Когда летом и осенью 1944 года советские войска заканчивали освобождение своей территории и перешли государственную границу, у народа, замученного тяготами войны, появилась надежда на ее скорое окончание. Ведь газеты несколько лет сообщали о партизанском движении и подполье в странах Европы. И вот теперь-то, казалось бы, для пролетариев оккупированных стран создались все условия, чтобы поднять восстание и сбросить гитлеровское иго! Тем более долгожданный Второй фронт в Западной Европе открыли. Многие всерьез верили, что война закончится к концу 1944 года… «ГРЯЗНЫЕ ПОТОКИ ЛЖИ НЕ ЗАПЯТНАЮТ ЧЕСТИ ДОБЛЕСТНОЙ КРАСНОЙ АРМИИ» Но не тут-то было. В Восточной Европе красноармейцев ждали всё те же кровопролитные бои, многомесячные осады городов и отчаянное сопротивление слабеющего, но все равно готового сражаться врага. Более того, после полного краха в Белоруссии и Румынии, когда фронт практически развалился, советские танки за сутки продвигались на 50 – 70 км, а от списков освобожденных городов просто захватывало дух, осенью 1944-го сопротивление немецких войск неожиданно усилилось. А бои во многих местах приняли позиционный характер. 70 лет назад все внимание было приковано к Венгрии. «На Будапештском направлении наши войска с боями продвигались вперед между реками Тиса и Дунай, – сообщало Советское информбюро в первый день ноября. – Особенно упорные бои произошли за крупный венгерский город Кечкемет. Наши танкисты и пехотинцы, ворвавшиеся вчера в город, встретили ожесточенное сопротивление. На помощь гарнизону противник спешно перебросил 24-ю немецкую танковую дивизию. В течение дня гитлеровцы предприняли свыше двадцати контратак. Наши войска отбили все вражеские контратаки и сегодня утром полностью овладели городом Кечкемет… Развивая успех, советские части заняли селение Лайошмиже, расположенное в 55 километрах от столицы Венгрии города Будапешт». Однако чтобы пройти эти самые 55 километров, нашим войскам понадобится еще почти два месяца! А само освобождение Венгрии, за которую Гитлер цеплялся словно за последнюю соломинку, затянется аж до апреля следующего года… Любопытно, что в последний год войны советские СМИ почти перестали сообщать о зверствах немцев и их союзников на оккупированных территориях СССР. Если в 1941 – 1942 гг. чуть ли не половина газетных статей была посвящена данной теме, то в 1943 г. этот поток стал постепенно ослабевать, а к концу 1944-го и вовсе сходить на нет. Тому было сразу несколько причин. Во-первых, собственно оккупированных территорий к тому времени почти не осталось. Вермахт удерживал лишь часть Латвии, остальные места боевых действий были уже на территории других стран. Во-вторых, в период, когда Красная армия перешла от освобождения своей территории к походу в Восточную Европу и саму Германию, по личному указанию Сталина популярный в первые годы войны тренд «Убей немца!» стал постепенно изыматься из пропаганды. Даже многократно цитируемые ранее стихотворение Константина Симонова «Убей его!» и публицистическая статья Ильи Эренбурга «Убей!» как-то тихо и незаметно утратили былую популярность, а потом вовсе исчезли из лозунгов и речей. Одновременно прекратилось изготовление плакатов и листовок с аналогичными заголовками. Входя в Европу, Красная армия должна была выглядеть именно армией освободителей, а не сообществом «народных мстителей». Однако в это же самое время методы советской пропаганды перенимали по ту сторону фронта. Именно осенью 1944 года германские СМИ начали масштабную кампанию по запугиванию населения Европы невероятными зверствами, чинимыми «большевистскими ордами». Этот факт отметила даже горьковская пресса. «За последнее время немецкие газеты и радиостанции с особым рвением распространяют дикие измышления о мнимых зверствах советских войск в Прибалтике, в Трансильвании, Восточной Пруссии и других районах, – писала «Горьковская коммуна». – С помощью гнусной лжи и клеветы гитлеровцы хотят, несмотря на всю безнадежность положения Германии, побудить солдат, а также гражданское население продолжать бессмысленную борьбу. Подлые методы фашистских мерзавцев уже давно разоблачены и всем хорошо известны… Грязные потоки лжи, распространяемые гитлеровцами, не запятнают чести доблестной Красной армии… Жители всех оккупированных немцами стран с радостью встречают Красную армию, освобождающую их от немецко-фашистского рабства». 224 ЗЕНИТНЫХ ОРУДИЯ ДАЛИ 20 ЗАЛПОВ 19 ноября в Горьком второй раз отмечали День советской артиллерии, который был объявлен общегосударственным праздником в честь начала контрнаступления под Сталинградом. Об этом сейчас мало кто вспоминает, но в последние годы войны и после нее это была чуть ли не главная праздничная дата. По размаху дата являлась фактически аналогом современного Дня Победы. «Первый залп артиллерийского салюта… Он властно потряс воздух, величавым грохотом прокатился по широким площадям города, – писала «Горьковская коммуна». – Пушки всей своей мощью произнесли свою здравицу в честь нашей славной артиллерии, в честь того, кто сделал советскую артиллерию самой сильной — в честь великого полководца товарища Сталина… И опять залп. Стены древнего кремля как бы выхвачены из тьмы, освещены трепетным сиянием огней салюта». В общей сложности 224 зенитных орудия 3-го корпуса ПВО произвели тогда 20 залпов! И это, кстати, был первый настоящий артиллерийский салют в нашем городе. Зато какой мощный! Для сравнения: во время знаменитого первого салюта, который дали в Москве в полночь 5 августа в честь освобождения Орла и Белгорода, было всего 12 залпов из 124 орудий. Автором первого горьковского «фейерверка» был командующий 3-м корпусом ПВО генерал-майор Николай Марков. Именно он заранее позаботился о выделении и доставке на позиции зенитных батарей нужного количества холостых и специальных «салютных» снарядов. Это те, что образуют при разрыве светящуюся сферу. При этом стрельба равномерно велась не только в центре Горького, но и на окраинах, чтобы все жители могли оценить и восхититься мощью сталинской артиллерии. «НЕ КУРИТЕ, ТОВАРИЩИ, НЕ ЗАРАЖАЙТЕ ВОЗДУХ…» Впрочем, большинство горожан красоту салюта не оценило, а «трепетное сияние» по большей части освещало пустые улицы. Хотя именно искусственный свет в то время стал большим дефицитом. После трех с половиной лет войны Горький превратился в грязный, темный и даже зловонный город. В него практически вернулась разруха времен войны Гражданской. Правда, и теперь, как и тогда, по словам профессора Преображенского, это была вовсе не «старуха с клюкой», побившая все стекла и лампочки. Многие ответственные и безответственные работники попросту «забили» на свою работу, полагая, что военное время всё спишет. Зачем подметать мусор, для чего вставлять лампочки и стекла? Война же! Вот победим, тогда всё подметем и починим… «Через зал ожидания станции Сталинская лениво проходит дежурный с красной повязкой на рукаве, – рассказывал материал «В ожидании пригородного поезда». – Его внимание на секунду задерживают два пассажира, приютившиеся у двери с папиросками в зубах. Меланхолическим тоном он бросает им на ходу: – Не курите, товарищи. Не заражайте воздух. И бредет дальше, не замечая ореховой скорлупы, селедочных хвостов, обрывков бумаги и прочего мусора, густо устилающего пол. Безучастное замечание станционного блюстителя порядка вызывает иронические насмешки. — Лучше бы пол подмели и воды кипяченой дали в бак, — говорят пассажиры. В ожидании поездов на станции круглые сутки толпится народ. В зале холодно и грязно. Двери раскрыты настежь. У самого входа, перед пустующим бачком для воды, стоит ржавое ведро с отбросами. Невероятное зловоние исходит из этой посудины». Примерно в таком же состоянии находились и другие станции линии Сталинская — Правдинск. В те годы это было одно из самых востребованных направлений железной дороги. Поезда шли от нынешнего Сормовского поворота мимо машзавода, «Красного Сормова», через Починки, Копосово, Дубравный, Балахну до Правдинска. В комнатах ожидания хулиганами были заботливо разбиты лампочки, выбиты все стекла и выставлены двери. Дождавшись поезда, пассажиры и там не могли насладиться комфортом. В вагонах господствовали тьма и холод, поскольку мелкие жулики разобрали «на запчасти» все печки, побили и украли лампочки, а заодно повышибали стекла. Неудивительно, что в таких условиях граждан постоянно грабили и обворовывали. Поездка на пригородном поезде для горьковчан была сродни выполнению задания в тылу врага. Доехал живым и здоровым – уже хорошо! Если вещи и бумажник целы – вообще счастье! К примеру, весьма дурной славой пользовался поезд Семенов – Горький. Несмотря на то, что к перрону обычно подавалось четыре – пять вагонов, все пассажиры стремились втиснуться в первые два. Всё потому, что в пути на них постоянно нападали банды хулиганов. А тут народу много, легче отпор дать. Да и паровоз рядом, если потребуется — машиниста вызвать! Задние же вагоны с выбитыми окнами и без освещения катились словно призраки… Как говорится, в тесноте, да не у бандита на пере! На милицию, естественно, никто не надеялся: ей, родимой, сейчас не до того… Темнота и холод вообще были главными атрибутами военной зимы. Например, в Ветлуге электростанция вышла из строя еще в 1942 году. После этого во всем городе света не было в принципе. Как при этом работали школа, больница, детский сад, остается только догадываться. К тому же районная больница не только не освещалась, но в зимнее время даже не отапливалась. Посему напоминала скорее не лечебное заведение, а морг… Заготавливать дрова и ремонтировать котельную было попросту некому: «все ушли на фронт». До Победы оставалось еще долгих полгода!