На сцене театра оперы и балета Кармен ожила, а Ленский даже и не умирал! После того как Нижегородский театр оперы и балета зашел в новый сезон с балета Арама Хачатуряна «Спартак», у театралов забрезжил лучик надежды, что там наметился возврат к классическим канонам. Увы, худрук оперного Алексей Трифонов быстро свернул с этого пути на уже проторенную им дорожку творческих экспериментов, наглядной демонстрацией чего стала премьера оперы «Онегин». Мы не ошиблись с названием. Да, произведение Петра Ильича Чайковского действительно называется «Евгений Онегин». Но у того, что увидели зрители на нижегородской оперной сцене, с известным классическим произведением было мало чего общего. Вообще, премьера анонсировалась с большой помпой. На страничке театра в социальных сетях сказано, что «новая постановка «Онегина» впечатляет масштабом, красотой, гармоничными решениями, тонким вкусом в мельчайших деталях и безупречным исполнением». Однако в итоге многие зрители покинули зал глубоко разочарованными. Впрочем, такое уже не впервой. В предыдущем сезоне в театре для чего-то был возобновлен спектакль «Мадам Баттерфляй». Мы сказали «для чего-то» не случайно. Он прошел два раза, и больше его на репертуарном горизонте не видно. Для чего был приглашен постановщик? Для чего были вызваны художник и мастер по свету? Для чего артисты переучивали текст оперы с русского языка на итальянский, если прошел он всего два раза, а дальше, как говорил принц Гамлет, умирая, – тишина. Такая же тишина связана с «Чародейкой», которая тоже прошла дважды и теперь появится снова, может быть, поближе к лету. Те спектакли, которые идут в репертуаре, также отмечены какой-то обреченностью. Жизнерадостная оратория Генделя в сценической трактовке театра, получившей огромное количество негативных отзывов публики, безысходна и пессимистична. «Орфей» Глюка вместо победы над смертью пропагандирует трансгендерность. Минорные ноты наконец сменились мажорными. Но как? Минувшей весной Кармен в одноименной опере, вместо того чтобы помереть, как это задумано у Мериме и Бизе… оживает и целует убившего ее дона Хозе! На этом чудеса с воскрешением убиенных авторами персонажей не закончились, продолжившись осенью. Как известно, ярчайший фрагмент оперы «Евгений Онегин» – дуэль Онегина с Ленским. Однако в новом спектакле Онегин Ленского не убивает! По непонятным причинам он стреляет… в Зарецкого. Ленский же с Ольгой на втором экосезе появляются уже на петербургском балу. Далее драма плавно перестает в экшен а-ля «Побег из Шоушенка»: в финале ларинского бала военные, заламывая Ленского, выводят его из зала. А свою знаменитую арию он поет сидя в тюремной камере, при этом строча Ольге «маляву с зоны». Онегин же, сняв одежду с убитого Зарецкого, отдает ее Ленскому, помогая тем самым совершить побег из тюрьмы! Невиданное глумление над классическим либретто! Видимо, руководство театра решило, что драматургия Пушкина, Чайковского нуждается в серьезном исправлении. В результате Онегин предстает эгоцентристом и подлецом. В финале спектакля в момент появления Гремина (кстати, вариант Чайковского первой редакции) тот указывает Онегину на дверь, а Евгений вынимает письмо Татьяны и кладет его на стол. Гремин не заметить этого не мог (хотя предательство лучше не замечать). Есть в спектакле и забавный момент, когда невольно вспоминается Владимир Вольфович Жириновский, который плеснул соком в лицо губернатору Нижегородской области Немцову. Точно так же повел себя Ленский. Он в сердцах плеснул вином в Онегина, но попал… в портрет государя императора Павла Первого, из-за чего, собственно, и оказался в тюрьме. РЫБАК РЫБАКА ВИДИТ ИЗДАЛЕКА? Можно, конечно, пошутить: дескать, худруку Алексею Трифонову не дают покоя лавры Христа, оживившего Лазаря, и он теперь воскрешает всех персонажей идущих в оперном спектаклей. Но это будет несправедливо. Ведь идея по спасению Ленского от смертельной пули Онегина на дуэли принадлежит вовсе не Трифонову. Так же как и отсыл к упомянутой выше политической истории с плесканием из стакана соком. Все это задумки режиссера-постановщика спектакля – начальника управления президента РФ по общественным проектам Сергея Новикова, хорошо знакомого нижегородцам по работе на «Радио Рандеву» и в аппарате полпредства в ПФО при Сергее Кириенко (занимал пост полпреда в ПФО с 2000 по 2005 год). Как вы, наверное, уже догадались, никакого режиссерского образования у товарища нет: г-н Новиков окончил филфак ННГУ по специальности «Журналистика». (Есть аналогия с Трифоновым: тот по образованию историк.) Отсюда, видимо, и столь вольное обращение с классикой. Между тем в одном из интервью Новиков признался, что идея воскресить Ленского у него возникла еще восемь лет назад, после чего решался вопрос, на какой бы площадке данный замысел реализовать. Судя по затраченному времени, никто из руководителей российских театров не соглашался. И вот с предложением вышли на худрука нашего оперного – Трифонова. Что называется, пазл сложился. Вопросы вызывает не только переиначенное либретто, но и сама постановка. Так, третья картина почему-то идет после четвертой, то есть объяснение Онегина с Татьяной происходит после бала у Лариных. Отметим, что спектакль идет в двух актах, и после дуэли, на музыке полонеза, происходит перемена декораций. Во всех театрах мира в такие моменты всегда слышен гром аплодисментов, потому что балет в опере – это украшение. Но откуда же это может знать историк по образованию Трифонов? Поэтому оркестр играет полонез при закрытом занавесе, а поскольку балет отсутствует, темпы полонеза абсолютно не танцевальные. Если бы случилось чудо и балет все-таки появился, он завис бы в воздухе. Хочется заметить, что спектакль хоть и плохой, но очень богатый, в отличие от «Травиаты»: тоже плохой, но очень бедный. И как тут не вспомнить Жванецкого, у которого вчера раки были по три рубля, но очень маленькие, а сегодня по пять рублей, но очень большие! В постановке задействованы артисты хора и балета, а также оркестр театра La Voce Strumentale. Все декорации превысили по весу 5 тонн и «составили» около 1000 квадратных метров! В спектакле задействовано более 80 артистов, совместными силами цехов театра и сторонних мастерских было изготовлено 196 костюмов, пошито 135 пар обуви. Зрители увидели шесть перемен образов у артистов! Только что толку? Все равно участники спектакля выполняют все мизансцены с равнодушным и безэмоциональным видом. И неудивительно: ну как подобная пошлость может увлечь актеров? Если бы худсовет был неподвластен Трифонову, то вряд ли бы этот «театральный беспредел» оказался бы на сцене. ГЛУМЛЕНИЕ НАД КЛАССИКОЙ Театр делает все возможное, чтобы художественная сторона осталась для зрителей незаметной. Но невозможно не заметить абсурда, который происходит на сцене. А ведь «Евгений Онегин» входит в учебную программу средней школы (9-й класс). Что же скажут учителя своим ученикам, когда узнают, что убит не Ленский, а Зарецкий, Онегин же предал Татьяну, показав Гремину ее письмо? Вдвойне прискорбно, если не сказать преступно, что такое глумление над классикой Александра Сергеевича Пушкина происходило на открытии 37-го (что очень знаково) Всероссийского фестиваля оперного и балетного искусства «Болдинская осень»! Да если бы при жизни гения Трифонов и Новиков рискнули так переврать его произведение, он, будучи известным дуэлянтом, обоих, наверное, пристрелил бы! Можно, конечно же, сквозь полузакрытые глаза наблюдать, как господин Трифонов издевается над мировой классикой, но смотреть, как он уничтожает русскую культуру, невозможно. Особенно если это происходит в оперном театре имени Пушкина. Тенденция эта началась не сейчас. Сначала был снят с репертуара достойный спектакль «Пиковая дама», а вместо него появилась «Пиковая дама», провалившаяся в Большом театре. Ее декорации были перекуплены и доставлены в Нижний Новгород из Москвы, где эта постановка не просуществовала и одного сезона. Спектакль «Русалка», пользовавшийся успехом у зрителей, снят с репертуара. «Евгений Онегин», если объективно, был не самым ярким спектаклем в репертуаре театра, но по сравнению с тем «Онегиным», который Трифонов предлагает зрительскому вниманию, его можно считать просто шедевром! ЗАЛ АБСОЛЮТНО НЕ ОЦЕНИЛ А ведь на дорогущую постановку, которую долго и упорно рекламировали, удалось собрать аншлаг. Пришло много студентов консерватории, в том числе иностранцев, рассчитывавших увидеть качественную русскую классику. А что вместо этого все увидели? После просмотра нижегородские поклонники оперы выплескивали свое возмущение в социальных сетях, не скрывая раздражения. «Я была на премьере – больно смотреть. Никакими шикарными декорациями и великолепными костюмами не прикрыть потерю смысла оперы», – пишет Людмила Покровская. «Что касается режиссуры, так сказать. Оно для меня выглядит баловством: вроде как ничего этакого – делайте как душеньке угодно. Хотя думаю, что по гамбургскому счету это самое настоящее кощунство и есть по отношению к обоим нашим гениям. Дело не просто в разрушении одного из внутренних конфликтов произведения, а в том, что он формообразующий в опере. И сцена с арией Онегина, и танцы на балу оттягивают драматическую сцену ссоры на золотое сечение, а потом эта сцена фатально, неизбежно, через арию Ленского, катится к трагической развязке. Но в такой компоновке, что мы увидели, это пресловутая, набившая оскомину «кинематографичность», бездарно сделанный монтаж, который уничтожает внутренний драйв оперы», – рассуждает зритель под ником Злой Клоун. «Главное – на этот «шедевр» детей не приводить. У них и так, благодаря нашему «образованию», каша в голове», – резюмирует Юлия Улитина. НА ГРАНИ СВЯТОТАТСТВА Такие отзывы не удивляют. Ведь «Евгений Онегин» – это основа русской литературы, это наше все, это наша святыня и икона, на которую нельзя посягать и которую нельзя переписывать! Дорисовывать икону Рублева – святотатство же, не правда ли? Изменение сюжета «Кармен» мы еще можем простить, хотя в Европе на такое никто не посягает. А роман «Евгений Онегин» – это же энциклопедия русской жизни, самое известное произведение Пушкина. Одноименная опера – одно из самых известных произведений Чайковского. Изменив либретто, авторы спектакля исковеркали смысл классического произведения, замысел его создателей. Например, что получается в новой трактовке? Своими проникновенными стихами – «Придешь ли, дева красоты, слезу пролить над ранней урной?» – Ленский приглашает Ольгу в тюрьму?! Поэма Пушкина и либретто Чайковского неразрывно связаны. Чтобы рискнуть их изменить, надо быть лучше, чем Пушкин и Чайковский. Выходит, Трифонов и Новиков считают себя лучше наших классиков? Если подрезать корни, дерево завянет. А «Евгений Онегин» – это корни русской культуры, русской литературы, русской оперы. И зачем, ради чего разрушать эталоны? Разумеется, то, что сотворили Трифонов и Новиков, просто нельзя показывать юным, иначе они запутаются, ведь в школе проходили одно, а на сцене государственного академического театра видят совсем другое. Если же кому-то так сильно захотелось соригинальничать, то надо было вообще убрать имена Пушкина и Чайковского из афиши либо, как в некоторых фильмах, написать, что это «по мотивам произведений». При столь вольном обращении с нашими культурными святынями мы можем и утерять эти классические образцы! Два года назад Сергей Новиков поставил очень хороший спектакль в петербургском Михайловском театре (он же МАЛЕГОТ). Очевидно, у него и там были авангардные задумки, но театр во главе с Владимиром Кехманом не пошел на разрушение традиций. Нижегородский же театр имени Пушкина, художественной частью которого руководит Алексей Трифонов, легко пошел на надругательство над нашей русской святыней. Непонятно, чего такими творческими экспериментами пытается добиться господин Трифонов. Новых зрителей в театр он вряд ли привлечет, а традиционных, привыкших к классике, безусловно, отвадит. Постмодернизм, вне всякого сомнения, имеет право на существование. Но не на сцене академического театра. А попытки превратить нижегородскую оперу в мюзик-холл ведут только к ее дальнейшей деградации.