Честно говоря, изучая материалы перед написанием данной статьи, поначалу пожалел, что фамилия моя не Малдер, а рядом нет умненькой симпатяжки Даны Скалли. Уж очень история выходила мистическая. В которой перемешались в кучу пропавшие люди, подмененные покойники, психи, серийные маньяки и отчаявшаяся, разыскивающая своего сына женщина… Сама Ольга Воронова родом из небольшого поселка Шайгино в Тоншаевском районе. Вместе с 24-летним сыном Сашей какое-то время назад перебралась в областной центр. Жили на сормовской окраине в районе остановки «Улица Ясная». Работала Ольга администратором Сормовского парка культуры и отдыха. Обычная такая семья: жили от зарплаты до зарплаты, сыты-одеты, а вот на «Ламборджини» не хватает. Да и на фиг им была нужна эта гламурная «итальянка»? Вместо нее у Александра имелся скутер. На котором он в ночь с 6-го на 7-е августа 2014 года уехал с маминой работы в сторону дома. И пропал. До вечера следующего дня Ольга сильно не волновалась. Парень молодой, мог и у дамочки какой загостевать. Например, у одной из тех, с кем в тот день до полуночи в парковой кафешке зависал. Однако не появился Александр ни к вечеру, ни назавтра. Телефон тоже молчал. Ольга принялась обзванивать отделы полиции и больницы по всему городу. Безрезультатно. И только на пятые сутки из 39-й больницы, куда Ольга до этого уже не раз звонила, ответили: ваш сын умер в нейрохирургии, приезжайте в морг опознавать и забирать тело. Хотя ноги сделались ватными, поехала пораженная страшным известием мать в больничку. В тамошнем морге сильно удивились и сказали, что никаких Вороновых Александров Алексеевичей в их ассортименте нету и не было. Это подарило надежду: а ну как в регистратуре ошиблись и сынок, хоть поломанный, покалеченный, все-таки еще живой? Бросилась по врачам. Они разочаровали. Сообщили, что Саша действительно умер. Но так как морг 39-й был покойниками уже переполнен, тело увезли в морг на проспекте Гагарина, что рядом с СИЗО. Запомним этот момент. Поскольку Ольга находилась после всех этих метаний на грани нервного срыва, на Гагарина не поехала. Отправилась туда уже на следующий день вместе с примчавшейся из района младшей дочерью. Сама процедура длилась несколько минут. Ольга плохо соображала и находилась словно в прострации. Поэтому все бумаги подписывала не менее потрясенная дочь. Тело сына пообещали привезти назавтра к Борскому мосту на казенной труповозке и передать для погребения на малой родине. Что и было проделано. Уже на похоронах, когда к покойнику стали присматриваться отошедшие от шока Ольга и ее дочери, они всё меньше и меньше узнавали в нем Сашу. Это было нетрудно. Несмотря на то, что молодой мужчина разбился в ДТП, лицо его было чистым: ни синяков, ни ссадин. (К этому моменту мы вернемся чуть ниже.) Лежавший в гробу человек почему-то был острижен под машинку практически налысо, Александр же уезжал в тот злополучный день из парка вполне себе волосатым. Да и обычаев в моргах нет таких, чтобы покойников, будто зеков или новобранцев, обривать. Далее – форма черепа совсем другая. И строение лиц разнится: у Александра брови низко посаженные и прямые, а тут – «домиком»; скулы здесь тонкие, а Саша – крепкоскулый, с «боксерской» нижней челюстью. Пораженная увиденным старшая сестра Настя осмелилась достать из-под савана руку «брата». Там должна была быть хорошо заметная татуировка. Ее не было. Еще у настоящего Александра должно было не хватать трети левого уха. У лежавшего в гробу человека уши оказались целыми. Приблудного покойника все-таки схоронили. Ну не на помойку же выбрасывать? А Ольга с дочерьми порешили искать своего Сашу. Поехали в 39-ю больницу с его фотографией. Опросили практически всех работников нейрохирургического отделения, кроме разве что уборщиц. Врачи и медсестры Александра опознали. Да, лежал, дескать, такой. Да, вроде после ДТП. По пьяни не справился с управлением скутером и «положил» его на бок. Но ничего фатального с парнем не случилось: небольшой сотряс, рожицу свез, руку, бочину. И его… выписали. И даже будто бы Александра забрали прямо из отделения. Вроде как родственники. Такие ответы ошарашили Ольгу. Она уже ничего не понимала в происходящем. Как это – выписали? Что за «родственники» такие? Но окрепла уверенность в том, что схоронила она чужого человека. Ведь, как мы помним, на лице выданного Вороновым трупа не было ни царапинки. А персонал нейрохирургии утверждал, что пол-лица Александра было содрано об асфальт. Нестыковочка! Чем дальше, тем больше вопросов возникало у Ольги. Например, а куда подевались скутер сына, все его документы? Кстати, паспорт все ж таки нашелся, но почему-то не в морге на Гагарина, а именно в 39-й больнице. Если допустить, что сын всё же скончался после ДТП, то по этому факту органы дознания должны были провести проверку. Отчего ее не было? С этими вопросами Воронова пошла в ГУВД, где и написала заявление о без вести пропавшем сыне и никем не расследованном факте смерти неизвестного мужчины. Копы за дело взялись без энтузиазма. В концов концов дознаватель отыскал в морге на проспекте Гагарина заключение областной судмедэкспертизы. Ольгу с ним ознакомили. Там имелось схематическое изображение трупа со спины с отметками повреждений и пояснениями. Из которых следовало, что у прижмурившегося гражданина (Александра Воронова по версии полицейских и не пойми кого по мнению Ольги) сзади насквозь проломлен череп тупым предметом. Удар при этом был такой силы, что голова просто лопнула крест-накрест. Плюсом – ушибы на руках, лопатках и ягодицах. Да, такое могло быть. Но только если б скутер Александра по какой-то странной причине взлетел вертикально вверх и седок рухнул на асфальт спиной плашмя, во весь рост. А мы помним, что лечившие Александра доктора версию о самопроизвольной левитации скутера отрицали и говорили лишь о сильной ободранности пациента. Идем далее. Судмедэксперт (вот просто из жалости не называем его фамилию) пишет, что алкоголя в крови умершего не обнаружено вообще. А вот дамы, с которыми он веселился в кафешке, утверждают, что домой Саша поехал если не в свинку пьяный, то поддатый изрядно. И еще вишенка на торте. По мнению эксперта, гибель осматривавшегося им «пациента» приключилась не позднее 4 августа 2014 года. Круто! То бишь Александр пару дней после своей кончины вел крайне активную загробную жизнь: на работу с расколотой на манер арбуза головой ходил, с девчатами в кафе бухал. И только потом окончательно убился, едучи домой на скутере. Но это еще только первая часть сей лихо закрученной истории. Когда Ольге стало понятно, что непонятно вообще ничего и понятно вряд ли уже будет, судьба свела ее с сотрудниками УФСИН (по понятным причинам не станем оглашать их фамилии, заметим лишь, что люди они опытные и очень хорошо информированные). Они опознали Александра по фотографии. Сказали, правда, что проходил он в их системе как Владимир Шибаев. Ожидал приговора по ст. 318 ч. 2 (применение опасного для жизни и здоровья насилия в отношении представителя власти) в СИЗО на Гагарина. Нижегородским райсудом признан невменяемым, опасным для общества и отправлен в интернат-психбольницу №2, что в поселке Чибирь Краснобаковского района. Что интересно, врач больницы следственного изолятора тоже признал на фотографии Александра Воронова – как своего пациента, которому он колол психотропные успокоительные препараты. Правда, называл его опять-таки Шибаевым. Что ж, пришлось ехать в Чибирь. Тамошний медперсонал так же уверенно опознал «Воронова-Шибаева». Рассказали, что сначала держали его в отделении для буйных пациентов. Сейчас успокоился, смирился, сидит в комнате и никуда не выходит. Родственников, видать, у парня нет, поскольку никто его не посещает. Увы, услышав от Ольги всю ее странную историю, врачи наотрез отказались показать ей пациента вживую. Вот и опять тупик. Казалось бы, отчего тем же копам или прокурорским, к которым обращалась Ольга, не устроить ей встречу с осужденным Шибаевым? Это и дало бы ей повод убедиться, что схоронила она все-таки своего сына, а в дурдоме действительно сидит какой-то левый урка? Тут не очень много вариантов. Всего два. Сразу оговорюсь, что категоричными утверждениями они не являются, а приводятся в качестве версий. Итак, вариант первый. Александр Воронов действительно погиб. А отсутствие полицейского разбирательства по этому факту, путешествия тела из морга в морг, странное заключение судмедэксперта и прочие несуразности – всего лишь плоды извечного российского раздолбайства и пофигизма, кои пышным цветом кустятся не только в простонародье, но и на любых ступенях казенной службы. Что как бы не есть хорошо и требует проведения серьезных служебных проверок, раздачи дисциплинарных оплеух. Вариант второй. Откровенно смахивающий на сюжет бульварного авантюрного романа. Но уж больно этот вариант, сволочь такая, логичен. Очень, знаете ли, не любят правоохранители, когда разные, пусть и психически ненормальные, граждане на жизнь и здоровье их коллег покушаются. Корпоративная этика и солидарность, да. Уже на стадии предварительного следствия задержанный по такой статье здоровьем рискует. Ну, там, в камере со шконки неудачно во сне наковырнется или на прогулке в бетонном боксе требухой о бетонную стенку ударится. Много вариантов. Кстати, такие травмы, описанные в заключении судмедэксперта, характерны, когда человека со всей дури лупят чем-то тяжелым через гимнастический мат либо что-то не менее плотное. Синяков не остается. А вот перестараться до проломления черепа и раскалывания всей головы можно запросто. Что, возможно, и случилось с настоящим Шибаевым. И чего делать прикажете? Самим садиться вместо этого упырька? Тут-то и придумывается конгениальный ход. В 39-й больничке находится сходный годами и телосложением паренек со встряхнутыми и еще не вставшими на место мозгами, которого долго не искали родственники (вспомним, что Ольга узнала о том, что ее сын помер в 39-й, только на пятый день беспрерывных розысков). Его, ничего толком не понимающего, дергают из нейрохирургии, везут в СИЗО, где врач тамошней больнички перед отправкой в камеру обкалывает Александра – уже Владимира Шибаева – психотропами. Дальше – приговор суда и дурдом, где осужденного при желании можно держать до самой смерти. А труп Шибаева настоящего выдают обезумевшим от горя матери Александра и его сестрам. Как оно там все было на самом деле – бог весть. Но уж больно дурно попахивает вся эта история. Не стоит ли прокуратуре еще раз – повнимательнее – во всем разобраться?