Почему влиятельный музыкальный вуз, так и не научившийся эффективно тратить бюджетные миллионы, продолжает безнадежно скатываться? Все нижегородцы видят, как самозабвенно наш губернатор отдает себя спорту. Известно, что Шанцев не пропускает ни одной домашней игры хоккейного клуба «Торпедо». Зато в театрах, на площадках классической музыки он крайне редкий гость. Складывается впечатление, что глава региона именно спорт обозначает «духовной скрепой» нижегородцев. Это, безусловно, идет не на пользу музыкальной культуре. Между тем президент Путин еще в 2013 году призвал власти субъектов именно этому направлению уделять самое серьезное внимание. «К сожалению, практика отношения к культуре по остаточному принципу оказалась живучей и в современной среде. Переломить ставшее типовым отношение к культуре как к развлечению трудно, но, безусловно, необходимо. Культурная политика должна способствовать этому, выводить культуру на ту высоту, которую она достойна занимать», – пояснил Путин. Любопытно, что в некоторых субъектах Федерации на посыл главы государства отреагировали адекватно. Однако Нижегородская область в число последних не вошла. Давайте, например, попытаемся вспомнить: когда Шанцев в последний раз посещал Нижегородскую государственную консерваторию имени М. И. Глинки, которой в этом году исполняется 70 лет? Или хотя бы ее концертный зал? Ответом, наверное, станет унылое завывание: «У-у-у-…» А ведь накануне юбилея дела в этом заведении складываются не лучшим образом. Уровень учреждения высшего музыкального образования снижается. Падает престиж НГК, сокращается количество студентов. Начало и конец «золотого века» Консерватория в городе Горьком была создана в 1946 году. Даже в то тяжелое послевоенное время, когда голодную страну приходилось вытаскивать из руин, государство осознавало значимость музыкальной культуры для нашего общества и изыскало силы и средства, чтобы основать в промышленном городе Горьком серьезный музыкальный вуз. Консерватория имени Глинки по праву была одной из лучших в стране, после, пожалуй, московской и ленинградской. А в Поволжье ей однозначно не было равных. Авторитет нарабатывали выдающиеся светила классической музыки – профессора А. Касьянов, Н. Чайкин, Б. Маранц, А. Нестеров, Е. Иофель, И. Кац, М. Саморукова, И. Гусман. Среди выпускников консерватории такие всемирно известные музыканты, как симфонический дирижер В. Понькин, пианист Е. Зарафьянц, виолончелист А. Лукьяненко, вокалисты В. Ванеев и С. Семишкур… Более трех десятков лет консерваторией руководил Аркадий Нестеров, с именем которого связано большинство достижений НГК. Но «золотой век» Нижегородской консерватории неожиданно оборвался в 90-х. Тогдашний губернатор Борис Немцов на дух не переносил всё, что осталось с советских времен, начиная от колхозов, совхозов и заканчивая руководителями, назначенными в советский период. Не обошли ветра перемен и консерваторию. Нестеров, виноватый только в том, что успешно работал в СССР, был вынужден уйти с поста ректора. На волне оголтелого либерализма, когда даже в руководители городов возводились случайно встретившиеся с БЕНом в курилке люди (пример – Дмитрий Бедняков), ректором НГК стал Эдуард Фертельмейстер. По специальности он дирижер академического хора, но как профессиональный музыкант не состоялся. По крайней мере, музыкальной элитой Фертельмейстер как профессионал-виртуоз никогда не воспринимался. Занимался самым незатейливым творчеством: руководил вокально-инструментальными ансамблями, сочинял музыку для детей, спектаклей. Авторитетом в музыкальных кругах обладал крайне невысоким (если вообще таковым обладал). Но совершенно неожиданно для этих самых кругов выяснилось, что у него масса иных достоинств! И одним из главных конкурентных преимуществ была близость к губернатору Немцову! Эдуард Борисович, как человек неглупый, прекрасно догадывался, что, если в консерватории к нему относятся просто как к протеже Немцова, это унизительно для ректора такого заведения. Вдобавок ко всему и к разочарованию Фертельмейстера, Маленький Борис вскоре покинул Нижегородчину. Как выяснилось – навсегда. Известно, что судьбу ректора определяет ученый совет консерватории, который избирает его раз в 5 лет. Веса в нем Фертельмейстер не имел. В музыкальном мире авторитет измеряется совершенно другими лекалами, отличающимися от «мирской жизни». Поэтому дальнейшие его усилия были направлены на то, чтобы перекроить баланс сил в ученом совете в свою пользу. Во-первых, он стал активно включать в этот орган представителей управленческого аппарата, что представляется, мягко говоря, не совсем логичным. Ну что, спрашивается, делать в ученом совете государственного музыкального вуза вместе с профессурой – завхозу? В итоге управленческий аппарат был раздут до неимоверных размеров и сейчас благополучно занял весь второй этаж консерватории! Большинство этих людей, лично преданных ректору, разве что периодически обеспечивают нужные ему результаты голосования. Между тем их содержание – бюджетные деньги, отрываемые от более важных статей финансирования. В ученый совет автоматически входят все руководители кафедр. И этот факт достаточно пагубно отразился на внутренней политике, проводимой ректором. На базовых кафедрах вуза началась нелепая кадровая чехарда. Вынужден был уйти блестящий педагог по классу фагота Толмачев, что привело к падению этого направления в консерватории. Окончательно захирели классы других духовых инструментов: валторны, кларнета... Класс гобоя стал необычайно малочисленным. Класс флейты пребывает в лучшем состоянии, но это не может нивелировать проблемы по всем остальным духовым инструментам. Происходит это оттого, что преподаватели подбираются на работу согласно критерию личной лояльности ректору, а не с точки зрения профессионализма и веса в музыкальной среде. Те же, кто осмеливается выступить против позиции Фертельмейстера, а еще хуже – «не так» голосует на ученом совете, безжалостно «зачищается» из консерватории под любым формальным предлогом. Параллельно в консерватории создаются новые кафедры, совершенно чуждые тем принципам, по которым должно работать, по сути, академическое учреждение музыкального образования. Например, кафедра звукорежиссуры. Звукорежиссер – это не столько музыкант, сколько человек, работающий с техническим оборудованием. Иначе говоря, «диджей». Это тоже искусство, но этому обучают в других, специализированных учебных заведениях. То же можно сказать и о кафедре актеров музыкальной комедии. Она уместна в театральном училище, но не в государственной консерватории. Особое же недоумение вызывает появление кафедры музыкальной педагогики, на которой готовят музыкальных работников… для детских садов! И это уровень вуза, где выращиваются будущие виртуозы и теоретики классической музыки страны? Здесь достаточно уровня музыкальной школы или Борского культпросветучилища («кулька», как его характерно именуют специалисты высшей музыкальной школы). Ну представьте себе, что выпускник ННГУ имени Лобачевского отправится работать в детсад нянькой! Абсурд, да и только. Сам г-н Фертельмейстер, наверное, объяснит необходимость появления кафедр столь странного и только ему понятного назначения попытками расширить и дифференцировать образовательную программу в целях популяризации учебного заведения и пополнения его бюджета финансовыми вливаниями. Но есть подозрения, что в действительности он тем самым пытался упрочить позиции в ученом совете – насадить туда побольше своих людей. Понятно, что руководители таких «странных» для данного вуза кафедр всецело лояльны ректору. Без него они в консерватории явно не появились бы. Но это еще полбеды. Хуже всего то, что «надуманные» Фертельмейстером кафедры распыляют бюджетные места, количество которых и объем финансирования фиксированы и большими не становится. То есть бюджетных мест становится меньше на базовых кафедрах – те, кто хочет туда поступить, вынуждены учиться на платной основе. А кому этого хочется, если консерватория с более достойными условиями есть, например, в Казани, где подобных глупостей не происходит? Из-за этого известный российский вуз снижает свой престиж, интерес к нему в музыкальном мире стремительно падает. Все вышеназванные процессы отталкивают потенциальных студентов, которые знают, что едва ли сумеют получить должные навыки оркестровой игры на кафедре духовых инструментов или достойно подготовиться на вокальной кафедре. Кстати, даже с практикой у студентов консерватории стали возникать проблемы. До 2013 года там существовал один студенческий симфонический оркестр. Теперь же их два, но в обоих наблюдается недокомплект по инструментам ввиду отсутствия в консерватории самих направлений. Безнадежно отстали даже от Казани В итоге Нижегородская Государственная консерватория стремительно сдает позиции по всем основным направлениям и уже проигрывает даже Казанской, хотя федеральные гранты оба вуза получают в равном объеме. Оценки можно сделать хотя бы по духовым инструментам. В нашей консерватории по классу фагота занимаются всего 2 студента, хотя в 1987 году было 5. А в Казани сейчас их 8. В классе кларнета у нас 1 студент (в 1987-м было 8), а в Казани – 8. В классе валторны осталось двое студентов из 10, в Казани же учатся 7. В классе трубы – 7 студентов вместо 17, в Казани – 12. В классе тромбона – 3 студента вместо традиционных 17, в Казани – 8. Ну и т.д. Вот еще пример: в Нижегородской консерватории по классу гобоя обучаются 44 студента, причем нет ни вечернего, ни заочного отделения. А в Казанской консерватории – 89. Разница налицо. Всё идет к тому, что в НГК скоро будут учиться (естественно, платно) только китайцы. Но они получат диплом и убудут к себе на родину. А в симфонических оркестрах нашего оперного театра и филармонии практически нет готовой «скамейки запасных», нет молодежи, которая способна заменить поколение возрастных музыкантов, выходящих на пенсию. Это тоже вызывает немалую тревогу. Зарплаты и титулы важнее всего? Зато лично у самого Эдуарда Фертельмейстера всё неплохо. По данным, взятым из Интернета, его зарплата составляет 3,5 миллиона рублей в год! Хотя профессора в консерватории получают по 30 тысяч рублей в месяц (360 тысяч в год). У Аркадия Нестерова, когда тот руководил консерваторией, зарплата превышала профессорскую всего на 20 процентов. При этом ученый совет в своем теперешнем составе готов поддержать даже самые нелепые предложения ректора. Заслуженные профессора вроде В. Кузнецова, которых, к счастью, не коснулась кадровая чехарда в консерватории, предпочитают не лезть в дела управления вузом и спокойно работать, пока имеется такая возможность. Фертельмейстер же с упорством, достойным лучшего применения, продолжает самоутверждаться, обрастая всё новыми, странными для ректора данного учебного заведения титулами. Стал членом Союза театральных деятелей РФ (хотя он ректор музыкального вуза, а не режиссер, актер или худрук театра), что позволило ему войти в Совет по культуре при губернаторе Нижегородской области и в 2016 году стать почетным гражданином Нижнего Новгорода. Зачем ему всё это надо? Обычное человеческое тще-славие или желание за счет званий и статуса усилить свой авторитет у представителей власти? В любом случае эта «мышиная возня» немало отвлекает от основной работы и вряд ли на пользу самой консерватории. В трудовом коллективе и в музыкальных кругах об Эдуарде Фертельмейстере говорят разное. Ходят даже анекдотические истории, что он-де завербован западными спецслужбами, чтобы разрушать отечественную культуру изнутри. Ведь его дочери живут и работают за рубежом, а сам он вместе с руководителем филармонии Ольгой Томиной регулярно наведывается в США, где его, мол, и завербовали. Мы, конечно, расцениваем это как шутку, но из песни слов не выкинешь. Повторимся: в этом году Нижегородская консерватория справляет 70-летний юбилей. Это хороший повод вспомнить о ее ветеранах, о тех, кто вместе с Аркадием Нестеровым нарабатывал ее авторитет и приносил ей всесоюзную славу. Но именно этим заслуженным людям обиднее всего наблюдать за происходящим в консерватории и видеть, как то, что было ими достигнуто, бездарно разбазаривается и утрачивается. Не с таким настроением им хотелось бы подойти к 70-летию родного музыкального вуза. Может быть, в честь юбилея стоит задуматься, как возродить славные традиции Нижегородской (Горьковской) консерватории, пока еще не совсем поздно? А начать следовало бы с претензий в адрес ректора...