Почему в нашем регионе такая слабая власть? Теракты в Волгограде, а также ранее в других городах России, показали слабость и даже аморфность региональных и муниципальных властей. Дело дошло до того, что население не понимает: с кого спрашивать за безопасность, кто в целом отвечает за ситуацию в областях и городах? Едино население только в одном. В том, что власть на всех уровнях, пожалуй, кроме президентской, никакая. Так почему в нашем регионе такая слабая власть? НЕ ВЕЗЕТ С ГУБЕРНАТОРАМИ Во времена КПСС 1-ый секретарь обкома был и царь, и бог, и воинский начальник. На бюро обкома партии дисциплинированно являлись все спецслужбисты и, вытянувшись во фрунт, выслушивали указания партийного руководства. В начале 90-ых годов секретарей обкомов и подконтрольных им председателей облисполкомов заменили главы администрации субъектов Федерации. Потом, когда демократия дошла до прямых выборов глав областей и республик, они стали называться губернаторами и президентами. Но в народе обращают решающее внимание в игре слов не на этот фактор. Население полагает, что сильные главы субъектов Федерации имеют право называться губернаторами, а слабые только главами администраций. Так вот сейчас в Нижегородской области не губернатор, а глава администрации. И в Волгоградской области тоже. Какой спрос с них за террористические акты, если по законодательству, по указаниям сверху «силовики» дистанцированы от глав регионов? Плюс к этому влияние глав регионов на «силовиков» ограничивается не только полномочными представителями президента в федеральных округах, но и окружными структурами прокуратуры, МВД, следственного комитета. В итоге, силовики оглядываются не столько на губернаторов, сколько на полпредов с их разветвленным аппаратом. А это явно ослабляет власть главы региона. Все начинают интересоваться: а как у губернатора отношения с полпредом президента, и с кем из них политически выгоднее «дружить»? Понятно, что у глав регионов есть некие рабочие отношения с «силовиками». Они имеют влияние на то, чтобы поменять того или иного «силовика», но практически не влияют на их назначение. Более того, зачастую из Москвы присылают такого областного прокурора или начальника ГУВД, что те заведомо будут в напряженных отношениях с «гражданской властью». То же самое касается и руководителя УФСБ. У НАС СЛАБОЕ МСУ Еще сложнее ситуация для глав муниципальных образований. Раньше реально существовали «тройки»: глава района, начальник милиции (или районный прокурор) и председатель районного суда. Сейчас прокуроры районов и председатели районного суда предпочитают не обрастать связями с администрацией. Только местные милицейские начальники более тесно связаны с администрациями. Слабым местом муниципальных властей является даже не связи с силовиками или их отсутствие, а бедность бюджета. У местных администраций, у глав МСУ просто нет возможностей выполнить многие «хотелки». Головной боли муниципалитетам добавляет «двухголовая» система управления. Возьмем для примера Нижний Новгород. Главой МСУ областного центра является Олег Сорокин, которого считают масштабной фигурой, имеющей большой «золотой запас». Однако влияния Сорокина не хватает на то, чтобы полностью контролировать ситуацию в Нижнем Новгороде. Он, например, не в состоянии единолично, или даже консолидировав депутатов городской думы, сместить главу администрации города Олега Кондрашова. При всей личной влиятельности Сорокина, он не подписывает документы. Это делает глава администрации Нижнего Новгорода Олег Кондрашов. Поэтому часть депутатов гордумы, вроде бы подконтрольной Сорокину, неизбежно сориентирована на администрацию и ее руководителя, который способен помочь тем или иным депутатам в бизнесе. В районах ситуация тоже непростая для муниципальных властей. До некоторых пор, когда существовала система прямых выборов глав, их фамилии были известны практически каждому жителю района. Все знали к кому надо идти решать вопросы. Сейчас многие люди не понимают, кто все решает в том или ином районе. Где-то главный глава МСУ района, где-то главный глава администрации, а глава МСУ там вообще может работать на неосвобожденной основе. Последнее характерно даже для крупных районов, единых городских округов. Например, в Городецком и Борском районах главы МСУ – это формальные фигуры, главная задача которых не мешать администрации работать. У НАС СЛАБЫЕ ДЕПУТАТЫ Итак, исполнительная власть на областном уровне и на муниципальном уровне слабая. Причем этот трэнд очевиден. Чем дальше, тем больше слабость регионов. Еще 13-14 лет назад даже президент опасался губернаторской вольницы. Главы регионов по должности входили в Совет Федерации и могли политически блокировать те или иные шаги главы государства Российского. Губернаторы давали согласие на назначение и отставку Генерального прокурора. И тут были всякие ситуации, например, с Юрием Скуратовым. Казалось бы, в этой ситуации слабости исполнительной власти могла бы проявить себя законодательная (представительная) ветвь власти. Ведь депутаты разных уровней согласовывают кандидатуры глав регионов, избирают глав МСУ, назначают глав администраций муниципальных образований. Однако и представительная власть не является сильной. Дело в том, как комплектуется депутатский корпус. На уровне муниципалитетов это либо бюджетники, подконтрольные администрациям, либо бизнесмены, которые в интересах своих коммерческих предприятий связаны с исполнительной властью. В отдельных муниципалитетах бизнес-группы поднимают бунт в Земских собраниях против администрации, но чаще всего после смены власти все успокаивается, но мало что меняется для населения. Одна бизнес-группировка встает на место другой, а суть власти остается неизменной. Силовые структуры на местах вообще оказались в сложном положении. Если раньше они ориентировались только на «первое лицо» на данной территории, то сейчас ищут баланс интересов сразу нескольких политических сил. У НАС СЛАБЫЕ ПОЛПРЕДЫ Силовые структуры в российских условиях являются реальным фактором только при наличии политической воли. Когда им ставятся задачи, а потом контролируется их исполнение. Сейчас такой системы нет. Вертикаль силовых структур, конечно, работает. Но «наверху» не всегда знают ситуацию «внизу». Поэтому команды до регионов, до муниципалитетов доходят, но выполняются в искаженном виде, а то и с точностью до наоборот. Несколько слов отдельно о полпредстве президента в федеральных округах. «Министерства со звездочкой» (ФСБ, МВД, СУ) напрямую подчиняются президенту. Инструментом управления силовиками является и Администрация Президента. А полпредства президента в федеральных округах во многом оказались не встроены во взаимодействие с силовыми структурами. Их полномочия четко не прописаны, размазаны. Они зачастую конкурируют за влияние с губернаторами, ослабляют их. Но сами при этом остаются тоже в целом слабыми. У НАС СПЛОШНАЯ СЛАБОСТЬ Мы срисовали политическую систему с США и Европы, передав власть богатой прослойке общества. При этом, в отличие от западных демократий, у нас не создан «политический класс», который ориентируется на интересы избирателей, на так называемое общественное мнение. В особенности это касается представительной ветви власти. Поэтому у нас слабые парламенты – от Государственной Думы до Земских собраний, а у них сильные. Примерно такая же ситуация с судебной властью. Вроде бы делаются шаги по формированию независимых судов. Но на практике они являются частью властной системы, которая явно или неявно противостоит обществу. Конечно, сейчас нет войны между властью и народом, но мира и дружбы тоже нет. Отсюда еще один довод в обоснование слабой власти, которая не опирается на население как таковое. В итоге, у нас сильный президент, а все остальные слабые – правительство РФ, Госдума, губернаторы, полпреды и т.д., а также силовики. И с кого в этой ситуации спрашивать за теракты, катастрофы и аварии? Виктор ДЕМЕНЕВ