…Утром 24 июня 1944 года советская авиация нанесла едва ли не самый мощный авиаудар по позициям и тылам немецких войск за всю войну. 16-я воздушная армия генерал-полковника Сергея Руденко выполнила в общей сложности 3191 вылет, в том числе 1109 – штурмовиками, 762 – бомбардировщиками и 1320 – истребителями. В отдельные периоды эти армады проходили над целями беспрерывными, сменяющими друг друга волнами, а налеты штурмовиков на некоторые объекты продолжались без пауз на протяжении полутора часов. На территорию, занимаемую 9-й немецкой армией под Бобруйском, было сброшено 147 тысяч фугасных, 15 тысяч 900 осколочных и 8000 противотанковых бомб, по различным целям выпустили почти 2000 реактивных снарядов! К вечеру весь сравнительно небольшой участок фронта был окутан сплошными клубами дыма и пыли, поднимавшимися в небо на сотни метров. Воспользовавшись невероятной поддержкой с воздуха, уже к вечеру части 3-й, 28-й, 65-й и 48-й армий глубоко вклинились в оборону противника. К утру 27 июня авангарды 9-го танкового корпуса вышли в район Титовки, расположенной восточнее Бобруйска. Одновременно с этим передовые подразделения 65-й армии достигли его южных окраин. В результате большая часть вражеских войск оказалась сразу в двух котлах: юго-восточнее Бобруйска и в самом городе. Осознав обстановку, немцы начали сосредотачиваться в районе Телушей и Ковалей, с тем чтобы сначала прорваться в Бобруйск, а потом вместе с остававшимися там частями двигаться на запад. Однако вечером советская авиация нанесла массированный удар по колоннам противника, посеяв дикий хаос и панику. Прорыв превратился в неконтролируемое бегство: кто-то шел через лес группами и поодиночке, другие лезли через болота, наиболее отчаянные пытались на грузовиках взобраться на железнодорожную насыпь высотой 5 метров и перемещаться по ней. Драма продолжалась всю ночь. В итоге в Бобруйск прорвались лишь разрозненные группы. На следующий день советские солдаты обнаружили на месте авиаудара сотни сгоревших и брошенных автомашин, мотоциклов, телег и прочего хлама. 137-я стрелковая дивизия, в начале сражения находившаяся во втором эшелоне 42-го стрелкового корпуса, в течение 26–27 июня совершила 20-километровый бросок и вышла к реке Ола в районе Узноги. Быстро преодолев эту водную преграду, бойцы двинулись вдоль Рогачевского шоссе прямо на Бобруйск. Уже к 18 часам 28 июня советская пехота достигла реки Березины к западу от города. Тем временем наступавшие с юга части 65-й армии обходили Бобруйск с запада. К полуночи 356-я стрелковая дивизия вышла на северо-западные окраины города, где быстро заняла оборону. И как раз вовремя. В 02:00 немцы пошли на прорыв сразу несколькими колоннами, направляясь на северо-запад вдоль железной дороги и Минского шоссе. Красноармейцы оказались в тяжелом положении: связь была быстро нарушена, подкрепления запаздывали, а обещанная поддержка артиллерии почему-то сорвалась. После ожесточенного боя, понеся большие потери, противник смог смять заслоны и просочиться в близлежащий лес. А утром из города двинулась новая толпа, которая перла на позиции нашей пехоты с отчаянием обреченных, словно зомби. «Боеприпасы дошли до нуля. Весь личный состав дивизии дрался, как львы, – сообщал журнал боевых действий 356-й СД. – Артиллеристы, не имея ни одного снаряда, отбивались автоматами, защищая свои орудия. Отмечены случаи, когда самоходное орудие противника было подбито в 9 метрах от орудия, за неимением орудия бойцы и офицеры дрались прикладами автоматов, лопатами, кулаками и зубами». СЛАВУ ПОДЕЛИЛИ ПОРОВНУ Тем временем с востока в Бобруйск уже ворвалась 137-я стрелковая дивизия. Инженерная разведка показала, что наиболее удобным для переправы участком является район шоссейного моста (южнее Бобруйской крепости). Командир дивизии полковник Федор Жабрев решил основными силами форсировать Березину немного севернее, возле поселка Зеленка 2-я. Ширина реки там была больше, но Жабрев предположил, что и немецкая оборона в этом секторе должна быть слабее. Переправа осуществлялась в темноте на подручных средствах, в распоряжении бойцов было лишь несколько надувных лодок. Командир оказался прав. Если штурмовые группы 409-го стрелкового полка попали под обстрел, то форсировавший Березину около Зеленки 711-й стрелковый полк смог к утру беспрепятственно переправить полтора батальона и в 06:00 пробиться на восточную окраину Бобруйска. К полудню красноармейцы заняли крепость и центральную часть города. Трофеями 137-й стрелковой дивизии стали 4600 пленных, 23 САУ, 22 бронетранспортера, 137 орудий, 725 конных повозок и др. 29 июня последние части немецкой 9-й армии, попавшие в Бобруйский котел, капитулировали. Остальные разрозненными группами уходили лесами и болотами на запад. Интересно, что из журналов боевых действий советских подразделений не вполне ясно, какая именно дивизия первой ворвалась в город и когда он был полностью освобожден. Так, в журнале боевых действий 105-го стрелкового корпуса (65-я армия) указано: «Войска 105-го СК в составе 354-й Калинковической стрелковой дивизии, 356-й Калинковической стрелковой дивизии и 115-й ОСБр в результате двухдневных боев к 10.00 29.6.44 полностью овладели г. Бобруйск». А вот в описании действий частей 137-й стрелковой дивизии говорится, что именно она овладела Бобруйском, причем не в 10 часов утра, а только к 14:00. Не секрет, что советские военачальники нередко соперничали между собой, стремясь получить славу освободителя того или иного крупного города. Видимо, и в данном случае имело место некое соревнование – между командующим 65-й армией генерал-лейтенантом Павлом Батовым и командующим 48-й армией генерал-лейтенантом Прокофием Романенко. Оба заявили, что именно их подопечные освободили Бобруйск. Анализ документов позволяет утверждать, что горьковская дивизия все же была первой. Так или иначе, сразу 20 подразделений, включая все упомянутые дивизии, по итогам операции получили почетное звание «Бобруйские». Впоследствии 137-я СД освобождала Польшу, а закончила свой боевой путь под Эльбингом, в Восточной Пруссии. Десять человек из состава подразделения были удостоены звания Героя Советского Союза, пятеро из них – посмертно.