60 лет назад Хрущёв разоблачил культ «кое-кого» ХХ съезд КПСС, проходивший 15 – 25 февраля 1956 года, считается важнейшим историческим событием. Но и с ним, как это у нас часто водится, связано множество мифов и легенд. К примеру, в учебниках истории до сих пор пишут, что на съезде обсуждались отчеты центральных органов партии и основные параметры 6-го пятилетнего плана. Якобы критика Сталина и разоблачение культа личности прозвучали лишь на закрытом заседании ЦК КПСС по окончании съезда. То есть взял товарищ Хрущев и сказал ничего не подозревающим товарищам, что Виссарионыч, оказывается, «нехороший человек» был! В действительности это, мягко говоря, не совсем правда. ГОРЬКИЙ ПРОФУКАЛ ПОДАРОК СЪЕЗДУ В советские времена была такая традиция – готовить «трудовые подарки» к съездам партии. Каждый коллектив, каждый завод приурочивали к данным событиям новые рекорды и новую продукцию. Вот и город Горький, а точнее, автозавод должны были «подарить» ХХ съезду новый легковой автомобиль «Волга». Ведь именно благодаря машинам марки ГАЗ наш город знали в самых отдаленных поселках Союза и даже соцстран. Автозавод всегда был флагманом и символом горьковской промышленности. Незадолго до исторического съезда на Горьковском автозаводе состоялось собрание партийного актива, посвященное обсуждению проекта директив по шестому пятилетнему плану. На нем были вскрыты серьезные недостатки в подготовке производства нового автомобиля. И действительно, первые образцы ГАЗ-21 были сделаны еще в 1954 году. Однако с внедрением машины в серийное производство дела не заладились. В первую очередь в этом оказались виноваты конструкторско-экспериментальный отдел и отдел главного технолога предприятия. Пользуясь «демократией», внезапно свалившейся после смерти Сталина (сажать и переводить на менее престижные должности директоров и конструкторов перестали), товарищи попросту расслабились и почивали на лаврах в духе «всё успеется». Вопреки грозным приказам директора и решениям парткома, они не подавали в срок чертежи, мастер-модели и т.п. На самотек была пущена работа в цехе крупных штампов и литейном. «Подгонка деталей штампов по объемным шаблонам ведется крайне примитивно, – писала «Горьковская правда». – На этой операции применяются различные ручные тали и треноги… В цехе крупных штампов имеется своя мастерская моделей. Здесь многие трудоемкие операции выполняются вручную, полукустарным способом». В итоге за два года так и не удалось начать выпуск «двадцать первой», и показать товарищу Хрущёву оказалось нечего… Забегая вперед, отметим, что позорная критика в адрес ГАЗа прозвучала и на самом съезде. Первый секретарь Горьковского обкома КПСС Николай Игнатов в своей речи отметил, что есть предприятия, не выполняющие государственных планов, заданий по росту производительности труда и снижению себестоимости. Они недодают стране продукции на сотни миллионов рублей. В качестве примера товарищ привел ГАЗ. «На автомобильном заводе, который в текущем году будет выпускать новый автомобиль «Волга», отдельные типы выпускаемых автомашин по техническим характеристикам уступают иностранным образцам», – констатировал Игнатов. «СМЕРТЬ ВЫРВАЛА ИЗ НАШИХ РЯДОВ ИОСИФА ВИССАРИОНОВИЧА…» Съезд открылся 15 февраля огромным и пространным отчетным докладом первого секретаря ЦК КПСС Н.С. Хрущева. Свою речь он начал с рассказа о международном положении, роли социализма как мировой системы и его борьбе с империализмом, говорил о распаде колониальной системы и становлении новых развивающихся стран. Неоднократно рассуждая о несокрушимой мощи СССР и его армии, Хрущев, тем не менее, объявил о торжестве ленинского принципа возможности мирного сосуществования государств с различным социальным строем. Дескать, переход государств к социализму может происходить не только вследствие революций, как это раньше считалось: он может быть «многообразным», осуществляться в том числе путем создания условий для проведения мирным путем «коренных политических и экономических преобразований». Потом лидер партии объявил главную цель – в исторически кратчайшие сроки догнать и перегнать наиболее развитые капстраны по производству продукции на душу населения. Но самой интересной все же стала третья часть доклада Хрущева, под названием «Партия». Начало ее не отличалось особой оригинальностью. Перечислив многие успехи и победы, достигнутые под руководством КПСС, Никита Сергеевич вдруг вспомнил про Сталина и Берию. «Вскоре после XIX съезда партии смерть вырвала из наших рядов Иосифа Виссарионовича Сталина, – с грустным лицом заявил Хрущев. – Враги социализма рассчитывали на возможность растерянности в рядах партии, раздоров в ее руководстве, колебаний в проведении внутренней и внешней политики. Однако эти расчеты провалились… Особые надежды империалисты возлагали на своего матерого агента Берия, вероломно пролезшего на руководящие посты в партии и государстве (как будто не партия его на эти посты выдвигала, а «империалисты». – Прим. авт.). Центральный комитет решительно пресек преступную заговорщическую деятельность этого опасного врага и его сообщников. Это была большая победа партии и ее коллективного руководства». В тот момент делегаты, вероятно, не обратили внимания на последнюю фразу. Между тем именно тезис о «коллективном руководстве» являлся отправной точкой к последующим рассуждениям болтливого первого секретаря. Изрядно поговорив на тему критики и самокритики внутри партии и ЦК, он неожиданно для собравшихся плавно перешел к главному. Никита Сергеевич намекнул на дальнейшее укрепление единства партии, для коего требовалось восстановить выработанные Лениным нормы партийной жизни, которые прежде «кое-кем» часто нарушались. «Первостепенное значение имело восстановление и всемерное укрепление ленинского принципа коллективности руководства, – заявил Хрущев. – Борясь за всемерное развитие творческой активности коммунистов и всех трудящихся, Центральный комитет принял меры к широкому разъяснению марксистско-ленинского понимания роли личности в истории. ЦК решительно выступил против чуждого духу марксизма-ленинизма культа личности, который превращает того или иного деятеля в героя-чудотворца и одновременно умаляет роль партии и народных масс, ведет к снижению их творческой активности». …А ОН ОКАЗАЛСЯ «ЛЖЕБОГОМ» Понятно, что такой поворот вызвал ропот среди слушателей в духе: «Это чей «культ» он имел в виду? Какого такого «деятеля»? И чё это за «герой-чудотворец» такой?» Хрущев невозмутимо ответил на это несколькими шуточками: мол, кое-кого превратили в сверхчеловека и даже Бога, а зачем нам Бог, товарищи? Разве нам нужен Бог? А потом Никита Сергеевич продолжил речь… После этого тема культа личности «кое-кого» вскользь поднималась в докладах Микояна, Булганина и других. Анастас Иванович, к недоумению делегатов, даже позволил себе раскритиковать сталинский «Краткий курс истории ВКП (б)», а также отрицательно оценил литературу по истории Октябрьской революции и Гражданской войны. Между тем первые признаки грядущего исчезновения имени Сталина из истории появились 23 февраля 1956 года. В этот день в газетах было напечатано традиционное поздравление трудящихся с Днем Советской армии и Военно-морского флота. Ключевой темой, как всегда, была недавняя Великая Отечественная война. И вот тут вместо ставшего привычным «под руководством товарища Сталина» народ вдруг увидел «под руководством Коммунистической партии», а вместо верховного главнокомандующего появилось некое обезличенное «верховное главнокомандование», которое «искусно руководило боевыми действиями войск». Ну а победа, оказывается, была одержана отнюдь не благодаря полководческому гению и вождю, а благодаря «советской военной науке, неуклонно руководствовавшейся марксистско-ленинской теорией»! С этого момента имя Сталина в прессе больше никогда не упоминалось вплоть до брежневских времен. Уже 25 февраля товарищ Хрущёв все-таки конкретизировал, кого именно он имел в виду под «кое-кем», «богом» и «героем-чудотворцем». Мол, речь шла о возвеличивании одной личности, превращении ее в какого-то сверхчеловека, обладающего сверхъестественными качествами, наподобие Бога. «Этот человек будто бы всё знает, всё видит, за всех думает, всё может сделать; он непогрешим в своих поступках, – разъяснил первый секретарь. – Такое понятие о человеке, и, говоря конкретно, о Сталине, культивировалось у нас много лет». Несмотря на условную закрытость, доклад был распространен по всем партячейкам страны, обсуждение велось также и в ячейках ВЛКСМ. По окончании съезда на местах, как водится, прошли массовые митинги в поддержку решений партии. «Около двухсот человек, работающих в железнодорожном цехе завода «Красное Сормово» имени А.А. Жданова (носить имя соратника Сталина предприятию оставалось недолго. – Прим. авт.), собралось вчера в вечернюю смену в красном уголке, — рассказывала статья «Единодушное одобрение». — Здесь были машинисты, составители поездов, крановщики, стрелочницы, грузчики. Первое слово было предоставлено секретарю Сормовского райкома КПСС М.С. Кривошею (моему деду. – Прим. авт.). Он ознакомил собравшихся с работой съезда, рассказал о докладах Н.С. Хрущева и Н.А. Булганина, о выступлениях отдельных делегатов, о решениях, принятых съездом. Тов. Кривошей особо подчеркнул, что Центральный комитет во всей своей деятельности строго руководствовался учением марксизма-ленинизма. Величайшей заслугой ЦК является то, что он восстановил ленинский принцип коллективного руководства». В действительности съезд резко критиковался многими коммунистами, а в ряде регионов (в частности, в Грузии) даже имели место акции протеста и митинги в защиту Сталина. Но это уже совсем другая история…