Обманули заслуженную бабульку с самым наипоследним корыстным умыслом. В таких случаях положено дело уголовное заводить по факту мошенничества. Но полицейские наши помыслили как-то альтернативно… Ветеранов самой страшной войны в истории человечества, сумевших в который уже раз заскипидарить под хвост пришлых немчиков и примкнувших к ним европейских цивилизаторов, у нас принято любить и уважать. Всем поголовно. От школяров до губернаторов и самого ВВП. Но абстрактно и издалека. В сугубо конкретных случаях всё обстоит не так радужно. Примером тому история нижегородки, женщины-воина, 97-летней Марии Волковой, которая на исходе жизни стала жертвой квартирной аферы и в буквальном смысле вот-вот окажется на улице. Если кто помнит, была у Александра Розенбаума песня «Вальс на плоскости». О девушках-пилотах времен ВОВ. О том, что бомбежка не женское дело и «ничего, что нет силы мужской, только трусом никто из них не был». Это в том числе и про Марию Ивановну. Воевала она в гвардейском авиационном полку 222/12 с 1942-го по победный 45-й. Сложно сказать, скольким фрицам и прочим гансам она помогла приобрести в вечное пользование скромный кусочек столь желанной ими советской земли. Сама она не считала. В штабах тоже могли считать только приблизительно. Но даже этот примерный учет вылился в орден Великой Отечественной войны 2-й степени, Гвардейский орден, медали Жукова и «За отвагу». Последняя, кстати, ценилась в войсках чуть ли не выше иных орденов. Потому что получить ее в штабах и тылах было невозможно. Только в бою, только действительно за проявленную в нем отвагу. Никак иначе. Но о войне с Марией Ивановной под чай с бубликами пусть подрастающее поколение на «Уроках мужества» перед 9 Мая разговаривает. Наша история о днях сегодняшних. Которые оказались вдруг для летчицы пострашнее фронтовых будней. За всю свою нелегкую жизнь-службу (когда закончилась война, Волкова осталась в армии и служила вплоть до развала страны и расформирования родной части) приобрела фронтовичка только друзей хороших, кучу почетных грамот, звания ветерана и ударника труда, почетного гражданина города Нижнего Новгорода, пенсию да квартиру от государства в доме 9 на Волжской набережной. Сами понимаете, что к материально ликвидным активам относятся лишь два последних пункта. Которые отнять у старенькой фронтовички самому матерому урке чисто впадлу. Но что позорно для уголовника, у иных, вполне себе на вид пристойных и несудимых граждан стеснения не вызывает. Особенно учитывая то, что Мария Ивановна пережила и мужа, и даже собственного сына. Внучат последний не оставил, и осталась старушка фактически одна на белом свете. Только племяш из родни. Но и тот уже в годах. Своя жизнь у него опять же, не станет как привязанный у престарелой тетки сидеть. А тут вдруг в соседке, некоей Седовой Ольге, неистовая забота к нуждам одинокой пенсионерки проснулась. И чаю-то с ней попьет, воспоминания ветерана послушает. И прибраться поможет, окна намоет (за отдельную, правда, плату). В магазин сходит, в банке очередь отстоит, чтобы за квартиру бабушке заплатить (тоже не бесплатно, конечно же). Потом забота соседская распространилась на пенсию Марии Ивановны, можно так сказать, чуть ли не в полном объеме. Чтобы в очередях не толкаться, мол, за коммуналку через интернет платить стану, продукты тоже по мере надобности закупать. Лекарства, какие скажете, добуду по спеццене — сама Седова в «Нижфарме» трудится и «подрабатывает» тем, что достает желающим всякие фармакологические разности. И действительно по спеццене. По такой, что один ее клиент, зайдя по случаю в аптеку, был сильно удивлен официальной стоимостью препарата. С него-то Ольга чуть ли не вдвое больше взяла! В общем, Волкова не отказала и с тех пор пенсию свою практически не видела. Даже накопления на похороны соседке доверила. Вот только почему-то не показывала ей самаритянка Ольга оплаченных квитков за подаренную государством жилплощадь (ключ от почтового ящика соседка тоже забрала). Особого значения этому факту бабушка не придавала. А вот племянник, навестивший ее, насторожился. Поинтересовался у Ольги, платит ли та за теткино жилье и не ожидать ли сюрпризов в виде судебных исков, описи имущества и прочих пряников. Та платежки показывать отказалась наотрез. Заперлась у себя в квартире и сделала вид, что никого нет дома. Одолеваемый нехорошими предчувствиями, племяш двинул в домоуправляющую компанию. Там эти предчувствия превзошли все ожидания. Вдруг выяснилось, что собственницей теткиной квартиры является... Седова Ольга Игоревна. Оказывается, фронтовичка жилье свое соседке подарила! Даже договор дарения имеется. Услышав столько нового для себя, Мария Ивановна лишилась дара речи. Потом вспомнила, что соседочка действительно какие-то бумаги подписывать совала. Объяснила тогда, что человек она законопослушный и просто так деньги брать за уход совесть и гражданская позиция не позволяют. Нужно чин по чину бумаги оформить. То ли для налоговой, то ли еще для чего. Отвезла соседка куда-то — ну, старушка автограф и черканула где сказано. Прочитать сама, что в бумагах этих писано, Мария Ивановна не смогла: глаза с возрастом никудышные сделались. В общем, ситуация для любого понятная. Обманули бабульку с самым наипоследним корыстным умыслом. В таких случаях положено дело уголовное заводить по факту мошенничества. Но полицейские наши мыслят как-то альтернативно. В Канавинском ОПе заявление ветерана спустили на рассмотрение участковому. Тот же (злые языки распускают сплетни, что околоточный шериф с гражданкой Седовой в наилучших отношениях, да вроде бы и брат родной у Седовой в органах работает) состава преступления не усмотрел. Дескать, подпись под дарственной бабкина стоит? Стоит! А уж как ее убедили расписаться, ему неведомо. Свидетелей-то — тю-тю! — нету. Так что идите, гражданка Волкова, в гражданский суд и не отвлекайте занятого человека своей безделицей! Она и пошла. В Канавинский райсуд. Там есть судья Вера Чехова, годящаяся истице во внучки. Которая, по непонятной причине, явно взяла сторону Седовой. Ушлые и знающие люди полагают, что причина на самом деле понятна: возможно, ответчица судье, как говорят в народе, «занесла». Ну сами посудите: на кону цельная квартира в не самом плохом районе — неужто для нужного судейского решения тысчонок 300-500 не отыщется? Но это всё домыслы и логические построения. Кроме них есть еще и факты. Например, в качестве свидетеля в суд пришел еще один сосед Марии Ивановны. Тоже старенький военный пенсионер. Интересные вещи он рассказывал. Однажды, перекуривая на лестничной площадке, он услышал из квартиры Волковой крики о помощи. Бросился туда, благо дверь была не заперта. И увидел, как Ольга натурально чуть ли не душит старушку. Дедок-то хоть и преклонных годов, но сказалась армейская выучка. Отогнал он злодейку и вытолкал вон из квартиры. В полицию тогда Мария Ивановна не пошла, несмотря на уговоры соседа. Простила бабушка свою несостоявшеюся убийцу. Судья выслушала эту занимательную историю и вдруг поинтересовалась: а в каких отношениях гражданин военный пенсионер находится с Ольгой Седовой? Тот вполне честно ответил, что после увиденного он ни нежности, ни симпатии к таковой не питает. Судья Чехова удовлетворенно констатировала: мол, значит отношения неприязненные. Всё! Показания ваши силы не имеют, из числа свидетелей вы исключаетесь, покиньте зал суда! И как-то побоку, что любого свидетеля предупреждают под роспись о том, что вранье в показаниях уголовно наказуемо. То бишь, несмотря на его личные симпатии-антипатии, он обязан говорить правду. Только выходит, что правда отставного вояки для судьи Чеховой неудобна. Не вписывается она в ее позицию в данном процессе. Хотя, может, и зря мы грешим на судью. Впрочем, пусть читатель рассудит. В судебном заседании представитель бабушки заявил ходатайство о переносе заседания. В больнице бабушка. И судья Чехова перенесла. Аж на целых три часа. Мол, для того, чтобы выяснить, чем бабушка болеет и когда ее выпишут. Но как оказалось, никто, кроме представителя, и не выяснял ничего в больнице. А когда в суде доложил, что разговаривал и с начмедом, и с лечащим врачом и что бабушку выпишут меньше чем через неделю, судья Чехова продолжила суд, с обоснованием – затягивать нельзя! Как-то любопытно дело проворачивается. С весны иск, Чехова уже третья судья, а пять дней подождать не в силах?! Лишила бабушку слова, как мне видится, под ну очень сомнительное обоснование. Решать вопрос с жильем — это не блох ловить! И уж очень любопытно суд продолжался. Допросили регистратора Ольгу — ту, которая сделку по дарению квартиры оформляла. Ольга честно призналась, что ничего никому не объясняла, а в каком состоянии находилась почти 100-летняя бабушка, ну не помнит совсем! А вот при вопросе, каким таким образом расписка в получении заявлений и прочих документов была дадена раньше, чем госпошлину оплатили, регистратор и «поплыла». Только и смогла с помощью судьи Чеховой (!) промямлить, что такая практика у них сложилась. Но не смогла назвать ни одного нормативного или ненормативного ведомственного акта, коим подобная практика подтверждается. Разумеется, судья Чехова отказалась удовлетворять ходатайство представителя о затребовании данных документов. Как и отказала в предоставлении времени представителю для изменения оснований иска, в свете вскрывшихся фактов. Весьма интересно, что с этим представителем, который только и участвовал в двух заседаниях, Ольга Седова общаться не пожелала. А вопросы у него были уж очень занимательные. Какое такое спиртное и почему хранила наша Седова у бабушки в квартире, а не у себя дома? При этом в ночь-полночь открывала своим ключом двери и лезла за лакомым в кладовку. Или вот любопытный вопрос, на который никто представителю ответить не смог: как часто Седова и кого в качестве любовников приводила в квартиру несчастной бабушки? Судья поинтересовалась, какое отношение это имеет к делу. Представитель пояснил просто: — А это к тому, что квартира использовалась как бордель, а бабушка — ветеран войны и почетный гражданин города — во время всех этих плотских утех была вынуждена ночевать на балконе… А в завершение статьи хочется всем: нерасторопному участковому, его начальству, судье и той же Седовой — просто напомнить, без особого пафоса, что, может, именно рука Марии Ивановны нажала рычаг бомбосбрасывателя, чтобы отправить в ад того фрица, который так и не убил деда наших забывчивых современников. Уже по одной этой причине фронтовичка достойна того, чтобы окончить свои не многие оставшиеся годы в собственной квартире, а не околеть в сугробе в первую же ночь вынужденного бомжевания. Старые люди — да ведь они же как дети доверчивы! Их очень легко обмануть, чем и пользуются мошенники различного разлива. А вот пресечь их действия, проявить заботу о беспомощных, благодаря которым мы живем, — это показатель общества. В данном деле показатель плох!