В Минэнерго планируют применять принцип обязательной оплаты независимо от фактического потребления. Еще в 2017 году бизнес-омбудсмен России Борис Титов заявлял, что в Нижегородской области самые высокие тарифы на электроэнергию в Приволжье, некоторые нижегородские предприятия имеют значительные долги за электроэнергию, что влияет на их финансовое положение и экономику региона. Энергетики парировали такие упреки рассуждениями об энергосбережении: мол, высокими тарифами они просто стимулируют предприятия к рачительному использованию данного ресурса, внедрению энергосберегающих технологий. Но похоже, скоро экономить электричество станет бессмысленно. В Минэнерго планируют применять принцип обязательной оплаты независимо от фактического потребления (take or pay) в отношении новых абонентов рынка электроэнергии, подключение которых предусматривает мощность не ниже 670 кВт. Авторы инициативы объясняют, что ключевая задача перехода на модель «бери или плати» – сократить объемы зарезервированной, но фактически не востребованной мощности. То есть, на практике крупные предприятия нередко закладывают при технологическом присоединении завышенные показатели, используя затем лишь часть заявленного ресурса. Например, компания заявляет потребность на уровне 10 МВт, тогда как фактическое потребление впоследствии не превышает 5 МВт. При массовом характере таких заявок формируется дисбаланс, приводящий к появлению избыточных объемов как в генерации, так и в сетевом хозяйстве. При этом сетевые организации вынуждены держать этот резерв и обслуживать инфраструктуру под него, неся дополнительные расходы. В итоге эти «недосборы» зашиваются в тарифы и оплачиваются всеми участниками рынка совокупно. Новый подход должен переложить ответственность за точность расчетов на сам бизнес. Даже при минимальном потреблении компания будет оплачивать заранее закрепленный за нею объем передачи электроэнергии. Это должно подтолкнуть потребителя к более реалистичному планированию и даст сетевым компаниям возможность эффективнее выстраивать инвестиционные и инфраструктурные планы, снижая перегрузку энергосистемы. Дополнительным эффектом станет высвобождение ограниченных мощностей в энергодефицитных регионах: исчезнет ситуация, когда один участник удерживает резерв, блокируя подключение других проектов. При этом они признают, что для крупных промышленных потребителей это означает увеличение финансовой ответственности и рост рисков. Ошибки в прогнозировании потребностей в мощности будут напрямую отражаться на расходах, поскольку платить придется и за неиспользованный ресурс! Таким образом, для крупных компаний – как новых, так и уже работающих – это означает увеличение расходов на передачу электроэнергии, что может усилить нагрузку на энергоемкие отрасли. А рассуждения о том, что в ответ на запланированный спрос вкладываются деньги в инфраструктуру по производству, передаче и распределению электроэнергии, и если реальный спрос оказался ниже, то часть денег «вложена в пустоту», это лукавство. В действительности, в энергетику у нас денег вкладывается меньше, чем этого требует даже элементарное поддержание энергетической системы в рабочем состоянии. А излишние затраты на «чрезмерную модернизацию» существуют только в воспаленном воображении боссов энергетической отрасли и их лоббистов в правительстве, которые вместо того, чтобы реально ее развивать, делая электричество доступнее, надежнее и дешевле, выдумывают всё новые и новые предлоги, чтобы увеличить плату с потребителей. И не стоит думать, что нынешняя уловка затронет только промышленность – ничего подобного! Ведь из-за нее вырастет себестоимость выпускаемой на предприятиях продукции, а следом и ее цена. То есть, новация подстегнет инфляцию. Так что в конечном счете за несуществующую электроэнергию заплатят в конечном счете всё же нижегородцы!