Что-то нехорошее творится последнее время с нижегородскими многодетными семьями. На фоне дикости, сотворенной пресловутым Олегом Беловым со своими шестерыми детьми, как-то незамеченным прошел суд над семейной парой из Сосновского района, заморившей новорожденную дочь в подполе собственного дома. Еще одна многодетная мамаша свою кровиночку просто и без изысков придушила и выбросила. Но обо всем по порядку. Такие гуманные дочеубийцы Жили себе в Сосновском супружники Николай и Вера Ш. Люди уже не молодые: оба пятый десяток разменяли; во всем справные и положительные. Пили редко и в меру, Вера всю сознательную жизнь на местной ферме скотницей работала, Николай — механизатором. И еще было у них четверо детей. Что для российского села нынче скорее редкость, чем правило. Ведь приходится в первую очередь задумываться, на какие шиши спиногрызов своих поить-кормить-одевать, в жизни пристраивать. Вот у того же Николая зарплата — аж целых 7 тысяч рублей была. У Веры чуток меньше. И как вшестером на 12 тысяч жить? По 2 тысячи деревянных на каждого в месяц получается. Ах, да, государственные выплаты еще на ребятишек. Хорошо, 2,5 тысячи в месяц на нос. Можно на них прожить? Городской житель точно ноги протянет. А на селе оно попроще: хозяйство свое (за которым тоже уход от зари до зари нужен), родители, коли живы, помогут. Так и у Веры с Николаем было. Вроде дети не голодны и не в обносках, а предел прочности уже исчерпан. И сильно перепугалась женщина, когда поняла, что забеременела. Так получилось, что в свое время операцию она перенесла по женской линии, и сказали доктора, что родить Вера больше уже не сможет. Вот и не предохранялись они с мужем во время любовных утех. И вон оно как вышло! Первые месяцы боялась даже заикнуться Николаю о внезапной проблеме. Прибьёт, как есть прибьёт! Однако ж непонятно: что мешало аборт-то сделать?! Сейчас это не запрещено, и родные поймут. Но пришло время, когда скрывать пузо стало невозможно и абортироваться поздно. После затяжного скандала с женой Николай подвел черту: «Что хочешь делай. Не прокормим мы пятого». По сути, тогда он вынес приговор своей неродившейся дочери. К сроку разрешилась Вера девочкой. Сделала она это дома, в туалете, при помощи Николая. Он же перерезал пуповину. Убить ребенка самолично все ж ни у кого из супругов рука не поднялась. Решили, что за них это сделают голод,холод и крысы. Николай взял девочку, спустился в подпол и бросил ее в картофельную яму (вот интересно, удайся их план и не угоди они под суд, с каким бы чувством кушали картошку, на которой умерла их дочь и тельце ее разодрали пасюки?). Еще дважды за ночь спускался он в подпол: любопытствовал, жива ли еще. Девочка оказалась живучей: почти сутки в ней теплилась жизнь. Только отошла в лучший мир, внезапно поплохело Вере. Послед плода и остатки пуповины остались у нее внутри, и начались адские боли в животе. Николай повез жену в больницу. Врачам сказали, будто случился выкидыш. Те не поверили, видя, что пуповина чем-то аккуратно перерезана. Веру оставили в стационаре и начали донимать вопросами о том, что же это за странный такой выкидыш был. Не выдержала женщина и во всем призналась. Врачи, само собой, в полицию доложили. Пришел участковый в адрес, а там обычно редко пьющий Николай в одиночку за бутылкой сидит. Дочь, стало быть, поминает. Увидев полицейского, всё понял. Спустился в подпол и вынес окоченевший трупик. Когда криминалисты осмотрели его, то никаких повреждений действительно не нашли: правду супруги сказали, что рук на девочку не поднимали, а просто заморили ее голодом и холодом. Суд решил, что за столь «гуманное» умерщвление собственного ребенка Николай достоин 7 лет колонии особого режима. Вере повезло больше: тоже 7 лет, но условно. Решил судья, что хоть и виновата она не меньше мужа, но кто ж тогда оставшихся четырех детей воспитывать будет? Отомстила дитю за нескладную жизнь А вот 32-летняя Ирина О. псевдогуманизмом не заморачивалась. Убивала нежеланную дочь хладнокровно и расчетливо. Сама Ирина родом из Княгинина. Вроде интеллигентная дамочка, юрист и экономист по образованию, уже состоявшаяся мама двоих детей. Было одно существенное «но»: не складывалась у нее жизнь, как мечталось в юности. Вместо принца на белом коне первый муж, ежедневно надирающийся до белой горячки. Ранний ребенок, подгузники, распашонки вперемежку с конспектами. Развод. Преждевременная смерть отца, доходы которого позволяли снимать в областном центре нормальную квартиру на время учебы и жить относительно безбедно. Мама так обильно помогать Ирине не могла. Разве что сына забрала к себе в Княгинино, чтобы дочь спокойно второе образование получала. Пришлось из квартиры в центре города съехать в убогую комнатушку в коммуналке на улице Космонавта Комарова (Ленинский район). Появился сожитель. Потом ребенок от него. Что в материальном плане Иринину жизнь лучше не сделало: гражданский муж зарабатывал копейки, а у самой дипломированной юристки-экономистки с работой вообще полная засада была. Сейчас ведь не столько корочки нужны, сколько опыт работы. Его-то у Ирины как раз и не было. Решив, что напрасно потратила лучшие годы своей жизни на изучение никому даром не нужных теорий, она плюнула на все и устроилась воспитательницей в детский садик. Там и работала последние лет 5-6. Но известно, какой там доход: ни-ка-кой! А тут новая беременность. И опять почему-то горе-мамашка не желает избавиться от дитя относительно цивилизованным способом. Ежели аборта боишься, в роддоме откажись, что ли. Ан нет, не ищут дамочки легких путей. Ирина тоже решила поиграть в штандартенфюрера и говорит, что до самых родов смогла скрывать округлившийся живот от сожителя. Верится в это с трудом. Возможно, ее друг просто не хочет иметь ничего общего с этой мерзкой историей. Как бы то ни было, Бог им судья. Дальше, по словам Ирины, события развивались следующим образом. Чувствуя, что рожать придется со дня на день, она взяла в детсаду административный отпуск. Гражданского супруга со вторым ребенком попросила поехать к маме в Княгинино. Мол, надо там срочно баньку подправить, а то того и гляди развалится, да и братишкам пообщаться нужно. Так и разродилась в одиночестве. Перед этим приготовила удавку из шелкового пояска от халатика. Ею дочку и умертвила. Тельце завернула в старое полотенце, которое в последнее время ввиду своей ветхости использовалось как половая тряпка. Получившийся сверток упаковала в полиэтиленовый пакет и стала ждать ночи. После полуночи отнесла его на пустырь на соседнюю улицу Чугунова. Ирина хорошо знала, что на пустыре этом обитает огромная свора бездомных собак, и надеялась, что к утру голодные псы не оставят от мертвой девочки даже воспоминаний. Но тут убийца просчиталась. Собакины, конечно же, уделили непонятному свертку должное внимание. Однако жрать труп не стали. То ли не голодны были, то ли к человечине не приучены, то ли совести у них было побольше, чем у человеческой самки Ирины. Пакет они распотрошили, выволокли на пешеходную дорожку, где и оставили всем на обозрение. Первых же случившихся на тропинке поутру граждан эта находка неприятно шокировала. За дело взялась полиция. Тут дело нехитрое, но кропотливое. Нужно окрестные дома обойти, порасспрашивать жильцов, кто из их соседок беременной ходил, а потом чудесным образом «все рассосалось». Для порядка проверить состоящих на учете по беременности у участкового гинеколога. В общем, муторно это, беготня сплошная и заведомо безрезультатная, если у преступницы ума чуть больше, чем у курицы, и трупик она привезла совсем из другого района города. Кстати, именно по этой причине дело чуть не стало «глухарем»: Ирина унесла трупик от дома, где снимала комнату, достаточно далеко, и квартал, где она обитает, копы не «отрабатывали». А вот садик, где убийца работала воспитателем, аккурат неподалеку от пустыря расположен. И зашедшему туда для порядка участковому коллеги Ирины рассказали о странностях в ее поведении. Видно же, что беременная, а она отнекивается, на нарушенный обмен веществ в организме ссылается. Знаем мы такой «обмен веществ»! А тут вроде рожать ей уже пора, так она не в декрет по справке от гинеколога, а в административный уходит. Непонятно. Непонятно стало и копам. Решили навестить Ирину. Та открывает дверь бледная, еле на ногах стоит, весь низ ночнушки кровью заляпан. И никакого живота. Ну, ее с порога и спрашивают: куда ребенка дела? Та во всем и созналась. Говорит, что осознанно дочку убила. Дескать, не потянула бы она еще один лишний рот в семье. Да и обузой бы в личной жизни третий ребенок стал: сбежал бы от эдакой оравы ее сожитель... Александр КОБЕЗСКИЙ