80 лет назад начались массированные налеты на Горьковский автозавод Конец весны – начало лета 1943 года в нашей стране проходили в тревожном напряжении. После блестящих зимних побед Красная армия неожиданно натолкнулась на упорное сопротивление противника, который не только удержал фронт примерно на той же линии, где он проходил годом ранее, но и нанес несколько сильных контрударов. Более того, все факты указывали на то, что вермахт готовит новое – летнее – наступление, причем неизвестно где (таковое ожидалось под Ленинградом, под Курском, на Донбассе и на Кубани). Немецкая авиация тоже резко усилилась, начала наносить массированные удары по железнодорожным коммуникациям в советском тылу, по мостам и узловым станциям. А в начале июня люфтваффе провели первую с начала войны крупную стратегическую бомбардировочную операцию, целью которой неожиданно стал город Горький. «КАРМЕН» И ДЕЗИНФОРМАЦИЯ В СТРАТОСФЕРЕ О массированных налетах на советские военно-промышленные центры и создании стратегической авиации в Третьем рейхе всерьез задумались только после сталинградской катастрофы. Главным, так сказать, лоббистом этого направления стал рейхсминистр вооружений и боеприпасов Альберт Шпеер. Он выражал мнение германских промышленников, для которых затяжной характер войны давно стал абсолютно ясен. Они настаивали на том, что люфтваффе должны нанести концентрированные авиаудары по ключевым объектам военной промышленности СССР, в частности по электростанциям в районе Москвы, Рыбинска и Горького. В результате всестороннего обсуждения сложившейся ситуации было принято решение, предложенное командующим 6-м воздушным флотом – генерал-оберстом Робертом фон Граймом. Согласно этой инициативе, бомбардировочные эскадры должны были перед началом летней кампании атаковать советские центры по производству вооружений. В качестве основной цели был выбран Горьковский автозавод им. Молотова, как одно из крупнейших военных предприятий, расположенных западнее Урала. Хотя ГАЗ выпускал легкие танки Т-70, грузовики и бронемашины, одновременно он являлся производителем многих узлов и деталей для средних и тяжелых танков, самолетов, орудий и автомобилей. Кроме того, там велась сборка американских и английских автомобилей, поставлявшихся по программе ленд-лиза. При этом немецкая разведка знала, что в городе Горьком находится еще и завод «Красное Сормово», выпускающий Т-34, но он не попал в список приоритетных целей из-за того, что его доля в общем производстве считалась низкой, порядка 15%. Решение о проведении крупной стратегической операции было окончательно принято в мае. В случае успеха командование люфтваффе рассчитывало «если не совсем остановить снабжение русского фронта оружием и амуницией, то хотя бы заметно его нарушить». Подготовка к операции, впоследствии получившей кодовое имя «Кармен II», велась в глубокой тайне, при этом немцы активно распространяли всякого рода дезинформацию, в том числе через перевербованных советских агентов, работавших под контролем абвера и СД. В результате в начале мая наша разведка получила сведения, будто бы в ближайшее время противник собирается совершить массированный налет на Москву. Столица не подвергалась бомбардировкам с весны 1942 года, все это время ее противовоздушная оборона непрерывно усиливалась и в итоге стала одной из самых мощных в мире. Ее обеспечивали 15 зенитно-артиллерийских дивизий, 3 зенитно-пулеметные дивизии, 4 зенитно-прожекторные дивизии и 2 дивизии воздушного наблюдения, оповещения и связи (ВНОС). У них на вооружении имелось 1447 орудий, множество РЛС (в основном английского производства), а также 30 станций орудийной наводки. В составе 6-го истребительного авиакорпуса ПВО насчитывалось 426 истребителей. В связи с возникшей угрозой 6 мая Московский фронт ПВО провел учения по отражению дневного налета. Группа из 12 бомбардировщиков Ил-4 на высоте 3500 – 4500 метров имитировала авиаудар по столице. Для отражения «налета» было поднято 10 истребителей, которые провели 15 условных воздушных боев, в то же время зенитные полки вели «немую стрельбу». Результаты признали успешными. Первые дни лета, как казалось, подтвердили имевшиеся опасения. Утром 2 июня над Москвой появился самолет-разведчик, летевший на высоте 12,5 – 13 км (в нижнем слое стратосферы). Зенитная артиллерия огонь не вела, ничего не смогли сделать и истребители, которые попросту не сумели подняться в такую высь. Ближе всех к «призраку» подобрался специально модернизированный высотный перехватчик Як-9ПД инспектора по технике пилотирования 6-го истребительно-авиационного корпуса подполковника Леонида Шолохова. Когда альтиметр показывал 11650 метров, он увидел прямо над собой на дистанции около полутора километров силуэт двухмоторного самолета. Подполковник отчетливо разглядел желтые консоли крыла и неясные очертания крестов. Однако подняться еще выше истребителю не удалось. На самом деле над Москвой пролетал стратосферный разведчик Ju-86R-1, оснащенный гермокабиной и двумя дизельными двигателями. 4 июня он опять появился в районе столицы, на основании чего было сделано предположение, что немцы проводят разведку перед тем самым массированным налетом. Интересно, что над Горьковской областью самолеты противника за всю весну не летали ни разу, во всяком случае в дневное время. Это внесло некое успокоение в штаб Горьковского корпусного района ПВО во главе с генералом Алексеем Осиповым. Хотя по ночам порой происходили загадочные случаи. Например, в ночь на 27 мая самолет, опознанный как «наш Ли-2», появился со стороны Коврова, потом повернул на юго-восток, достиг Кулебак, после чего с малой высоты сбросил 25 зажигательных бомб на тамошний металлургический завод. На предприятии возникло 8 очагов пожаров, а странный объект курсом через Выксу скрылся в юго-западном направлении. По немецким данным, это был «Дорнье» Do-217K из 2-й эскадрильи дальней ночной разведки (2.(F)/Nacht). В мае – начале июня она активно действовала над Поволжьем – от Рыбинска до Казани – в рамках подготовки к операции «Кармен II», периодически сбрасывая бомбы на подходящие цели. Тем временем вечером 4 июня давно ожидавшийся налет на Москву вроде бы начался. В 21:42 в штаб Московского фронта ПВО поступило сообщение от передовых постов ВНОС: в районе Сухиничей группа до 10 самолетов противника пересекла линию фронта и движется в направлении Калуги. Почти одновременно группа до 22 самолетов пересекла линию фронта к северо-востоку от Орла, прошла над селением Горбачево, а южнее было зафиксировано вторжение на советскую территорию еще нескольких групп бомбардировщиков Не-111 и Ju-88. В 22:05 во всех подразделениях было введено «Положение № 1». Тем временем посты ВНОС и РЛС продолжали следить за противником. Первая группа бомбардировщиков вышла к Серпухову и по-прежнему держала курс на северо-восток. Вторая прошла в районе Тулы и приближалась к Кашире. Зенитно-артиллерийские полки, находившиеся в этих районах, открыли огонь. Вскоре в районе Дягилева и Коломны были сброшены осветительные бомбы, которыми лидирующие самолеты (цельфиндеры) обозначали маршрут полета. В 22:44 в Москве впервые после длительного перерыва был подан сигнал «воздушная тревога». Разбуженные сиренами и громкоговорителями жители поспешили в укрытия и на станции метро. На Ближней даче Иосифа Сталина, расположенной в лесном массиве в 8 км от Кремля, тоже было неспокойно. «Товарищ Сталин, возможен налет на Москву, надо пе-рейти в бомбоубежище», – сообщили вождю охранники. Батареи 1203-го, 1201-го и 82-го зенитно-артиллерий-ских полков, защищавшие дальние подступы к столице с юга, начали заградительный огонь по курсу бомбардировщиков, находившихся уже в 100 км от города. В то же время с аэродромов Люберцы, Внуково, Чкаловская, Дубровицы, Липицы, Раменское, Кашира, Монино и Инютино взлетели 34 ночных истребителя, а в небо над Москвой поднялись в общей сложности 430 аэростатов заграждения – на высоту от 3300 до 5000 метров. Однако уже в 23 часа стало окончательно ясно: целью чуть ли не самого массированного ночного налета люфтваффе за всю войну на Восточном фронте была вовсе не Москва! Данные РЛС показывали, что бомбардировщики проходят южнее города и следуют куда-то на восток. Эта информация была получена и на командном пункте Горьковского корпусного района ПВО, находившемся на Почтовом съезде. В 23:20 поступило сообщение, что группы целей проходят линию Коломна – Рязань, курс – северо-восток. При этом немцы летели тремя маршрутами: через Гусь-Хрустальный и Гороховец, через Муром и Павлово, через Ардатов и Арзамас. В 23:56 генерал Осипов отдал приказ подать сигнал «воздушная тревога». Он был принят районами города в промежутке от одной до трех минут и продублирован электросиренами, гудками заводов в течение восьми минут. Отвыкшие от всего этого горьковчане нехотя поплелись в бомбо-убежища и щели, расположенные во дворах. По воспоминаниям очевидцев, в первые минуты никто особо не верил в серьезность происходящего, думали – учения. Но начавшийся вскоре ужасающий грохот выстрелов сотен зениток и озарившееся лучами прожекторов, разноцветными разрывами снарядов небо быстро привели всех в чувство. Еще большей убедительности добавили вспыхнувшие в небе «люстры» – осветительные бомбы, представлявшие собой снопы осветительных ракет, медленно опускавшихся на парашютиках. При этом немцы до последнего сохраняли в тайне истинную цель налета, сбросив эти штуковины одновременно над Сталинским (ныне Канавинский), Ленинским, Кагановичским (Московский) и Автозаводским районами, а также над Окским (Канавинским) мостом. И только когда первая группа пикирующих бомбардировщиков нанесла удар по водозаборным станциям на Оке и Автозаводской ТЭЦ, полностью обесточив ГАЗ и оставив его без воды, стало понятно, что это и есть главный объект атаки. По немецким данным, в налете участвовали 168 самолетов, из которых 149 достигли Горького (остальные вернулись на базы по техническим причинам или атаковали запасные цели). Помимо фугасных и осколочных бомб они несли тяжелые «зажигалки», начиненные смесью бензина, каучука и фосфора. Летчики бомбардировочной эскадры KG55 потом вспоминали: даже не принимая в расчет разноцветный фейерверк от огня зенитной артиллерии всех калибров и плотную сетку лучей прожекторов, при подходе к городу первых атакующих волн самолетов было видно, что цель так хорошо освещена, что уже с большого расстояния место бомбежки для подлетающих машин оказалось четко узнаваемо. Главный удар наносился по кузнечному, литейному и механосборочному корпусам. После попадания большого количества фугасных и зажигательных бомб страшный пожар охватил механосборочный корпус № 1, в котором находились главный сборочный конвейер, моторный цех № 2, термический цех и цех шасси. Корпус представлял собой семипролетное здание площадью 66,5 тыс. кв. м, в двух пролетах которого были смонтированы мостовые краны. Конструкция была выполнена в виде металлического каркаса с заполнением стен шлакобетонными камнями и с металлическими фермами. От огромной температуры верхние пояса ферм стали плавиться, сжатые элементы теряли устойчивость, и в итоге некоторые участки здания полностью обрушились. Горение пропитанного маслами пола и технологических запасов масла довело нагрев нижней части колонн до того, что они теряли устойчивость и оседали, увлекая за собой перекрытия. В расположенном неподалеку литейном корпусе № 1 после прямых попаданий бомб взорвались доменные печи, и в небо поднялся огромный, почти километровый, огненный столб. Всего в ночь на 5 июня на Горький были сброшены 224 тонны бомб всех калибров. Служба МПВО зафиксировала падение 433 фугасных и 306 тяжелых зажигательных бомб, около 500 попаданий было в ГАЗ и его жилые поселки. Для ликвидации последствий бомбежки на автозавод прибыли 44 пожарные машины, пять пожарных поездов и четыре оперативные группы пожаротушения. Тушением лично руководил заместитель начальника Управления пожарной охраны Горьковской области капитан Грачев. Большинство очагов удалось локализовать только к 7:30 утра, однако огонь по-прежнему полыхал в главном механосборочном и литейном корпусах. Дым огромными столбами поднимался в небо, и все жители города и окрестностей понимали, что на автозаводе творится нечто ужасное. Лишь около 13:00, то есть через 12 часов после налета, удалось локализовать пожары на всех участках. Примерные сведения, поступившие от участковых формирований МПВО, показывали, что в ходе бомбежки в городе пострадал 271 человек: 61 погиб, 210 получили ранения и контузии, в том числе 62 – тяжелые, 60 – средние, а 88 – легкие ранения. При этом 17 трупов не подлежали опознанию. Среди погибших были начальники цехов ковочных машин и прессового – Китаев и Лышков, заместитель начальника штамповального цеха № 1 Масленников. Ну а на Ближней даче Сталина утром опять была суматоха. На сей раз охранникам пришлось будить заспавшегося после тревожной ночи вождя, чтобы сообщить ему о случившемся…