О чем писала нижегородская пресса в феврале 1906 года «Нелепая, тревожная атмосфера, и жить довольно-таки жутко! В помраченных головах наших сельчан создалась и живет теперь такая отечественная общественно-житейская картина: по всей земле русской шныряет крамольник, сеет смуту честью и лестью, сладкими речами и деньгами уловляет он в свои сети – этот «волк в овечьей шкуре». А вслед за ним несется казак, свистит нагайка, бегут полицейские стражники, гремят «темные кареты», забирают, запирают, тащат и не пущают, стреляют и вешают, кто подвернется, а подвернуться всегда можно, потому что, кто ее знает, что такое крамола и смута, а чем она заключается, доподлинно известно у нас разве одному его благородию уряднику». (Статья «Смута», «Нижегородская земская газета, февраль 1906 года) «СТРАНА ДОШЛА ДО НЕБЫВАЛОГО РАЗОРЕНИЯ» В феврале 1906 в России отмечалось 45-летие отмены крепостного права. Ну как отмечалось… Учитывая ситуацию в стране, никому, конечно, было не до празднований круглых дат. Только отдельные историки, интеллигенты и члены недавно разрешенных политических партий вспоминали дату, которая политически выглядела крайне актуальной. Как известно, после 19 февраля 1861 года многие проблемы крестьян не были решены. Земля оставалась в основном во владении помещиков и общин, что ограничивало возможности для личного хозяйства и предпринимательства. Величина земельного надела из-за естественного роста сельского населения и дробления крестьянских хозяйств постепенно уменьшалась. К 1905 году из 85 млн российских крестьян 70 млн были безземельными или малоземельными. Получилась парадоксальная ситуация: в самой большой стране мира населению катастрофически не хватало земли! Во время революционных событий, которые в ту эпоху назвали «Второй русской смутой», многим не без основания казалось, что именно «мины замедленного действия», заложенные при Александре II, в конечном счете взорвали Россию изнутри. «45 лет назад казалось, что для Родины наступила счастливая пора безоблачного существования, – писала «Нижегородская земская газета». – На деле случилось иначе. За эти 45 лет страна дошла до небывалого разорения, а масса «свободного» крестьянства – до нищеты и почти непрерывных голодовок (имеется в виду голоданий, – Прим. авт.). Замедлило и полное раскрепощение других сторон жизни, страна оставалась в «крепости» государственной власти, точнее чиновников… Как ни были одушевлены лучшие деятели стремлением исправить вековую несправедливость и обеспечить за крестьянством действительную возможность свободного труда наделением его землею в достаточном количестве, им пришлось работать среди людей, не разделявших их взглядов. Первоначальные проекты защитников крестьянства беспощадно урезывались и ограничивались, и в результате земельное наделение оказалось очень скоро в большинстве совершенно недостаточным. А в то же время на плечи крестьянства, замкнутого и стесненного особыми «крестьянскими» законами, ложилось всё больше и больше налогов, что и довело, наконец, его в наши дни, после маньчжурского разгрома, до совершенного истощения, местами до голодного отчаяния, которое выражалось и выражается столь частыми ныне аграрными беспорядками». По мнению автора статьи, главным недостатком реформы 1861 года было то, что ее проводили чиновники, совершенно не советуясь с самими крестьянами и руководствуясь прежде всего интересами государства и помещиков. А 17 октября 1905 года, когда был провозглашен царский манифест о даровании всяческих свобод, он считался логичным завершением «февральской эпохи». Мол, то, что не было сделано вовремя, 45 лет назад (намек на массовую конфискацию помещичьих земель), теперь будет осуществлено, благодаря революции. Это, отметим, была типичная точка зрения тогдашней интеллигенции.