Очевидно, что аграрная власть в лице профильного министерства и сельхозпроизводители перестали доверять друг другу… При нынешнем министре Морозове область проигрывает конкурентную борьбу соседям – субъектам Федерации, а это ведет к потере рынка продовольствия О покойниках принято говорить либо хорошо, либо ничего. Нижегородское сельское хозяйство – не покойник, но находится в придушенном, полуобморочном состоянии. Поэтому об аграрной сфере мы слышим либо хорошо, либо ничего? А ведь при нынешней системе в сельском хозяйстве, которую олицетворяет министр Алексей Морозов, мы не дождемся ни достойных кадров, ни инвестиций. Значит, не будет и импортозамещения в аграрном производстве. В чем главная проблема? В том, что времена меняются, а сельхозпроизводителем, будь это ОАО, СПК или фермерское хозяйство, продолжают в той или иной степени управлять. Актуален, но не реализуется лозунг 20-х годов прошлого века: не сметь командовать середняком! Правда в том, что хотели как лучше, а получается как всегда. Сейчас «система» продолжает давить крестьянина, административно, а не рыночно стимулируя его деятельность. Давайте по порядку пройдемся по проблемам сельского хозяйства в Нижегородской области. Очевидно, что аграрная власть в лице профильного министерства и сельхозпроизводители не доверяют друг другу. Если крестьянин и получает по великим праздникам трибуну, чтобы слово молвить, то он свою речь обычно начинает словами: знаю, что ничего не изменится, но я все-таки скажу о том, что нам мешает производить больше продукции… Порой создается впечатление, что крестьянина до сих пор рассматривают как источник мелкобуржуазной стихии, которая враждебна бюрократически-номенклатурному государству. Власти до сих пор пытаются, как в советские времена, но в несколько других формах, командовать крестьянскими хозяйствами. Направляя их в то или иное русло, где сельхозпроизводителям некомфортно. В советские времена в аграрном секторе царило прямое командование. Когда сеять, когда убирать урожай, какую технику при этом использовать и т.д. Эта система оказалась нежизнеспособной. Символом ее развала сегодня являются полуразрушенные коровники, другие заброшенные сельхозпостройки. Наследие советского сельского хозяйства сейчас по кирпичику разбирается. Порой старый коровник на 200 голов растаскивают до фундамента, а в сотнях метров от него за большие миллионы рублей возводят новые коровник на 200 голов. Как символ новой эпохи в сельском хозяйстве. При этом некоторые аграрники задаются вопросом: а не будут ли они скоро разбирать и эти, так называемые «шанцевские», коровники, как символ очередных неудач — в реформировании аграрной сферы современной истории? Ведь почему в СПК и в ОАО строят новые коровники, разбирая старые? Только потому, что новое строительство в сельском хозяйстве стимулируется властями. Очевидно, что для этого нужны огромные средства. Выясняется, что у государства они есть. Но когда речь заходит о других формах государственной поддержки сельхозпроизводителя, стимулировании выпуска конечной продукции, то выясняется, что либо на это средств мало, либо их нужно подождать до следующего года. В общем, смысл понятен: власть решила, что ей выгоднее отчитываться за новые коровники. Реконструкция старых строений не дает того внешнего эффекта обновления при отчетах. Отсюда и такой тренд в сельхозпроизводстве. Это и есть пресловутое командование, только в иной форме. Но с тем же содержанием: надо строить, так сказать, модернизировать, хотите или нет, иначе господдержка будет меньше! Правда, денег придется ждать долго. В чем-то схожая ситуация и с приобретением хозяйствами высокотехнологичных тракторов или комбайнов, других механизмов. Власть через государственную поддержку стимулирует приобретение сельхозпроизводителями тех или иных видов техники. Сегодня в приоритете, например, зерносушильные комплексы, которые софинансируются 50 на 50. Завтра в приоритете будет что-то другое. По сути, речь идет о том же самом, государство направляет крестьянина: надо приобретать то-то и то-то, а не то, что нужно здесь и сейчас аграрнику. Регулятор пытается строить отношения с крестьянами примерно по следующей схеме: мы лучше вас знаем, что нужно для успешного развития хозяйства! Такие-то постройки, такая-то техника, такие-то современные технологии. Иначе мы в вас как сельхозпроизводителей не верим, помогать не будем. А крестьяне хотят совсем другого. Им нужна инфраструктура, система, которая бы минимизировала издержки производства и гарантировала сбыт произведенной продукции или стимулировала производство через рыночные, а не административные рычаги влияния. Сельхозпроизводители хотят возвращения к системе советской власти – «лайт», когда существовали МТС и закупочные кооперативы. Дело в том, что весьма дорогостоящие единицы высокотехнологичной техники используются не круглый год, а месяц-другой в году. Понятно, что экономичнее брать технику в краткосрочную аренду у машинно-тракторных станций, чем в лизинг приобретать ее. Очевидно, что сейчас все выстроено не под крестьянина, а под лизинговые коммерческие структуры, которые берут сельхозпроизводителей в кабалу. А техника для ОАО, СПК или фермеров оказывается не просто дорогой, а супердорогой. Причем она почти все время находится в простое, лишь «утяжеляя» экономику сельхозпроизводителя. Что касается закупочных кооперативов, то тут логика крестьянина тоже понятна. В отличие от ситуации на рынках других товаров, сельхозпроизводителю крайне сложно сориентироваться в потребностях перерабатывающей сферы в зерне, рапсе и т.д. Он осторожничает, не желая рисковать. Другое дело, если бы аграрник знал, что у него будет закуплено все производимое зерно. Приходилось слышать, что по МТС правительство области решило не предпринимать конкретных шагов, а по возрождению закупочных кооперативов какие-то совещания у заместителя губернатора по сельскому хозяйству Евгения Люлина уже проходили. Но когда это обретет какие-то конкретные формы? Сейчас же у крестьян нет никакого желания идти на максимум в производстве, например, зерновых. В СПК или ОАО предпочитают при минимальных затратах получать урожай, скажем, 20-22 центнера зерна с га, чем вкладываться в удобрения и получать 25-27 центнера с га. Прибыль и в одном, и в другом случае примерно одинаковая, а хлопот с большим количеством урожая не оберешься. Тут дело не только в затратах на удобрения или ГСМ, но и в проблемах со сбытом. Не всегда сельхозпроизводителя устраивает цена на зерно, а то и вообще есть трудности с его реализацией. В то же время, министерство сельского хозяйства и продовольствия требует увеличения объемов производства как от целых территорий, так и от отдельных хозяйств. Мол, дайте на следующий год 80 тысяч тонн зерна, а через 2-3 года 100 тысяч тонн зерна. А какая будет ситуация со сбытом зерна – неизвестно. По сути дела, крестьянин хочет свободы. Чтобы им не командовали. Мол, властям должно быть неважно, как произведет аграрник зерно, молоко или мясо, где он будет хранить урожай и какую технику использует. Нужно лишь через заранее заявленные дотации стимулировать производство пшеницы, а не ячменя. Или наоборот. И тогда сельхозпроизводитель сможет завалить рынок пшеницей. Или залить его молоком. Сейчас же этого не делается. Крестьянин лишь контролируется со всех сторон. Когда крестьянин заявляет свою позицию, то власть его не слышит. Мол, гос-поддержку вы все-таки получаете, никого в целом не «кинули». То, о чем вы говорите, конечно, правильно, но пока не реализуемо. Есть «правила игры», которые сформулированы «наверху», и это никак не обойти. Однако, похоже, все эти «правила» созданы для кого угодно (поставщиков техники, производителей удобрений и т.д.), но только не для крестьянина. Не хотят ему давать нормальную цену на зерно или молоко. Отношение к аграрнику при этом не как к труженику на земле, а как к бизнесмену. Ведь это же абсолютно неправильно! А раз так, то к сельхозпроизводителю за господдержку требования не просто жесткие, а супержесткие. Если вдруг из-за погодных или иных условий он не дает прибавки объемов производства, увеличения голов крупного рогатого скота, то можно и лишиться поддержки властей. При этом с руководителей-аграрников требуют и роста экономических показателей, и увеличения зарплат в хозяйствах, где деньги являются самым большим дефицитом. Часть зарплат наемным работникам выдается «натурой». То же самое, как известно, происходит и с владельцами земельных паев, которым за несколько га дают зерно — в лучшем случае, а в худшем оставляют их вообще без всего. Но, пожалуй, самая тяжелая проблема в аграрной сфере Нижегородской области — это кадровая. Постоянно увеличивается средний возраст руководителей хозяйств. Надо прямо сказать, что они банально стареют. При этом молодежь неохотно идет на работу в ОАО и СПК. По сути, единственная возможность удержать молодежь в аграрной сфере — это строительство жилья для специалистов сельского хозяйства. И тут тоже не создано тех условий, которые быстро и крепко привязывали бы молодых селян к хозяйствам. Многие из них просто не «тянут» условий софинансирования при строительстве жилья. В итоге даже в крупных и развитых сельскохозяйственных районах строятся по 4-5 домов в год, а за все время существования программы построено всего лишь несколько десятков домов на той или иной территории. Этого явно недостаточно. Такие меры лучше, чем ничего, но кардинально проблем аграрной сферы Нижегородской области они не решают. При таком руководстве министерства сельского хозяйства и продовольственных ресурсов проблемы сельхозпроизводителей будут решаться вечно, нарастая год от года. Что сейчас и происходит. Ситуация, скорее, не улучшается, а становится все хуже. Господдержка не дает тех результатов, которые могла бы дать на вложенный рубль. И, пожалуй, самое главное: при министре Алексее Морозове область проигрывает конкурентную борьбу соседям – субъектам Федерации, а это ведет к потере рынка продовольствия.