Множество сотрудников системы ФСИН из-за закрытия колоний может в ближайшее время остаться без работы и средств к существованию. Особо остро проблема стоит в удаленных поселках. Работники нижегородской колонии № 10, в которой содержатся туберкулезные больные, начали подготовку к серии акций протеста: от пикетов до массовой голодовки. Тюремщики протестуют против закрытия своего учреждения, которое является градообразующим предприятием в поселке Черемушки Варнавинского района Нижегородской области. Из 360 жителей более 200 служат в колонии. Примеру коллег могут последовать сотни сотрудников ведомства из других колоний Нижегородской области. Тучи над жителями поселка Черемушки начали сгущаться в середине 2013 года. Тогда руководство Федеральной службы исполнения наказаний России объявило о планах закрытия 170 исправительных колоний по всей стране. В список попало и лечебно-исправительное учреждение № 10, в котором работает большинство черемушкинцев. — Если исчезнет градообразующее ЛИУ-10, то прекратит свое существование и наш поселок, а это 354 человека, из которых 53 ребенка, — возмущается мать-одиночка Светлана Слепко, возглавляющая профсоюз работников учреждения. — Страшно даже представить, во что превратится наша жизнь, если не будет основного и практически единственного места работы. Черемушки — поселок отдаленный, расположенный среди непроходимых нижегородских лесов и болот. До райцентра отсюда 130 км, до областного центра — более 200. И никакой другой работы, кроме как в колонии, по словам местных жителей, в округе нет. — При этом мы все привязаны к своему жилью, у некоторых даже ссуды за квартиры, — рассказывает коллега Слепко Оксана Крючкова. — Сейчас закроют колонию, и нам просто будет не на что кормить детей. Как лично я смогу объяснить своему ребенку, что у меня нет денег не только на игрушку, но даже на еду? ЛИУ-10 было образовано в 1935 году и имеет статус лечебного учреждения для больных активным туберкулезом легких с тяжелой формой заболевания. С этого времени колония стала градообразующим предприятием. В поселке были открыты школа и детский сад для детей сотрудников. В самом учреждении действуют швейный цех, автомастерская. — В прошлом году у нас были отремонтированы все корпуса для амбулаторных больных, завезено новое оборудование. А теперь вдруг всё это начинают демонтировать, а заключенных переводить в другие учреждения. При этом официального приказа о закрытии колонии нет, — рассказывает один из ее оперативных сотрудников. — При лимите наполняемости 1015 человек у нас осталось 250 осужденных. Возникает вопрос: зачем надо было вкладывать средства в ремонт колонии? По словам одного из офицеров ГУФСИН Нижегородской области (этому управлению подчинена колония), младший начальствующий состав учреждения находится на взводе. — Люди ежедневно, выходя на службу, получают оружие, и неизвестно, что может прийти им в голову, когда они все находятся в стрессовом состоянии из-за предстоящей потери работы, — говорит он. По словам лидера профсоюзной организации, сотрудники колонии уже обратились к президенту России, руководству ФСИН, губернатору области Валерию Шанцеву, а также к депутатам Госдумы и в областную прокуратуру с просьбой остановить ликвидацию градообразующего учреждения. Между тем в Нижегородской областной прокуратуре, изучив жалобу сотрудников ФСИН, ответили, что решение вопроса не в их компетенции. Сейчас работники колонии ждут комиссию из Москвы, которая должна разобраться в ситуации. Но нервы тюремщиков уже на пределе. — Мы уведомили руководство, что если ситуация не изменится, то 28 марта мы начинаем бессрочную голодовку, — говорит Слепко. В Главном управлении ФСИН по Нижегородской области комментировать ситуацию вокруг ЛИУ-10 отказались. Однако заявили, что все сотрудники, попавшие под сокращение, будут трудоустроены. Cитуация с Черемушками в Нижегородской области не единичная. Всего здесь 8 районов с колониями. Беда в том, что все учреждения также являются градообразующими. Закрытие колоний может спровоцировать рост безработицы в и без того депрессивных поселениях. Если перестанут существовать учреждения, то умрут и поселки. Между тем в 2013 году ФСИН заявляла о намерении в ближайшие три года закрыть 170 учреждений. Часть из них в Нижегородской области. Правозащитник Валерий Борщов уверен, что отдаленные колонии просто необходимо закрывать, но при этом у руководства ФСИН должна быть программа по переселению сотрудников ликвидируемых колоний. — До так называемых лесных лагерей редко доезжают проверяющие, — говорит Борщов. — И очень вероятно, что в этих зонах творится реальный беспредел. Однако, прежде чем закрывать эти лагеря, надо создать программу переобучения и при необходимости — переселения персонала. А заниматься этой проблемой должна ФСИН. Кидать на произвол судьбы своих собственных сотрудников в лесной глуши ни в коем случае нельзя. Правозащитник Борис Пантелеев считает, что часть колоний можно было бы не закрывать, а перепрофилировать. — У нас в стране в одних регионах переизбыток колоний, а в других нехватка, — поясняет он. — Например, в некоторых регионах нет колоний особого режима, поэтому осужденных увозят отбывать наказание в другой регион, хотя по российским законам они должны отбывать наказание по месту жительства. Кроме того, по словам Пантелеева, отсутствует прозрачность в решениях по закрытию колоний. И порой бывает непонятно, почему руководство ФСИН закрывает именно это учреждение, а не соседнее. Претензии к ФСИН накопились и по другому поводу. Участились многочисленные жалобы рядовых служащих. С начала года в системе ФСИН произошло сокращение. Теперь контролеры вынуждены работать за себя и за того парня. При такой же зарплате. В частности, такие сигналы поступают из СИЗО №1 по проспекту Гагарина, 26 (Нижний Новгород). Мы следим за развитием событий.