Захват Крыма, военные действия на юго-востоке Украины, мюнхенские и прочие валдайские речи президента Владимира Путина – это выхлопы пара от обиды за потерю Россией статуса великой державы, а не хорошо просчитанная политика. Сегодняшняя Россия взяла самое худшее от внешнеполитического курса Советского Союза и прибавила сюда «гэбистские фобии» нынешней верхушки. За это страна платит экономическими потрясениями, а народ — денежными потерями. Зачем это нужно Путину, непонятно. Ведь вес и влияние государства сейчас определяется не ядерным арсеналом и количеством ракет, а долей своего производимого продукта в мировом валовом продукте. Если наш ВВП составляет два процента, то и Россия в планетарном масштабе «весит» два процента. А чтобы увеличить свой вес, надо наращивать ВВП, а не конфликтовать с «соседями» и не вступать в конфронтацию с Западом. «Запад» – наш второй дом Реально нет непреодолимых предпосылок для конфронтации России с Западом. Российская элита до сих пор была четко сориентирована на Европу и США. Достаточно вспомнить то, что, по подсчетам американских аналитиков, российская элита держит в банках Запада более 500 миллиардов долларов. В связи с этим они задаются вопросом: «Так чья это элита?» И в этом риторическом вопросе есть своя логика. В правительстве России много людей, которые сориентированы на Запад. Например, вице-премьер Аркадий Дворкович. То же самое касается бывшего министра финансов Алексея Кудрина (его на Западе вообще величали «лучшим министром финансов в мире»). Почему я его вспомнил? Ведь он именно в США сделал свое заявление, после которого его уволили. Нелишне вспомнить, что российское законодательство переписано частью с американского, частью с французского, частью с германского, частью с британского. Как только у какого-либо элитного российского «бонза» начинаются трудности, он сразу бежит на Запад (на худой конец в Израиль) в поисках политического убежища. Вот как всё тесно связано! Я уж не говорю об устремлениях бизнеса или каких-то личностных вещах. Всем известно, что российский бизнес выводит свои активы за границу, далее через Кипр они возвращаются обратно уже как иностранные инвестиции. При этом сколько-нибудь крупный бизнес предпочитает решать проблемы и споры в судах английской юрисдикции. Дети российской элиты зачастую учатся на Западе, сами элитные господа лечатся в Европе. Почему всё это происходит? Ведь если послушать Путина, то именно там всё плохо, а не у нас. Одна нога на Востоке, другая на Западе Одна из главных проблем элиты, от Хрущева до Путина, состоит в том, что наши вожди хотят входить в высший мировой клуб на ведущих ролях. Они жаждут, чтобы их принимали на Западе как своих, а порядки в России были как на Востоке. То есть несменяемость власти, деспотия, тоталитаризм, нарушения прав человека. На Западе такой «дуализм» не проходит. Привязка к США и Европе у нас уже несколько десятилетий очень плотная даже на ментальном, морально-психологическом уровнях. Началось это задолго до крушения Советского Союза, когда «антизападная пропаганда» работала на полную мощь. Даже в разработке научных направлений, новых видов оружия ориентировались на то, что делают на Западе. Если наши ученые или конструкторы что-то предлагали, то обычно следовал вопрос: а в США и Европе по какому пути идут? По другому? Значит, и мы не будем это делать из-за бесперспективности. А как мы относимся к похвалам Запада? Элита находится после этого еще долгое время в восторге. Мы постоянно ссылаемся на то, что в США и Европе президента России называют самым влиятельным политиком мира. Это упоминается по любому поводу. На самом деле западное общественное мнение таким образом «подпитывает» своих лидеров, которые не выглядят брутально и харизматично (как сейчас говорят, визионерски), а стали уж слишком стандартными. И даже никакими. Если внимательно изучать российскую политическую стилистику, то я не вижу в ней каких-то кардинальных флуктуаций. В какой-то период времени наше руководство начинает лизать американский зад. Потом следует выпуск пара из-за обиды от потери статуса мировой державы (например, с нами не посоветовались по какому-то вопросу). И далее российское руководство начинает лизать китайский зад. Ничего другого у нас не получается. При этом в перерывах декларируется суверенитет России и звучат тезисы о «суверенной демократии». Старые ошибки на новый лад Западная политическая культура очень изощренная. Она формировалась не десятки, а сотни лет, доводилась до совершенства. Есть понятие тонкого английского юмора. Вот и тут есть такие политически тонкости, что, похоже, российское руководство их не видит и не понимает. Ведь у нас в привычке действовать прямолинейно, грубо и примитивно. Поэтому у нас и информационная политика, хоть сейчас, хоть при вожде Сталине, неизменна — как в тоталитарном государстве. А ведь журналистов сейчас вроде бы на каторгу не ссылают. Вот наши вожди, говоря о Крыме, обычно вспоминают Косово. Мол, раз Западу можно было дробить Сербию, то что нам мешает «уменьшить» Украину? Я не проводил бы таких аналогий. В Косово тогда уже шла гражданская война по национальному, то бишь этническому, признаку. В Крыму этого не было. Кроме того, косовские албанцы создали свое отдельное государство, а не присоединились к «братской» Албании. Крым же сразу вошел в состав Российской Федерации. Поэтому тут параллели прослеживаются очень слабо. Я вижу большую разницу между тем, когда государство делится на две части, и тем, когда часть одного государства включается в состав другого. Какие могут быть в этом случае отношения между двумя «соседями»? Только враждебные. Россия на это шла, осознавая долгосрочные последствия, в том числе санкции, или нет? С моей точки зрения, Путин должен был понимать, что Запад от такого воссоединения Крыма с Россией в восторге не будет. Можно было предсказать и санкции. Так что здесь нашему вождю нечего обижаться. Еще Владимир Путин не прочь поговорить о том, что с ООН сейчас никто не считается. Надо, мол, поддержать этот институт. Ну, раз так, то почему же Россия не решала вопрос по Крыму через голосование в ООН? Почему-то посылать куда-нибудь военные формирования, начинать силовую акцию нужно только с санкции Организации Объединенных Наций, а «аннексировать» кусок другого государства можно и минуя ООН? Мы сами опираемся на тезис о праве наций на самоопределение, минуя ООН. А потом говорим, что эту структуру всерьез никто не принимает. Если уж ООН для нас реально значимый международный институт, то давайте на него и опираться, принимая те или иные решения. Или вообще нечего поднимать эту тему на щит. Или взять, например, Всемирную торговую организацию. Зачем мы более десятка лет туда стучались то в дверь, то в окно? Это означает, что мы согласны играть по «чужим правилам», которые ранее сформулированы без нас. Тогда зачем мы постоянно говорим о суверенитете, которым ни с кем, в отличие от других, якобы делиться не будем? Вот так у нас во всем. Пустая риторика расходится с реальными делами, когда мы под воинственные заявления идем на принципиальные уступки, которые в дипломатии называются компромиссами в пользу «потенциального противника». Опять и снова мы повторяем одни и те же ошибки. Еще при Брежневе было положено начало неверной политике на раскол между США и Европой. Мол, Соединенные Штаты Америки накопили огромную военно-экономическую мощь, а старушка Европа ослабла настолько, что мы за несколько суток выйдем танками к Ла-Маншу. Якобы США заставляют Европу поддерживать «антироссийский курс», который невыгоден, например, Германии и Франции. Мы постоянно разыгрываем карту «злого» (США) и «доброго» (Европа) полицейского. Очевидно, что эта схема не работает. Мы только раздражаем европейцев такими аргументами. Вспомним, что у Владимира Путина до «крутых» речей были отличные отношения с Блэром (Великобритания), со Шрёдером (Германия), с Берлускони (Италия). Когда Россия вмешалась в грузино-осетинский конфликт, в качестве посредника-миротворца выступил Саркози (Франция). Сейчас в Европе у нас нет друзей. Ни-ко-го! Почему так получилось? Всех «продавил» Обама, которого в США считают самым слабым президентом за последние десятилетия? Это неубедительно. Мы неверно оцениваем санкции Отдельный вопрос, который постоянно муссируется и пережевывается в российских СМИ, – это санкции. Политики, журналисты, эксперты и аналитики реагируют на любое заявление о санкциях, которое звучит с Запада. Каждая «антисанкционная» реплика «оттуда» воспринимается как крах антироссийской политики. Мол, вот, они сами признают, что санкции обоюдно невыгодны. Значит, не сегодня, так завтра их отменят. Это будет нашей победой. Другой тренд – это заявление российских политиков и экспертов о том, что санкции чуть ли не благо. Мол, теперь мы спрыгнем с печи, глаза протрем и возьмемся за работу. Понятно, что санкции экономически не выгодны ни нам, ни Западу. Но их, однако, ввели. Это означает, что российская линия так уже всех достала, что на Западе готовы терять доходы, тем не менее давить на Россию. В СМИ упоминалась цифра потерь за 1 день в санкционной войне Европы и России – 1 миллиард евро. Огромные деньги. И все-таки Запад идет на это. Ведь тут сигнал нам. Вот что происходит: даже «старушка Европа» идет на такие жертвы, хотя они там ко всему привыкли. Говорят, что проблема в «нашей» или «не нашей» Украине. Уже сейчас ясно, что Украина не наша. Поход на Киев – это, к счастью, неудавшаяся авантюра. К ДНР и ЛНР никто не присоединился. А значит, разорвать Украину примерно на два равных куска тоже не удалось. В общем, война в интересах «Газпрома» может быть признана неудачной. Наша украинская «шахматная партия» стоит на явный проигрыш. Нужен какой-то выход из неудобного положения. Но при этом пострадает имидж президента Путина. Поэтому мы оказались в цугцванге. Это положение в шахматах, когда любой шаг приводит к ухудшению позиции и, как следствие, к поражению. Главный просчет Путина состоит в том, что, когда потекли огромные нефтегазовые деньги, надо было сидеть тихо, как Китай, накапливая экономическую мощь. Вместо того чтобы заняться делами внутренними, мы полезли со своими амбициями на внешнеполитическую арену, продвигая Путина на роль политика №1, хотя наша доля в мировом ВВП только 2 процента, против 30 процентов у США. Сейчас за это пришло время заплатить. Как-то Владимир Владимирович резонно сказал, что слабых бьют. Но бьют и тех, кто совершает ошибки. Вот сейчас мы и получаем по полной программе, теряя и в рублях, и в долларах. Такова оказалась цена рейтинга Путина на мировой арене. Только ведь это, как выясняется, не актив, а пассив, когда дело касается экономики.