130 лет назад в России были «навсегда» уничтожены кабаки В культовой комедии «Операция «Ы», вышедшей на экраны в 1965 году, проворовавшийся заведующий торговой базой нанимает троицу жуликов – Труса, Балбеса и Бывалого, чтобы те инсценировали кражу со взломом и тем самым спасли его от ревизии. Во время подготовки к операции Трус, которому была отведена роль усыпить сторожиху хлороформом, задает вопрос: «Как пройти в библиотеку?» А директор базы с возмущением заявляет: «В три часа ночи?! Идиот!» И действительно, какая библиотека в три часа ночи? На самом деле за 60 лет до выхода фильма такой вопрос мог показаться вполне уместным. ЦАРЬ-АЛКОГОЛИК РЕШИЛ ИСКОРЕНИТЬ АЛКОГОЛИЗМ В России исторически сложилось, что практически каждый правитель пытался бороться с «главным социальным злом», то есть пьянством. Не был исключением и царь Александр III, который при этом сам изрядно закладывал за воротник и даже таскал легендарную «фляжку в сапоге», с помощью которой ежедневно, а порой и ежечасно снимал стресс после «трудной работы». Мало кто знает, что именно знаменитому «миротворцу» принадлежала идея продавать водку в привычных нынче бутылках. До этого сорокаградусной торговали лишь в кабаках и только чарками и ведрами! Всё купленное, как правило, выпивалось прямо в заведении, ибо идти по улице с ведром водки было как-то некрасиво. Вдруг расплещешь? При этом главной целью нововведения было вовсе не развитие бутылочной промышленности, а приучение народа пить водку дома. Мол, нечего в кабаке нажираться, купил «четвертину» и иди в хату. Стоит ли говорить, насколько это не соответствовало исконным русским традициям?! Ведь дома мужика ждали злая жена или мать, посему и было принято напиваться в компании, а уже потом являться (или приползать) домой. Однако Александр III не остановился на достигнутом, решив попросту ликвидировать в России кабаки как «традиционные рассадники пьянства». Вместо них учреждались казенные винные лавки, в которых спиртное продавалось только навынос. По специальному разрешению торговать водкой разрешалось также в трактирах, железнодорожных буфетах, фруктовых и бакалейных лавках. Репрессивные меры в России традиционно пытались совмещать с созданием некой альтернативы. В данном случае старались перевоспитывать население, отучая его от дурных привычек путем создания «альтернативы алкоголизму». Некоторые деятели наивно полагали, что народ тянет в питейное заведение не само вино, а по большей части «потребность в общении». Мол, люди склонны соединять общение с потреблением чего-либо съестного или напитков. Этим, дескать, и определяется привлекательность «мест продажи питий». В 1886 году практически все кабаки в стране были закрыты, а вместо них стали массово открываться «чайные». К началу ХХ века в стране было уже почти 2000 подобных заведений, в которых посетителям предлагали дешевый чай с бутербродами, а также настольные игры. Понятно, что торговля чайком по доходности не шла ни в какое сравнение с торговлей водкой и все чайные были дотационными. Именно в рамках антиалкогольной кампании (точнее, кампанейщины) родилась еще одна идея – так называемых «народных домов», эдаких центров массового культурного досуга для народа. Первое такое заведение открылось в столице, второе – в Нижнем Новгороде (ныне – оперный театр). ЭТО Ж ВАМ НЕ КАБАК КАКОЙ! Уже давно известно, что ликвидировать и даже сократить пьянство административными мерами невозможно. Ибо они нисколько не устраняют сами причины этого зла, а во всех случаях направлены лишь против его конкретных проявлений. Пьяниц попросту выгоняли с «насиженных мест» и гнали в подворотни, кусты и подпольные притоны. И то в основном в крупных городах. А что касается народных домов, которые, по сути, насаждались «сверху», то по ответной инициативе «снизу» стали создаваться альтернативные народные дома пьянства! Они представляли собой некие «клубы», замаскированные под разного рода культурные заведения, даже библиотеки. Так, в селе Сормово сразу после ликвидации кабаков возникло сразу несколько весьма своеобразных заведений. Что собой представляло одно из них, очень красочно описал журналист «Нижегородского листка», решивший провести своего рода расследование. Примечательно, что товарищ подписывался коротким псевдонимом из одной буквы «Х». «Было 10 часов вечера, – писал журналист. – Пройдя два каких-то закоулка, мы очутились перед двухэтажным деревянным зданием, верх которого сиял огнями, и оттуда доносились на улицу какой-то гул и шум, напоминавшие прилив морских волн. Поднимаемся по темной и вонючей лестнице на второй этаж и, предупрежденные красноречивой надписью на клочке бумаги: «Звонок. Звоните за проволоку», прибитом к двери, освещенной коптящей лампочкой, – дергаем за проволоку. Дверь открыл какой-то маленький, юркий, с черной бородой человечек и моментально скрылся в соседнюю комнату, из которой доносились гул множества голосов, стук бильярдных шаров и вырывались удушливые клубы табачного едкого дыма. Стены прихожей были сплошь завешаны верхней одеждой и шапками, а на грязном полу в хаотичном беспорядке валялись калоши. С трудом найдя место для своих пальто, мы вошли в небольшую комнатку, уставленную по стенам шкафами, наполненными книгами. Там виднелись тома с произведениями Пушкина, Лермонтова, Гоголя и других известных русских и зарубежных писателей. Над продолговатым столом, поставленным посередине, свешивалась лампа с разбитым колпаком. За столом сидели трое субъектов, которые, немилосердно дымя папиросами и распивая пиво, оживленно разговаривали о бурах и англичанах (в это время шла Трансваальская, она же англо-бурская, война. – Прим. авт.). – Это библиотека, – шепнул мой провожатый. Входим в следующую комнату – надо понимать, «читальный зал». На пороге я на одно мгновенье приостановился и… чуть было не предался постыдному бегству, так как представившаяся моему взору картина настолько напоминала физиономию низкопробного трактирчика на Балчуге в праздничный день, что во мне невольно зародилось сомнение, не обманул ли меня мой знакомый… Представьте себе комнату средних размеров, сверху донизу наполненную густыми волнами табачного густого дыма. В двух диагональных углах установлены круглые столы, покрытые зеленым сукном, за которыми заседает в общей сложности до 30 человек играющих. В остальных двух углах стоят четырехугольные столики, нагруженные графинами с водкой, окруженными рюмками, с небогатым закусочным ассортиментом (яйца, селедка, маринованные грузди, сыр, колбасы и вобла). Средину комнаты занимает огромный квадратный стол, загроможденный пивными бутылками, стаканами, подмокшими газетами и подмокшими журналами (а чему удивляться, как-никак библиотека! – Прим. авт.), забросанными окурками папирос. Жара тропическая, духота невозможная». То есть если бы в заведение пришли полиция или какие-то другие проверяющие, посетители всегда могли взять в руки «подмокшие» журналы либо томики Пушкина и заявить: «Мы сюда читать пришли! Это ж вам не кабакъ какой, а, как там ея, библиотека… А журналы мокрыя, потому что жарко тут, руки у нас потеютъ!» «ЭКСПАНСИВНЫЯ, РАСКРАСНЕВШИЕСЯ ЛИЦА «ЧИТАТЕЛЕЙ» Далее журналист Х описывал типичных посетителей «читального зала»: «Экспансивныя, раскрасневшиеся лица «читателей», лихорадочный блеск глаз, дрожащия от волнения и азарта руки, загребающия медныя марки или отсчитывающия круглыя или овальной формы металлическия штучки, звон золотых и серебряных монет, смешанных с марками, – все это производило впечатление какого-то игорного притона. В соседней комнате происходила бильярдная игра. Почти все пространство комнаты занимал большой бильярд, вокруг которого с киями в руках расхаживало несколько человек. На лавках и стульях расположились вдоль стен со стаканами в руках зрители, следившие за ходом игры. Среди публики то и дело шмыгал юркий человечек, отворивший нам дверь. Он по требованию посетителей то приносил на тарелке (нет, вовсе не книги! – Прим. авт.) закуску к водке, то откупоривал бутылки, то швырял на стол к играющим коробки с папиросами». Как оказалось, этот «юркий человек» был не кто иной, как фиктивный владелец «библиотеки», на имя которого выдали патент на право торговли пивом. Таким образом, «клуб» на деле был не чем иным, как замаскированной пивной, а точнее – банальным кабаком. Каковые царское правительство полностью изжило! Интересно, что «библиотека» имела сложную иерархию. Там были свои «старшины» и «пайщики». На средства последних и были приобретены книги, журналы, бильярд, игорные столы, мебель и прочее. «Пай стоит 15 рублей, – продолжал свой рассказ Х. – Всякий заручившийся таким пайком считается членом клуба. Кроме того, существуют еще «гости» из служащих же завода, которые за право посещения этого клуба и пользование библиотекой ежегодно уплачивают трехрублевый членский взнос». Члены «клуба» или пайщики «библиотеки» пользовались разными преимуществами и привилегиями перед «гостями». Правда, опять же, не в праве вне очереди почитать книгу или газету. Например, пайщику, желавшему сыграть в бильярд, предоставлялась возможность играть не в очередь, вследствие чего «гостю», записавшемуся на специальной доске, порой весь вечер не удавалось провести ни одной партии. Кроме того, члены клуба могли играть и в карты, и в бильярд всю ночь напролет, тогда как гостям разрешалось пребывать в заведении только до часа ночи. Таким образом, заданный в 3 часа ночи или даже в 5 часов утра вопрос «Как пройти в библиотеку?» был вполне адекватным!