Изображение носит иллюстративный характер, но такой денежный перевод у героини статьи действительно был Чтобы прочитать очередную угрозу в свой адрес, красноярке Анастасии нужно заглянуть в телефон матери. Бывший муж, номера которого она заблокировала, нашел обходной путь: переводит той 10 рублей, а в комментарии к переводу пишет то, что не может отправить напрямую. В одном из сообщений автор пишет, что сам спокоен, а нервничать матери Анастасии придется, когда она увидит труп. Женщина уверена, что это не просто злые слова, и второй год пытается добиться, чтобы их восприняли всерьез. Анастасия работает фитнес-тренером, а до рождения сына выступала на соревнованиях по бодибилдингу. Теперь, по ее словам, она растит ребенка и живет в постоянном страхе. Со своей историей Анастасия обратилась в NGS24.RU. По словам Анастасии, замуж она выходила, не разглядев человека, а поняла, что за ним стоит, уже слишком поздно. Отношения с женщинами, по ее мнению, бывший муж выстраивал ради денег, но осознала она это, будучи уже беременной. — Я, к сожалению, это поздно поняла, уже на седьмом месяце беременности, и сразу ушла. И начался уже второй год какой-то ад. Меня преследуют, мне угрожают, я уже писала шесть заявлений в полицию, меня караулят дома, на работе, — рассказывает она. Особенно тяжелыми, по словам женщины, стали первые недели после ухода. Один из эпизодов, с которого, как она считает, всё началось, случился зимой 2025 года, когда она была на позднем сроке беременности. — Меня выставили без ключей, без денег, одежды. Но при этом человек пошел, написал в полицию, якобы я пропала. Всем моим друзьям было рассказано о том, что не знает, что случилось, — вспоминает Анастасия. С заявлениями о пропаже, как она утверждает, бывший муж обращался и потом. По ее словам, ее вместе с сыном несколько раз объявляли в розыск как без вести пропавших, хотя фактически они никуда не исчезали. — Стоит нам куда-то уехать, он сразу же идет пишет опять же на розыск. К нам полиция приходит вообще постоянно. То есть он высылает постоянно наряды полиции, — говорит она. Поводом, по ее словам, становились обычные поездки, о которых она заранее предупреждала отца ребенка. Кто и на каком основании объявлял розыск, официально не подтверждено. Сейчас общение бывших супругов, как рассказывает Анастасия, сводится к встречам отца с ребенком. Их назначил суд, и проходят они по одному и тому же сценарию. — Мы в положенное время спускаемся к подъезду, там я передаю ребенка, он его забирает, идет до торгового центра, до детской комнаты. Я его раздеваю, переодеваю, оставляю. Нахожусь всегда в их зоне видимости. Потом мы возвращаемся домой, и возле подъезда я ребенка забираю обратно, — описывает она. Спокойствия эти встречи ей не приносят: на них, как утверждает Анастасия, бывший муж может прийти в неадекватном состоянии и угрожает, не стесняясь даже посторонних. Адресованы угрозы не только ей. — Мне всегда очень страшно находиться на этих встречах, потому что он напрямую говорит, что я приеду, выстрелю тебе в лицо. Моей маме пишет, что он меня похоронит, что можно готовиться к похоронам, — рассказывает женщина. И еще один перевод для матери Анастасии Основную часть таких сообщений, по словам Анастасии, получает не она сама, а ее мать: напрямую бывший муж почти не пишет — его номера заблокированы. Часть угроз приходит через комментарии к денежным переводам. Всё это, как отмечает женщина, отправлено с аккаунта, который она связывает с бывшим супругом. Есть в ее архиве и другое: переписка с фотографией разбитого ударом телевизора и снимок входной двери со следами ударов. Сама Анастасия не сомневается, что за всем этим стоит бывший муж. Сам же бывший муж в переписке с NGS24.RU утверждает, что у них с Анастасией всё хорошо Анастасия считает, что этот след был оставлен ее бывшим мужем По собственным подсчетам, с февраля 2025 года Анастасия обращалась в полицию Красноярска и Ачинска не меньше шести раз. У нее на руках целая стопка талонов-уведомлений о приеме заявлений за 2025 и 2026 годы. Но результата, по ее словам, это не приносит, и главную обиду она адресует уже не только бывшему мужу, но и системе. Талон-уведомление на одно из последних заявлений — Нет тела — нет дела, у нас вот так в полиции. Пока нет физического воздействия, они прямо открыто говорят: пока он вас не тронет, что-нибудь с вами не сделает, мы ничего не можем сделать, — передает она ответ, который, по ее словам, слышала от полицейских. Ждать, пока угроза не воплотится в жизнь, женщина не хочет. Больше всего она боится, что бывший муж может однажды прийти в невменяемом состоянии. — Что он сделает с нами, он даже потом не вспомнит. Я уже второй год в таком моральном насилии нахожусь. И просто уже не знаю, куда обращаться, — признается Анастасия. Именно поэтому, отчаявшись добиться результата обычным путем, она решила рассказать свою историю публично и обратилась к журналистам. За два года, по словам Анастасии, изменился весь ее быт. Она меняла жилье, но это не помогло: бывший муж, как она рассказывает, узнавал новый адрес и приезжал снова. Проблемы были и на работе, хотя там, по ее словам, в ситуацию вошли. — Слава богу, что руководство в курсе всей этой ситуации, поэтому они уже особо не обращают внимания на его угрозы и сообщения. Хотя он постоянно делает на меня различные доносы, — говорит женщина. В заявлениях Анастасия настаивает, что не пропадала, а о поездках предупреждала отца ребенка заранее Именно на эти доносы, как утверждает Анастасия, уходит огромная часть ее времени. По ее словам, стоит им с ребенком, например, уехать на больничный, о чем она отца предупреждает, как он идет в полицию, в опеку, к приставам и заявляет, что они пропали, а ей потом приходится оправдываться в инстанциях. — Последняя ситуация: я написала заявление на угрозы, у меня просто приняли сообщение — и всё. А через два дня ко мне приехала полиция, но не по моему заявлению, а потому что человек оставил, что якобы это ему здесь угрожают. И мне пришлось, когда я уже укладывала ребенка спать, стоять и отчитываться перед полицией, — рассказывает Анастасия. Тяжелее всего, по словам Анастасии, всё это сказывается на сыне. Присутствовать на самих встречах она стала не сразу: сначала, пока шел суд, только провожала ребенка до игровой комнаты и ждала в стороне. Но, как она рассказывает, сын не выдерживал. — Ребенок постоянно плакал, орал. Я понимала, что ему страшно, некомфортно там находиться, — делится женщина. Оставаться на встречах она решила ради ребенка, хотя понимает, что для себя сделала только хуже: при ней, по ее словам, бывший муж всё равно не сдерживается. Но сына, считает Анастасия, происходящее ранит сильнее всего. — Для маленького ребенка мама — это гарантия безопасности всей его жизни. И когда он видит, что мама постоянно в стрессе, в тревоге, в страхе, он это считывает. После этих встреч он может плакать, плохо засыпает, — говорит она. Решение Анастасия видит одно, и это то же, что она отстаивала еще в суде: встречи должны проходить на нейтральной территории и обязательно в присутствии детского психолога. По ее словам, противоположная сторона добивалась, чтобы отец приходил к ней домой, но на это она не согласилась категорически. В городском управлении МВД подтвердили, что в отдел полиции № 8 поступало несколько заявлений от местной жительницы о том, что ей угрожает бывший муж. По данным ведомства, полицейские опросили обе стороны конфликта. В полиции также сообщили, что решением Ленинского районного суда было определено время, когда отец может видеться с ребенком, но реализовать это право удавалось не всегда. С последним Анастасия категорически не согласна. По ее словам, ребенок видится с отцом строго по графику, и единственное исключение — периоды, когда сын на больничном, что подтверждено справками. По факту угроз полицейские провели проверку и отказали в возбуждении уголовного дела по статье 119 УК РФ (угроза убийством). И в нем обнаруживается деталь, которая расходится с ответом в пресс-службе полиции: если ведомство сообщило редакции, что опрошены обе стороны, то в самом документе одним из оснований для отказа указано, что опросить бывшего мужа Анастасии не удалось. Сейчас, как уточнили в ведомстве, материал проверки направлен в прокуратуру Ленинского района, которая должна оценить, законным ли был отказ. Чтобы услышать позицию бывшего мужа Анастасии, редакция связалась и с ним. Отец ребенка ответил, но своей развернутой версии по существу так и не изложил, начав с того, что отрицает сам факт конфликта. — А кто сказал, что у нас конфликт есть? — написал он в ответ на вопросы корреспондента. Показательно, что вскоре после первой попытки редакции связаться с мужчиной на телефон матери Анастасии пришел новый денежный перевод на 10 рублей тем самым способом, о котором она и рассказывала. В комментарии автор сообщил, что собирается писать заявление в полицию из-за того, что его номер передали журналистам. Это сообщение пришло Анастасии примерно через два часа после того, как корреспондент написал ее бывшему мужу Обращение бывшей жены в СМИ мужчина называет пиаром, а ее заявления в полицию — недостоверными. По его словам, заявления он писал и сам и рассчитывает решить вопрос в суде. При этом он настаивает, что никакой опасности для сына нет, а встречи раз в неделю считает несправедливо редкими. — Он божественный, я его очень сильно люблю и хочу видеть чаще — и всё. Больше мне ничего не надо, — написал отец ребенка о сыне. В доказательство того, что с ребенком всё в порядке, он прислал редакции несколько видео, на которых он гуляет и играет с улыбающимся сыном. По его версии, вреда ребенку нет, потому что во время их встреч Анастасии рядом не бывает. От более подробных объяснений по существу собеседник в итоге ушел. Ближе к концу переписки он перешел к претензиям в адрес самой редакции, пообещав судебные и иные разбирательства из-за подготовки материала. Диалог с журналистами не задался Позже, в день подготовки статьи, к Анастасии кто-то вызвал наряд полиции. А через час после этого отец ребенка снова написал корреспонденту NGS24.RU, приложив фотографии в обнимку с Анастасией на фоне июльской природы, предложив «честно думать что ты делаешь когда тебя разводят на лож», добавив «мы отдыхаем у нас все прекрасно и она моя жена» (орфография и пунктуация сохранены). Сама же Анастасия в диалоге с корреспондентом показала эти же фотографии из архива запрещенной соцсети, датированные 28 июля 2024 года Пока прокуратура не дала оценку, правовой точки в этой истории нет. Спор двух родителей вокруг общего ребенка, которому пока нет и двух лет, продолжается. NGS24.RU спросил у заместителя председателя комитета Государственной думы по защите семьи, вопросам отцовства, материнства и детства Виталия Милонова и у председателя Ассоциации профсоюзов полиции России Алексея Лобарева, что делать человеку, оказавшемуся в положении Анастасии. Ответы разошлись почти во всём. Милонов уверен, что закон дает полиции всё, что нужно, а не работает она просто потому, что не хочет. — Жаль, что полиция не хочет выполнять свои обязанности. Полиция должна работать. Тут явно хулиганские действия, тут угрозы есть, — говорит депутат. Если преследователь ведет себя неадекватно, у полиции, по словам Милонова, есть отдельный инструмент. — Если эти хулиганские действия базируются на неадекватном поведении человека, то полиция имеет право привлечь к экспертизе специалиста. В рамках закона можно провести его экспертизу на вменяемость, невменяемость. Вызвать медиков, и медики могут дать заключение. То есть тут надо делать. Понятно, что легче эмигранта остановить: есть прописка, нет прописки. Поэтому у полиции есть все возможности для того, чтобы это не допустить, — объясняет он. Мы рассказали депутату о нестыковке: в пресс-службе полиции корреспонденту сообщили, что опросили обе стороны и оснований для дела не нашли, а в отказном постановлении, которое получила Анастасия, написано, что опросить вторую сторону как раз не удалось. — Опять же, вы мне говорите о том, что полиция плохо отработала. И к тому же еще и обманула. Зачем врать-то? Врать-то не надо, — отреагировал Милонов. Причину такого отношения он видит в нежелании возиться с семейным конфликтом. — Я могу сказать, что это просто понятное нежелание заниматься. Но из этой бытовухи проистекают разные сложности, — говорит он. Депутат оговаривается, что судить о частной семейной истории со стороны трудно: «Сейчас кого-либо обвинять тоже сложно, потому что мы не знаем, что там произошло». Но к работе полиции это, по его мнению, отношения не имеет. — Красноярская полиция должна как-то всё-таки поактивнее реагировать. Что ж такое? Все возможности у полиции есть, нет желания, — заключил Милонов. Алексей Лобарев смотрит на ту же ситуацию ровно наоборот. По его мнению, участковый и уголовный розыск тут бессильны не от лени, а потому что предъявить нечего. — Безусловно, здесь вроде бы и суд, и полиция должна, но надо собирать доказательства, — говорит он. Проблема, по Лобареву, в том, что в таких историях преследователь почти всегда оказывается сильнее жертвы юридически. — Здесь сложно ему привлечь к ответственности людей, которые юридически подкованы. На их стороне адвокаты стоят, а жертва в этом плане юридически безграмотна, — рассуждает он. Действуют такие люди осмотрительно. — Как правило, эти люди, которые издеваются над своей жертвой, они очень грамотно подкованные. Стараются, чтобы записей, каких-то вещдоков не осталось. Просто так голыми руками с этими, так скажем, извергами бороться очень сложно, — считает Лобарев. Поэтому идти в полицию, по его логике, имеет смысл не раньше, чем собрана доказательная база, и делать это лучше с юристом. — Для полиции нужны серьезные основания, доказательства, чтобы не просто попугать его, а чтобы привлечь к ответственности, — подчеркнул он. Помощь Анастасии Лобарев предложил сам: он сказал, что готов организовать бесплатную консультацию и подключить детективное агентство, которое подскажет, как защищать свои интересы. Мы будем обязательно следить за ситуацией.