О чем писала нижегородская пресса в январе 1945 года «Суеверный, бесноватый сел гадать под Новый год: Сорок пятый, сорок пятый... Что-то мне он принесет? Бросил карты – вышло плохо, глянул в воду – тоже мрак. Гитлер ахал, Гитлер охал, жег бумагу, жарил мак. Воск топить над блюдцем начал – тень возникла на стене. – Ой, петля… Что это значит? Черт возьми, неужто мне? – Мне! – воскликнул бесноватый. – Вот… Петля… Над головой… Сорок пятый, сорок пятый, год расплаты роковой». (Газета «Горьковская коммуна», 1 января 1945 года.) «Я ЗНАЮ, ВОЙНА ПРОИГРАНА!» Настроение нацистского лидера в январе 1945 года действительно было не очень. Стало понятно, что предпринятое им в середине декабря наступление на Западном фронте, с которым он связывал самые большие надежды и в которое он бросил почти все свои с трудом накопленные резервы, не достигло поставленной цели. Битва в заснеженных Арденнах, хотя и вызывала некоторое замешательство (а порой даже панику) в рядах американцев и англичан, не смогла ничего изменить. «Ни раньше, ни потом мне его в таком состоянии видеть не приходилось, – писал Николаус Белов, один из адъютантов фюрера. – Гитлер говорил, что покончит теперь жизнь самоубийством, ибо рухнула последняя надежда на успех. Он ругал люфтваффе, поносил «изменников» из сухопутных войск и выкрикивал примерно следующее: «Я знаю, война проиграна! Превосходство врага слишком велико. Меня предали!» Отчаявшийся было фюрер позже все-таки взял себя в руки, в очередной раз пообещал никогда не капитулировать, а в случае гибели «забрать с собой весь мир». Окружение Гитлера восприняло эти зловещие слова одновременно с тоской и страхом, начав гадать, что он имел в виду. Быть может, у вождя просто «кукуха поехала», а может… уже заканчивается разработка таинственного чудо-оружия, о котором ходило много слухов и которое способно уничтожить всех врагов? По воспоминаниям Ханса Руделя, известного аса, пилота штурмовика Ju-87, 1 января имевшего полуторачасовую приватную беседу с Гитлером, тот был достаточно спокойным, неожиданно предложил выпить (в Рождество-44 абсолютный трезвенник фюрер, к удивлению окружения, опрокинул бокал вина), а затем подробно рассказал о производстве новых снарядов с вольфрамовыми сердечниками, ракет и реактивных самолетов. «Он расспросил меня о жене, о нашем мальчике, о моих родителях и сестрах», – вспоминал тронутый душевной беседой Рудель, которого, наравне с фельдмаршалом Вальтером Моделем и командующим 6-й танковой армией СС Зеппом Дитрихом, фюрер рассматривал в качестве возможного преемника. ПЕРВАЯ АМНИСТИЯ И ПРЕМИИ ПОРОСЯТАМИ Между тем в Москве были уверены, что наступающий 45-й непременно станет годом Победы. Первые январские газеты вышли с большими фотографиями Сталина и заголовком «Вперед, к полной победе!». «В новом, 1945 году мы идем навстречу последним битвам с врагом, – отмечала «Горьковская коммуна». – Эти битвы потребуют еще многих усилий и жертв. Но советские патриоты пойдут на них без колебаний. Их сердца полны отваги и мужества. Вот почему они встречают новый год умножением своего упорства в боях и труде». Тогда же был опубликован указ Президиума Верховного Совета СССР «О предоставлении амнистии лицам, самовольно ушедшим с предприятий военной промышленности и добровольно возвратившимся на эти предприятия». Для того чтобы избежать положенного наказания, требовалось вернуться на работу в срок до 15 февраля. При этом не имело значения, насколько давно гражданин бежал с производства (к примеру, в 1941 или 1944 году) и сколько времени он скрывался. Поскольку ранее наказания для беглецов и прогульщиков постоянно увеличивались, а в 1942–1944 годах по этим статьям в стране было осуждено свыше 7 миллионов человек, такое послабление явно намекало, что дела идут хорошо и победа уже не за горами. Одновременно с этим были введены различные дополнительные поощрения для трудящихся, в том числе колхозников. В частности, за перевыполнение планов по выращиванию молодняка и сохранению взрослого скота на фермах правительство постановило поощрять работников ягнятами и поросятами, причем при особенно хорошей работе разрешалось раздавать колхозникам до четверти от сверхпланового поголовья. О моральном поощрении тоже не забывали. Согласно рекомендациям Совнаркома, ежемесячно сотни лучших аграриев представлялись к орденам и медалям. «На что надеются немцы, отчаянно сопротивляясь в Венгрии, контратакуя в Бельгии, посылая в бой новые дивизии, наспех приготовленные из соскребышей? – цитировала газета писателя и журналиста Илью Эренбурга. – Ведь как ни туп фриц, не может он теперь верить в победу. Но он рассчитывает. Он полагает, что, если задержать судей на пороге суда, судьи разойдутся. Глупые надежды! Скорее реки потекут вспять, скорее старики станут детьми, чем забудем мы пережитое. Кто видел пепел Белоруссии – найдет факельщиков. Кто видел Бабий Яр – разыщет детоубийц. Мы слишком много видели, чтобы остановиться на полпути. Мы слишком много пережили, чтобы не побывать в Берлине!»