У 20-летнего Евгения А. с улицы Зайцева (Сормовский район) контры были со всем миром, включая собственных родных. Он считал, что в свое время аист попутал семьи и родиться он должен был как минимум в семье функционера «Единой России», на худой конец, самого завалящего олигарха, но уж никак не в семье воспитательницы детского сада. Однако ж несомненно принадлежавшие ему магараджи и слоны (ну, или кортеж с мигалками и белоснежный лимузин) пока где-то задерживались безо всяких на то уважительных причин. Чтобы как-то развлечься и заявить о себе миру, начал Женя барыжить наркотой. Но неудачно. Был пойман с поличным копами и условно осужден ввиду своей молодости, незначительных размеров изъятой дряни и первого попадоса. А также, что гораздо неприятнее и обиднее, нещадно выпорот отчимом его старым армейским ремнем при молчаливом одобрении воспитательного процесса мамой. Неизвестно, что подвигло Женю забыть о карьере наркобарона — приговор суда или долго не сходившие с ляжек отпечатки звезд с серпом и молотом (автор склоняется к мысли, что последние). Как бы то ни было, паренек завязал шутки шутить с Уголовным кодексом. И начал тупо бухать. Что не радовало ни того же отчима, ни Женину маму. Достали они его своими упреками в дармоедстве и никчемности. Паренек пытался оправдаться тем, что со среднешкольным образованием рулить «Майкрософтом» его не берут. Но в конце концов (определяющим фактором стали слова мамы о том, что больше кормить великовозрастного недоросля тут никто не станет) пересилил себя и устроился охранником в расположенный рядом магазинчик. Однако ж квасить не прекратил. Мама с отчимом не понимали: где деньги-то берет, если зарплату еще не получал, а каждый день с работы в соплищу приходит? Выяснилось это как раз после получения той самой первой зарплаты. Домой Евгений пришел опять нажратый и с тремя тысячами рублей. Мама не поверила, что нынче существуют такие зарплаты, и отправилась в лабаз качать права. Там ее праведный гнев остудили, сказав, что зарплата у ее сынишки не 3, а 12 тысяч рублей. Просто все остальное с него удержали за ежедневно берущуюся «в счет зарплаты» выпивку для самого Евгения и его бесчисленных опоек-друзей. Когда мама в состоянии раненной копьем в попу драконицы вернулась домой, то увидела, что Женя как ни в чем не бывало кушает себе на кухне перловку с тушенкой, догоняется пивком и смотрит по телевизору какое-то интересное кино. Много всего (ну, не можем мы воспроизвести ее спич на страницах газеты, поскольку там даже нет букв печатных) проорала родительница своему непутевому сыну. А потом схватила тарелку с кашей и выбросила ее в мусорное ведро. Мол, не заработал на ужин, поросенок неблагодарный! Женя, придерживающийся общеизвестного из советского кинематографа кредо «Кто не работает, тот ест!», достал тарелку поглубже и налил в нее куриного супа. Поскольку материнские ярость и обида не утратили своей остроты, то и более глубокая тарелка вместе с ее содержимым повторила путь каши. Оставшийся без первого и второго блюд (компот в тот вечер в семейное меню внесен не был), Евгений, в свою очередь, начал кричать на маму подцензурными словами и даже толкнул ее. Отчим, который в спальне смотрел не менее интересный футбол, вышел посмотреть, чего там на кухне за война и немцы. Вникнув в ситуацию, попытался, как и пять лет назад, рукосовательски призвать пасынка к смирению и раскаянию. Успешно завершив, как ему показалось, внушение, приемный родитель повернулся к выходу, намереваясь вернуться к просмотру пинания одного мяча двадцатью двумя мужиками, но не тут-то было. Пасынок поднялся с пола, утер кровавые сопли, схватил нож и дважды воткнул его в отчима. Один раз в спину, второй в шею. Последний удар пришелся в яремную вену, перерезание которой уменьшает шансы на выживание в несколько раз меньше нуля. Вообще, трупов могло быть и два. Но мама Евгения, понимая, что теперь добрый сынок припорет ножиком ее, выскочила из квартиры и, заперев дверь, оставила ключи в замке. В силу чего выбраться наружу убийца уже не мог. А мать позвонила к соседям, попросила вызвать полицию. Когда приехала опергруппа и женщина открыла дверь, копы застали Женю доедающим кашу с тушенкой прямо из кастрюли. Лежащий рядом труп отчима и залитый его кровью пол кухни парняге абсолютно не портили аппетит.