70 лет назад наши люди начали трудиться «с восьми до пяти» Нынче все привыкли, что любые учреждения и организации (тем более государственные) начинают работать с утра, с 8 – 9 часов, а заканчивают в 17 – 18 часов. Но так было не всегда. Первый официальный акт трудового законодательства, на государственном уровне регулировавший начало трудового дня, был принят в 1708 году царем Петром Первым. Указ «О величине трудового дня, штрафах и наказаниях для адмиралтейских рабочих» гласил, что рабочий день должен длиться 16 часов с небольшими перерывами, а за малейшую провинность мастеру грозили штраф или даже телесные наказания. Начинать работу следовало в 5 часов утра, далее трудиться в поте лица до полудня. В 12:00 разрешалось сделать полуторачасовой перерыв, а в следующий раз перевести дух трудящиеся могли лишь в 19 часов. «СТАЛО ПРАВИЛОМ НАЧИНАТЬ РАБОЧИЙ ДЕНЬ С ОПОЗДАНИЕМ НА ДВА-ТРИ ЧАСА» В 1917 году, сразу после Октябрьской революции, был издан декрет Совета народных комиссаров «О восьмичасовом рабочем дне», который и установил, что рабочее время не должно превышать 8 часов в сутки и 48 часов в неделю. При этом время начала и окончания работы прямо не регулировалось. Интересно, что Иосиф Сталин поначалу был сторонником еще большего сокращения времени на труд и увеличения на досуг. «Нужно сократить рабочий день по крайней мере до шести, а потом и до пяти часов. Это необходимо, чтобы члены общества получили достаточно свободного времени, необходимого для всестороннего образования», – писал он в 1929 году. Однако в действительности рабочий день в годы его правления не только не уменьшался, но и постоянно увеличивался, параллельно были введены строгие наказания за опоздания и прогулы. Хотя это вовсе не значит, что все советские граждане трудились с утра до вечера. Заводы и фабрики, как правило, работали в две-три смены, так что кто-то являлся в цех утром, кто-то в середине дня, другие и вовсе к ночи. Что же касается органов власти, организаций и учреждений, то там и вовсе все было, мягко говоря, неоднозначно. В начале сентября 1953 года все советские газеты, включая «Горьковскую правду», напечатали большую статью под названием «О режиме рабочего дня в советских учреждениях». В ней была подвергнута жесткой критике схема «гибкого рабочего графика», сложившаяся в советской системе за предыдущие десятилетия. В качестве примера приводилось Министерство лесной и бумажной промышленности СССР. «На первый взгляд кажется, будто его руководители работают много и усердно, не щадя ни сил, ни времени, – говорилось в статье. – В действительности же их работа, а по их вине и работа всего аппарата этого министерства, организована плохо. Для руководителей министерства стало правилом начинать рабочий день с опозданием на два-три часа, потом, через несколько часов работы, устраивать длительный перерыв на обед, а затем бесконечные заседания в ночные часы. Такой распорядок (вернее сказать, беспорядок) в работе руководителей министерства крайне осложняет всю деятельность аппарата. Сотрудники отделов и главков, многочисленные посетители в первой половине дня не могут решить наиболее важных и неотложных вопросов, входящих в компетенцию министра, его заместителей, членов коллегии и начальников главков, так как руководители аппарата в утренние часы на работе не находятся. Это нарушает организацию работы аппарата, ослабляет трудовую дисциплину сотрудников, невольно приучает их начинать свой рабочий день неспешно, так сказать, «в развалку». Зато во второй половине рабочего дня, произвольно передвигаемой руководителями министерств и ведомств на ночное время, в работе сотрудников аппарата наблюдается суетня, спешка, штурмовщина. У кабинетов начальников нередко создаются очереди сотрудников и посетителей, ждущих решения безотлагательных дел». Большинство вопросов в итоге решалось во время ночных заседаний, при этом сонные и зевающие чиновники особо не вникали в суть вопросов, наспех сочиняя указания и приказы. После этого вроде бы принятые решения долгое время «дорабатывались» в многочисленных комиссиях, после чего утверждались по второму и третьему разу. Такой же «свободный стиль» работы укоренился в большинстве других министерств: транспорта и шоссейных дорог, морского и речного транспорта, оборонной промышленности, внутренней и внешней торговли, здравоохранения. Так, в ходе проверок, проведенных в первом из перечисленных ведомств, выяснилось, что рабочий день там начинался не ранее 11 – 12 часов, а многие чиновники подтягивались на свое место еще позднее. При этом точного графика работы, приема посетителей ни у кого из них не имелось и даже ответить на вопрос, когда будет товарищ такой-то, было некому, ибо секретарши, беря пример с шефов, тоже являлись на службу ближе к обеду. Но даже после того, как, скажем, начальник главка или отдела наконец прибывал в свой кабинет, он еще около часа тратил на питье кофе, чая, курение и прочие «раскачивающие» процедуры. В общем, работа начинала «кипеть» только в 13 – 14 часов, а уже в 15 – 16 часов начальники и их сотрудники уставали, в связи с чем устраивали обеденный перерыв, который тоже не имел каких-то четких рамок и мог затянуться вплоть до самого ужина. Доходило до того, что за время «обеда» граждане успевали не только покушать, но и съездить домой, сбегать в пару магазинов, а то и вовсе поспать на диване в приемной. Таким образом, самая напряженная и продуктивная часть трудового дня в тогдашнем Советском Союзе начиналась вечером, а заканчивалась поздней ночью. Кое-как решив мелкие вопросы, подписав и распределив положенные бумажки и ускоренно приняв посетителей, чиновники около полуночи отправлялись на самую неприятную часть программы – совещание. А там, с усилием вслушиваясь в нудные, длинные доклады (короткие в нашей стране делать не принято: сочтут за некомпетентность!) и делая вид, что пишут какие-то пометки в блокнотах, люди начинали мечтать о постели. Взбадривались, как правило, постоянным курением, так что даже чтение доклада с папироской во рту считалось нормой. Самый же счастливый для всех момент наступал, когда уже едва различимый в клубах дыма шеф объявлял: «На сегодня все, товарищи». «РАБОТА В НОЧНОЕ ВРЕМЯ ОТРИЦАТЕЛЬНО ВЛИЯЕТ НА ЗДОРОВЬЕ» Понятно, что при таком «вампирском» распорядке дня люди просто физически не могли рано вставать, дрыхли до 9 или 10 часов утра, после чего снова плелись на работу. Руководители всех подчиненных министерству транспорта организаций и предприятий, в том числе директора заводов, вынуждены были подстраивать рабочий день под начальство, ибо даже дозвониться наверх утром и днем было невозможно. Это, соответственно, передавалось заместителям, от них – начальникам отделов и цехов, далее – мастерам и прорабам, а в конечном счете – обычным рабочим и служащим. Все знали, что начальство спит долго, поэтому, даже если опоздать на службу на пару часов, ничего не случится. «Совершенно нетерпимо, что подобные недостатки получили распространение и в партийном аппарате, – читаем в «Горьковской правде». – При ненормальной организации рабочего времени и нарушении руководителями учреждений существующего режима сотрудники аппарата лишаются необходимого времени для культурного и политического роста и повышения деловой квалификации, а также не могут уделять должного внимания семье и воспитанию детей. Известно также, что работа в ночное время отрицательно влияет на здоровье работников и снижает их трудоспособность». В итоге председатель Совета министров СССР и на тот момент фактически глава государства Георгий Маленков решил покончить с этой свободой. 1 сентября 1953 года было принято постановление правительства об установлении твердого распорядка рабочего дня. Отныне все учреждения и организации союзного и республиканского значения, находящиеся в Москве, должны были начинать работу строго в 9 часов утра и заканчивать в 6 часов вечера с перерывом на обед продолжительностью один час. Для учреждений и организаций местного значения было определено время работы с 10:00 до 19:00. Соответственно, вскоре Горьковский облисполком принял свое постановление, согласно которому работа всех учреждений и органов власти начиналась с 10:00. Отметим, что именно с десяти часов, а отнюдь не с восьми и не с девяти! Такая поблажка ко всем городам, кроме Москвы (даже в Ленинграде стали трудиться с 10 до 19 часов), объяснялась вовсе не заботой о людях (чтобы легче было менять привычки), а довольно банальной причиной. Только в столице существовал развитый общественный транспорт и работало метро, в остальных населенных пунктах он еще находился в стадии становления, поэтому на работу и службу зачастую приходилось ходить пешком. Лишь позднее, в начале 60-х годов, горьковчане тоже стали трудиться с 9 часов. В любом случае для привыкших к «раскачкам», длительным «обедам» и ночным совещаниям служащих реформа Маленкова наверняка стала настоящим шоком. КАК ТОВАРИЩ СТАЛИН СДЕЛАЛ ВСЕХ СОВАМИ Причину существовавшего до 1953 года «свободного графика» трудовой деятельности понять несложно. Партийцы, начальники и чиновники попросту копировали стиль работы самого товарища Сталина. Практически все, кто был близко знаком с вождем, рассказывали, что тот всегда вставал довольно поздно, не отказывая себе в удовольствии подольше понежиться в кровати. Хотя на картинах Иосифа Виссарионовича изображали гуляющим по утренним улицам и спозаранку сидящим в кабинете, на самом деле тот не страдал трудоголизмом и уж точно не был жаворонком. Скорее наоборот. Большую часть дня он проводил на своей Ближней даче в Кунцево, а собственно на работу, в Кремль, обычно приезжал не раньше 17 часов! После этого начинались встречи и совещания, как правило продолжавшиеся до 21 – 22 часов. Таким образом, полноценный рабочий день Сталина длился не более тех самых четырех-пяти часов, которые он обещал трудящимся в 1929 году. Правда, потом, уже ближе к полуночи, на даче тоже проводились встречи и беседы (в основном с «ближним кругом»). Тогда же, около полуночи, вождь любил звонить по телефону различным начальникам и директорам заводов. Из-за этих привычек все подчиненные Сталина вынуждены были становиться совами, подстраивать свою работу под такой график. «Вскоре после ноябрьских праздников поздно ночью (а мы работали тогда до пяти-шести утра) Анастас Иванович Микоян пригласил меня к себе в кабинет», – читаем в мемуарах Валентина Бережкова, дипломата и переводчика Сталина. «В десятом часу вечера нас с секретарем московского комитета партии Щербаковым вызвали в Кремль», – вспоминал Василий Пронин, председатель исполкома Моссовета. «Действительно, вечером вызвали в Кремль меня и полковника Пересыпкина», – писал Иван Серов, в послевоенные годы заместитель министра внутренних дел. И ни в одних мемуарах вы не найдете фразу вроде «Товарищ Сталин принял меня утром». Как следствие, к концу его правления практически вся вертикаль власти (вплоть до райсоветов и райкомов партии) стала в прямом смысле трудиться по-сталински. Установление же привычного нам распорядка трудового дня, по сути, стало одним из элементов начавшейся в 1953 году десталинизации.