Некоторое время назад события августовского путча – последней серьезной попытки спасти Советский Союз, воспринимались в памяти, как нечто недавнее. Между тем с тех пор минуло 34 года, огромный срок, всего вдвое меньший, чем этот самый Союз существовал. Август 91-го незаметно перешел из области воспоминаний в область сугубо историческую наравне с февралем 1917-го, июнем 1941-го и декабрем 1825-го. И чем меньше в стране людей, живших в ту эпоху и участвовавших в тех событиях, тем больше они становятся уделом историков и публицистов. Подобно тому, как про восстание декабристов на Сенатской площади до сих пор спорят, что было бы, если бы Трубецкой проявил решительность, а Николай I, наоборот, больше растерянности, могло ли восстание изменить историю и т. п. Про путч ГКЧП и его персонажей тоже никогда не придут к единому мнению. Могли ли Янаев, Пуго, Крючков и Ко остановить развал страны? Почему не предприняли жестких действий против Ельцина и либеральных СМИ, не разогнали митинги? Какова была истинная роль Горбачева? Так же неоднозначно спустя 34 года выглядят и нижегородские события в ходе трехдневного путча. Уже много лет принято вспоминать, как наша газета вышла 20 августа с пустой первой полосой, тем самым открыто выступив против решений ГКЧП, а потом свежие номера «Ленинской смены» общественность читала прямо на доске объявлений, выставленной посреди Большой Покровской (в то время – улицей Свердлова). По мнению главного редактора Владимира Кочеткова, который появился в «ЛС» в июле 1991 года, и до этих событий успевший «отметиться» в газете лишь несколькими заметками, этот демарш скорее отражал истинную сущность закулисных интриг и подковерной борьбы определенных лиц за свои уже сформировавшиеся бизнес и политические интересы. «Всё это выглядит романтично – смелый, прогрессивный редакционный коллектив взял и выступил с протестом против чрезвычайщины, – рассуждает Владимир Владимирович. – Но есть нюансы. Во время путча газету возглавлял Игорь Васильевич Крыжков, а ее непосредственным учредителем и руководителем был обком ВЛКСМ и его первый секретарь Алексей Лихачев. И я сомневаюсь, что редакция пошла на такой шаг – выйти с белой полосой – не согласовав этот самый шаг с непосредственным руководством. Их бы просто поснимали с должностей и заменили в один день». Отметим, комсомол в последние годы советской власти получил невиданные полномочия и возможности, в том числе по организации бизнес-схем. Партруководство считало, что будет надежнее, если нарождающуюся рыночную экономику станет курировать молодой резерв КПСС, вроде бы взращенный на известном принципе: «Устав комсомола – бесценен». Во многом именно благодаря «крышеванию» со стороны обкома ВЛКСМ «Ленсмена» и стала в годы перестройки чуть ли не самой либеральной газетой региона: это свои, им разрешено! Увы, в реальности тот самый устав к августу 91-го уже приобрел для некоторых вполне неплохую коммерческую цену. Ну а во время путча идущая на смену партии «молодая поросль» сделала свой исторический выбор, и отнюдь не в пользу сохранения Советской власти.