авторский замысел, не навязывая автору то, чего у него нет. По замыслу режиссера Лизы Мороз действие спектакля разворачивается в некоем таинственном театре, где по непонятным причинам (как это нам сообщается в сопровождающей спектакль программке) спектакли почему-то не идут. Но если это непонятно создателям постановки, как же об этом может догадаться несчастная публика? В знаменитой хоровой сцене «Дымок», когда работницы табачной фабрики выходят на перекур (так, по крайней мере, задумано у Ж. Бизе), на сцену вываливает толпа вообще неизвестно кого. Больше всего это напоминает перерыв между репетициями у артистов в театре. Но где начинается театр и кончается, а где начинается то, о чем мечтали Мериме и Бизе, для зрителя, как и для режиссера, остается в конце концов неясным. Опера Бизе «Кармен», написанная по известной новелле Проспера Мериме, предполагает четыре места действия – во дворе табачной фабрики, в кабачке (место обитания контрабандистов), в горах и перед цирком в Севилье, у входа в который установлены две скульптуры. Одна посвящена Кармен, другая – Тореадору. А вот памятника дону Хозе, подлинному страдальцу этой истории, почему-то нет. Если бы режиссер задала себе вопрос, почему нет памятника дону Хозе, мог быть получиться другой спектакль. Но нет! Вопреки замыслам авторов, мы имеем дело с «театром в театре», где непонятно, когда артисты играют, а когда живут той жизнью, о которой повествует само произведение. Видимо, неясно это и самим исполнителям. Зрителю тоже неясно, почему Микаэла и Хозе, которые с детства предназначены друг для друга, но любовь которых рассыпается из-за вмешательства Кармен, буквально треплются, изображая опереточных простака и субретку «родом» из «Сильвы» Имре Кальмана, и манипулируют при этом немыслимыми мизансценами с очками. Еще ему неясен смысл эпизода, когда Кармен в диалоге с Хозе заставляет пойти с ней не в горы, как по сюжетной линии (что указано в тексте и титрах, поскольку спектакль идет на непонятном публике и актерам языке, что, по словам режиссера Бориса Покровского, является мещанством и неуважением к зрителю), а в соседний секс-шоп. ХОРОШО БЫ ПОСТАВИТЬ ХОРОШИЙ СПЕКТАКЛЬ! Надо признать, что несмотря на нелепость построения сюжетной линии спектакля в нем действительно эффектное оформление, потрясающий свет, замечательное вокальное исполнение и слаженное звучание оркестра под управлением Дмитрия Синьковского. Жаль только, что играет оркестр лишь в двух нюансах – громко и очень громко. Из всего сказанного выше напрашивается вывод: теперь, когда все компоненты театром освоены, хорошо бы поставить хороший спектакль. Но, как видно, г-ну Трифонову это не нужно. Он предпочитает поступить так, о чем предостерегает Темирканов. Даже странно, что «Чародейку» пока удается удержать на достойном уровне. Странно, что жемчужину Нижнего Новгорода Трифонов почему-то щадит. Впрочем, дело не в Трифонове. Рыба гниет с головы. Когда-то сильными мира сего в директора и худруки был назначен некто Александр Топлов – третий хормейстер из театра Станиславского. Сколько усилий было приложено, чтобы избавиться от него! Даже медаль ему дали – лишь бы уехал. Однако взамен, как иронизировал в стихах Иосиф Бродский, назначили… «еще хуже». Где же конец этим безобразиям? НОВАЦИИ ИЛИ ПРОВОКАЦИИ? Но вернемся к «Кармен». Всем известно, чем заканчивается это трагическое произведение. Однако наши «новаторы» и здесь эпатировали публику! Поскольку, по задумке режиссера, все происходит в театре, в финале Кармен после убийства вскакивает, да еще и целует своего убийцу! Еще больше пошлости и безвкусия трудно даже представить. Не иначе, Кармен бессмертна подобно мафии или герою компьютерных игр. Но ведь главное, наверное, чтобы нравилось г-ну Трифонову? Хотя даже г-ну Трифонову, как и любому человеку, вряд ли может нравиться тот образ, который создали Мериме и Бизе. Воровка, проститутка, контрабандистка, меняющая ежедневно любовников как перчатки, – чему тут нравиться? А между тем все женщины мечтают быть похожи на Кармен. В чем тут секрет? Где та нравственная высота, которая этой женщине присуща, но внешне как бы невидима, неуловима? Нравственная высота в том, что если чувства прошли и их нет, то лечь в постель с этим человеком уже невозможно! Переспать с таможенными солдатами, пока протаскивают контрабанду, – так это ее работа. Но Хозе-то просит любви! Если же ее нет, то где взять? Но это в оригинале. А в нижегородской постановке – только откровенная пошлость. Вот и выходит, что вместо одухотворенной Кармен театр показал нам низкопробную, простите за грубость и вульгаризм, прошмандовку. Грустно все это, господа! Грустно и далеко от понимания классического искусства! Вдвойне обидно становится от понимания, сколько бюджетных средств было потрачено на издевательство над классическим произведением, на все эти 200 предметов одежды, свет и прочую «несработавшую» мишуру. Так будет ли жить нижегородская опера или ее все же добьют? Вопрос остается открытым.