О чем писала нижегородская пресса в сентябре 1920 года Известная песня со словами «…но от тайги до британских морей Красная армия всех сильней» стала одним из главных символов Гражданской войны. Как, впрочем, и знаменитый плакат «Ты записался добровольцем?», на котором изображен красноармеец, смотрящий прямо в глаза и призванный вызывать стыд. Это изображение, созданное художником Дмитрием Моором, позднее было актуализировано уже в Великую Отечественную, а в дальнейшем стало одним из популярных мемов, используемых по сей день. Но мало кто помнит, когда конкретно и при каких именно обстоятельствах появились оба этих произведения. И почти никто не знает, что первые слова песни (про «белую армию») были адресованы вовсе не белогвардейцам в их традиционном понимании (всякого рода колчаковцам, деникинцам и т.п.), а… полякам. «КОГДА ВОШЛИ БОЛЬШЕВИКИ, НЕМЕЦКИЕ ЖИТЕЛИ ПРИВЕТСТВОВАЛИ ИХ» Летом 1920 года Гражданская война уже казалась большевикам выигранной. Антанта в целом отказалась от поддержки белых армий, большая часть войск интервентов покинула страну. Армии Деникина на Украине и на Кубани были разбиты и заперты в Крыму – последнем оплоте белогвардейщины на юге. А на западе войска под командованием Александра Егорова и Михаила Тухачевского начали широкомасштабное наступление на Вторую Речь Посполитую. К началу августа Красная армия достигла Львова и Вислы, а также, обходя Варшаву с севера, продвинулась до старой российско-германской границы. При этом жители бывших немецких городов, которые, согласно Версальскому договору, были переданы Польше, встречали советских кавалеристов с цветами, как освободителей от польской оккупации! 16 августа газета The New York Times писала: «Над ратушей Зольдау, первого города в «Польском коридоре», захваченного большевиками, развевается не красный флаг, а черно-бело-красная эмблема довоенной Германской империи. И это на территории, которая, разумеется, была передана Польше по Версальскому договору. Когда вошли большевики, немецкие жители приветствовали их. Польские власти ушли, и место мэра занял немец, который официально поприветствовал русского коменданта. По словам корреспондента Vossische Zeitung, комендант сказал: «Я клянусь, что мы не покинем эту древнюю немецкую землю, пока она снова не станет частью Германии». Вечером русский полковой оркестр дал концерт, исполнив помимо своей народной музыки немецкие военные марши. Сейчас город выглядит как место проведения фестиваля: он украшен цветами и немецкими флагами». В начале августа положение противника казалось катастрофическим, и Владимир Ленин уже дал санкцию на формирование Временного революционного комитета Польши и образование Польской Республики Советов (ПРС). Польревком объявил о национализации земель, отделении церкви от государства, а также призвал рабочих гнать прочь капиталистов и помещиков, занимать фабрики и заводы. Ильич всерьез планировал восстановить довоенные границы Германии, наплевав на мнение Великобритании и Франции. Всё это вызвало шок в руководстве этих стран, панически боявшихся нового советско-германского союза! Однако после этого в военной кампании внезапно наступил перелом. Польские войска ударили в растянутый фланг войск Тухачевского, а потом зашли им в тыл. В результате Западный фронт потерял 25 тыс. красноармейцев погибшими, 60 тыс. – пленными, еще 50 тыс. вынуждены были уйти в Восточную Пруссию и интернироваться. Воспользовавшись этим, поляки перешли в наступление по всему фронту, путь в Белоруссию оказался фактически открыт. Одновременно с этим произошла катастрофа на Южном фронте. После того как 4 апреля Деникин ушел в отставку и покинул Россию, главнокомандующим Вооруженными силами Юга России он назначил барона Петра Врангеля. Тот быстро переформировал остатки белых войск в Крыму в новую Русскую армию, а в июне та внезапно перешла в новое наступление в Таврии. Поначалу оно развивалось медленно, но в августе и сентябре белые смогли прорвать фронт, форсировали Днепр, заняли Бердянск, Мелитополь, Александровск, вышли на подступы к Юзовке (ныне Донецк) и Таганрогу. На фоне этих поражений западная пресса раздула невероятную по масштабам пропаганду, предсказывая скорую гибель большевистской России. Ссылаясь на разного рода «достоверные источники», якобы близкие к самому Ленину, ВЦИК и Реввоенсовету, журналисты публиковали сведения о «полном разгроме всей Красной армии под Варшавой», о «провале на юге» и планах Врангеля взять Москву, о сотнях крестьянских восстаний по всей России, а также о сильных разногласиях и расколе в большевистской верхушке. Не зная, каким уважением пользуется Владимир Ильич в своем окружении и насколько мощна объединяющая сила его личности, такая авторитетная газета, как New York Times, на полном серьезе рассуждала, что председатель Реввоенсовета Лев Троцкий собирается отстранить его от власти и начать переговоры с Антантой. «Вся эта «глупистика» сейчас самый ходовой товар в заграничном обиходе, – писала «Нижегородская коммуна». – Этот товар, однако, продается и на нелегальном, «вольном» рынке российской обывательщины, правда, с некоторыми оговорками и некоторой дозой душевного сомнения».