Мы находимся в плену теорий из-за устаревших аргументов… У России есть все необходимое и достаточное, чтобы быть действительно великой страной. Но для этого надо адекватно оценивать себя и окружающий мир, главным образом Запад, прекратив заявления о том, что все наши проблемы приходят извне. Важно смотреть не в прошлое государства Российского, а вперед. И, наконец, надо актуализировать основную цель существования нашей страны: главное — не в независимости от других, а в незаменимости для мира. Уверен, что президент России Владимир Путин все хорошо понимает. Но так называемая интеллектуальная элита мешает ему, толкает его под руку, навязывает ложные ценности. Проиграв «битву умов», завидуя тому, что Запад является «хозяином дискурса», пресловутый мозг нации науськивает политическое руководство на бесперспективный путь, где мы проиграем и четвертую мировую холодную войну в крайне невыгодных для России условиях. По сути дела, российская интеллектуальная элита сама не формирует знания, а лишь заимствует их на Западе из-за комплекса неполноценности, повторяя тупиковый путь советской «прогрессивной научной общественности». В 70-е-80-е годы речь шла о загнивающих США и Европе, которые, правда, почему-то приятно пахли. Сейчас Европа находится в системном кризисе, устарев и отказавшись от традиционализма, а США вот-вот падут. Однако факты доказывают обратное. Именно Россия находится в системной стагнации. Приведу несколько примеров. С 1994 года по 2013 год Европейский союз увеличился с 12 до 28 стран. Сейчас численность населения ЕС превышает 570 миллионов человек. Чтобы достигнуть своих естественных пределов, присоединив Украину, Молдавию, ряд балканских стран и т. д., нужно «ассимилировать» еще всего 80 миллионов человек. Очевидно, что это вполне по силам для ЕС. В то же время, Россия и Белоруссия более десяти лет говорят о едином государстве, но так и не могут объединиться. Даже ярые сторонники постсоветской интеграции вынуждены признать, что «батька» Александр Лукашенко просто не захотел объединяться с «коррупционным государством». Это означает, что счет, к сожалению, 16:0 в пользу «загнивающей Европы». Историки насчитали за последние 50-60 лет пять приступов шизофренического обострения пересудов об американском упадке. Запуск СССР первого спутника («догнали и перегнали»), вьетнамская война (мы победили США), стремительный экономический подъем Японии в 80-х годах («бледнолицые янки отстали от желтолицых самураев»), в начале нулевых Америка завязла в Ираке и Афганистане (супердержавы больше ничего не могут), и, наконец, сейчас – экономический рост Китая и супердолги США (Ротшильды и Рокфеллеры довели Америку до ручки).Действительно, доля Америки в мировой экономике постепенно сокращается. За последние 50 лет она снизилась с 37,7 до 25,4 процента. Кстати, доля России в относительных цифрах упала намного больше: с 6,9 до 2,8 процента. И тут прав историк Ч. Краутхаммер, который в 1991 году написал: «Если бы Римская империя рушилась теми же темпами, какими сдает свои позиции Америка, вы бы, скорее всего, читали эту колонку по-латыни». Мы хороним Европу и США на каждый их «чих». Хотя впору сетовать: нам бы их проблемы! Что же мы сами имеем, заявляя себя великой державой? Доля России в валовом мировом продукте всего лишь 2,8 процента. Действительно, у нас от 20 до 25 процентов всех запасов природных ресурсов. Но у нас лишь 2 процента населения. Мы не способны освоить примерно 60 процентов своей территории. При этом 75 процентов экспорта — это газ, нефть, руда, уголь, лес и т. д. Много раз уже говорилось, что мы практически не производим сотовые телефоны, компьютеры, высокотехнологичное медицинское оборудование и даже … фотоаппараты. В плену древних теорий Мы находимся в плену очень старых теорий и предрассудков. Один из них ярко проявился после присоединения Крыма. Вот, мол, наконец-то мы стали возвращать свои исконные территории, прирастать населением. Но ведь всего чуть более 20 лет назад мы абсолютно философски «сбросили» огромные территории – исконные и не очень. Практически никто по этому поводу особо не переживал. Отмечу, что после 1945 года в мире (за исключением, наверное, Африки и Ближнего Востока) не было войн за жизненное пространство, за захват территорий, богатых природными ресурсами, полезными ископаемыми. Мир изменился, все поняли, что экономически выгоднее купить газ или нефть, уголь или металлы за любые деньги, чем воевать за них. В конце концов, дешевле в сотни раз купить элиту, чем тратиться на войну. Более того, современные политики и экономисты хорошо понимают, что содержать территорию — это большая финансовая нагрузка. Поэтому Россия не осваивает 60 процентов своей территории и «белые пятна» только увеличиваются. Сельские земли практически обезлюдели. Из-за глобализации границы становятся прозрачными. Жить можно где угодно, отдыхать тоже. Да, остается актуальный фактор увеличения населения. Но что мы видим в России? Наблюдается постоянный отток населения. Ранее это называлось «утечкой мозгов». Сейчас это можно определить как утечку энергичных, эффективных, конкурентоспособных россиян, которые не видят у себя дома возможностей для реализации. Открытые источники сообщают, что в 2008 – 2011 годах отток населения составлял всего 40 тысяч человек, в 2012 он вырос до 122,8 тысячи россиян. В 2013 был поставлен антирекорд – 186,4 тысячи. Это означает, что за 10 лет мы обнулим столько весьма качественного «человеческого материала» (увы, без горькой иронии не обойтись), сколько присоединится к нам с Крымом. Похоже, через 10 лет мы потеряем единственный стратегический плюс, полученный от мирного приобретения исконных земель. А мы всё находимся в плену теорий из-за устаревших аргументов. Мол, в 1941 году нас спасли в том числе и широкие просторы, которые помешали Германии на марше взять Москву. Тогда уж надо благодарить Деда Мороза, который остановил немцев еще и под Сталинградом. В свое время мы несколько десятков лет считали истиной в последней инстанции марксизм, экономическую теорию середины 19 века. Есть и сейчас попытка вернуться к Карлу Марксу. Во время финансово-экономического кризиса 2008 – 2009 годов мы с восторгом воспринимали то, что на Западе вдруг опять стали переиздавать книги Маркса. Проблема не в бородатом классике, а в нас. Мы выхватываем какую-нибудь теорию подревнее и начинаем только на нее молиться. Ровно то же самое происходит и с геополитикой. Сейчас у нас в огромном почете концепция Хартлэнда, которая впервые сформулирована на рубеже 19 и 20 веков в работах британского ученого Макиндера. Она появилась после периода интенсивного строительства железных дорог. Мол, теперь доминирование будет не за морскими державами, а за континентальными государствами, которые пересекаются железными дорогами. И что? «Железки» так и не стали главными артериями мировой экономики. А морские державы так и доминируют в мире до сих пор. Но мы тешим себя тем, что Хартлэнд — это наше всё. Только железные дороги в нашем сознании заменены трубопроводами, по которым перекачиваются нефть и газ. Опять мы, по сути, смотрим в прошлое, опираясь на древние теории. А надо смотреть вперед. Кого бы еще «завиноватить»? В последние годы россиян убедили, как и в советские времена, в том, что все проблемы приходят к нам извне. Кризис 1998 года, который закончился дефолтом, пришел из Юго-Восточной Азии. Кризис 2008—2009 годов — это дело рук США и Европы. Еще ранее, в 1991 году, Советский Союз развалился из-за заговора американцев и «саудитов», которые обрушили цены на нефть. Вот и сейчас могущественные враги и конкуренты России, убоявшиеся ее «поднятия с колен», якобы опять приготовили заговор. А ведь дело в другом. В уязвимости сырьевого характера российской экономики. Так случилось, что нефтяной рынок крайне нестабилен, волатилен. И если мы привязаны к сырью и продуктам первого передела углеводородов, то эта нестабильность для нас неизбежна. Те, кто производит продукцию третьего-четвертого передела, как выясняется, почти не зависят от цен на нефть. За годы (примерно 12-14 лет) дорогой нефти Запад адаптировался к этим высоким ценам. В том числе из-за масштабных программ энергоэффективности. Приходилось встречать цифры: мол, в сегодняшней Германии количество машин значительно увеличилось по сравнению с ФРГ в 1974 году, но потребление бензина уменьшилось на 20 процентов. Это и позволяет Западу обращать мало внимания на высокие цены на углеводороды, а мы на этом зациклены. Это означает, что проблема не в «спецоперациях врагов извне», а в структуре российской экономики. Ведь период высоких цен на энергоресурсы был чуть ли не идеальным для повышения уровня жизни россиян, накопления государственных резервов, положительного сальдо во внешней торговле и т.д. Но все хорошее когда-нибудь кончается. А если мы такие великие, если у нас уже сейчас могущественная сверхдержава, то давайте проявим это. Политическими рычагами повысим цены на нефть. Через экономические рычаги (ведь мы один из крупнейших экспортеров «черного золота») сделаем то же самое. Но вдруг выясняется, что у России нет ни политического, ни экономического влияния на цены на нефть, которые скачут порой даже от какой-то мелкой турбулентности на Ближнем Востоке. Где же наша мощь и сила? Непонятно. Независимые и ненужные? Итак, все влияют на всё (даже, оказывается, от Ливии во многом зависят цены на нефть), а мы как бы в стороне. Действительно, независимость от других стран в политике у нас есть. Но незаменимости для мира Россия не имеет. Если брать экономику, то практически весь мир только и думает о том, чтобы «заменить» нас из-за российских «политических понтов». Ищут другие источники газа, нефти, металлов, вооружений. Запад удивленно смотрит на Россию. Буквально 20 лет назад «могущественный» Советский Союз не просто проиграл третью мировую холодную войну, но и распался на 15 кусков, из которых около десятка представляют собой несостоявшиеся государства. Это тоже говорит о реальной силе СССР. И вот Россия, только выбравшись из второго десятка государств, находясь на восьмом месте в мире (Советский Союз при всех проблемах был на втором месте), не прочь ввязаться в четвертую мировую холодную войну. И мы ее опять проиграем! Но дело не только в этом. Лет на 15-20 «пролетим» мимо нового технологического рывка, в котором мы можем участвовать только в сотрудничестве с Западом, а не с Китаем. Европа нам не конкурент. Там развиваются высокотехнологичные производства, а промышленные производства переносятся вовне. В том числе в Россию. Это означает, что мы могли бы стать для Европы тем, чем стал Китай для США: «промышленной мастерской». А вот для Китая мы в этом качестве потенциальный конкурент. Там это понимают. И мы практически не видим переноса китайских предприятий в Россию, а из Европы инвестиции реального сектора сюда валом валят. Это очевидно и по ситуации в Нижегородской области. У нас много европейских инвесторов, но ничего не слышно о китайских производствах. Хотя говорили о том, что они будут рыбу у нас в регионе разводить, проникая хотя бы в сельское хозяйство. Однако даже этого нет. И зачем нам такой «поворот на Восток»? Путин — хорошо, но этого мало У России полно проблем. Президент Владимир Путин сцементировал страну, кнутом и пряником усмирил окраины. Но что будет дальше? Слабости рано или поздно проявят себя. Недавно прочитал фантасмагорическую книгу об отделении Калининградской области от России. Значит, какие-то центробежные мысли у кого-то начинают проявляться. Более серьезный аналитик рассуждает о том, что преференции Крыму наверняка отразятся на социальной ситуации в Калининградской области, которая из-за «крымско-украинских санкций» получила, как приходилось слышать, наиболее тяжелый удар. Но почему-то в «янтарный край» миллиарды долларов никто вкладывать не собирается, в отличие от Крыма. Несистемная оппозиция мечтает «о России без Путина». Властная тусовка, не понимая, что она тем самым акцентирует внимание на зыбкости ситуации в стране, заявляет: «Без Путина нет России». Нужна более широкая база для устойчивости и стабильности государства Российского. Иначе без Путина мы все пропадем.