За что ректор консерватории Фертельмейстер так осерчал на журналистов «Ленинской смены»? Когда мы готовили материал о состоянии дел в Нижегородской государственной консерватории им. М. И. Глинки, то даже не представляли, что публикация вызовет шквал эмоций и истерии со стороны ее адресатов. Впрочем, реакция последних на материал все больше убеждает, что мы невольно разворошили настоящее осиное гнездо... В атмосфере культурных междусобойчиков Такой активной и яростной полемики на сайте «ЛС» давно не наблюдалось. При этом в комментариях сошлись диаметрально противоположные точки зрения. Наиболее конструктивные критики, не опускающиеся до личных угроз в адрес автора статьи и площадной брани в адрес издания, по большей частью упрекают нас в том, что мы не в достаточно изящной манере взялись за обсуждение такой сложной тематики, как высокое академическое искусство. Мол, «НЕ ТРОЖЬТЕ МУЗЫКУ РУКАМИ»! (Андрей Вознесенский.) Основание простое: мы – непрофессионалы, непосвященные обыватели, в полной мере не осознающие понимание вопроса. Помните, как товарищ Бывалов говорил: «Для того, чтобы так петь, сначала 20 лет учиться надо!» Возможно, отчасти они правы. И всё бы так, если бы не одно «но». «Ленинской смене» более приемлемо клише народной газеты, а не культурного вестника. Однако мы призываем деятелей искусства и культуры не забывать: кто им платит зарплату? А платит таковую государство. И везде, где речь идет о расходовании бюджетных средств, требуется прозрачность, каковой в данном направлении давно не просматривается. Или таковая вызывает вопросы, что, впрочем, одно и то же. При этом и народ вправе знать, как его «окультуривают» за его же собственные средства. Напрашивается вывод: то, что происходит в нижегородских государственных учреждениях культуры, долгое время благополучно пребывало вне плоскости публичного обсуждения. Эта сфера превратилась в этакий закрытый клуб избранных, оберегающих самих себя от проникновений извне. Вопросы там решаются келейно в рамках «культурных междусобойчиков» представителей управленческой элиты и «приближенных к столику» экспертов. Нам же высокопоставленные маэстро отвечают: да вы быдло, всё равно без специального образования не разберетесь. Плебеи, блин! Да что вы вообще можете понимать в высокой консерваторской тематике?! При этом контраргументов руководство консерватории не приводило вплоть до конца декабря, пока не слились воедино два знаменательных события. Ученый совет Нижегородской консерватории имени Глинки единогласно принял решение обратиться с исковым заявлением в суд по мотивам публикации в «ЛС» («В консерватории – консерватизм»). Одновременно в одной из нижегородских газет, финансируемой правительством области, появилось развернутое интервью с ректором НГК Эдуардом Фертельмейстером. Мы расценили это всё же как ответ на публикацию. Правда, такая манера вести диалог представляется нам несколько странной. Немало смущает и другой небезынтересный момент: по имеющейся у нас информации, интервью с ректором в формате газетной страницы появилось в консерватории за день до того, как номер издания вышел в свет! Впрочем, это не столь важно. Главное, что господин Фертельмейстер хотя бы таким образом решился ответить на критику со стороны общественности. Что ж, принимаем! Итак… И швец, и жнец, и на дуде игрец? В публикации резко обращает на себя внимание список титулов и регалий нынешнего ректора консерватории, которыми обильно сопровожден материал. Народный артист, заслуженный деятель искусств, академик, кавалер ордена Дружбы и прочее-прочее-прочее. Такое чаще всего… на мемориальных досках высекают! По существующему в музыкальной академической среде этикету живому деятелю искусств как-то не с руки столь самозабвенно упиваться собственными регалиями. Правда, с одной оговоркой: если ты реально признан выдающимся человеком в музыкальном сообществе. О том, что композитор Прокофьев – шестикратный лауреат Сталинской премии, народ узнал только после его смерти, из некролога. Великий Шостакович по жизни был скромным человеком, никогда не носил даже звездочку Героя Соцтруда. «Птицу должно быть видно по полету». А тут – такое. Причем подача – с ходу, еще до материала… Тут же выясняется, что ректор государственной консерватории – член самых разнообразных организаций. Он и в Союзе театральных деятелей (!), и в президиуме учебно-методического объединения... Возникает резонный вопрос: даже если Эдуард Фертельмейстер занимает эти многочисленные должности формально, как у него хватает времени на основную работу, если таковой он считает исполнение обязанностей ректора? Но оказалось, и это пустяки. Больше всего нас заинтересовали два упомянутых в «наградном списке» обстоятельства. Первое: Фертельмейстер – трижды лауреат премии Нижнего Новгорода! При этом он представляется членом комитета по премиям Нижнего Новгорода (возглавляет экспертную комиссию по музыкальным вопросам). По нашему мнению, Эдуард Борисович как минимум дважды в рамках этой деятельности одобрял собственную кандидатуру на соискание премии города! Как вам такое нравится? Ситуация даже чем-то схожа с «подвигами» наших дорогих муниципальных глав, которые сами выплачивают себе премии, присваивают почетные звания. Как в известном фильме: «За чей счет этот банкет? Как всегда, за счет народа?» Государственная бюрократия оказывается очень заразной субстанцией? К вопросу о членстве Фертельмейстера в комитете по премиям Нижнего Новгорода мы вернемся чуть ниже. Немного о недосказанном Теперь перейдем к содержанию интервью господина ректора. Сразу стоит оговориться, что Фертельмейстер частенько подменяет факты своими оценочными суждениями, при этом допускает множество недоговорок. Из-за чего человеку неподготовленному (не посвященному в тонкости консерваторской кухни) становится непонятно, о чем идет речь. Мы считаем это примитивнейшим приемом демагогии. Попытаемся разъяснить, что имеем в виду. Итак, ректор поясняет: «Мы имеем статус федерального вуза, получаем государственное задание, выполняем его очень хорошо». Но разве не является подготовка артистов симфонического оркестра одним из важнейших заданий государства перед консерваторией? Вовсе не случайно в свое время при оркестровом классе в консерватории имени Глинки были созданы целых два учебных симфонических оркестра. И судя по всему, количество пагубно отразилось на качестве. В последнее время качество подготовки студентов кафедры струнных инструментов заметно упало. Об этом говорит хотя бы то, что студенты консерватории были вынуждены написать в декабре открытое обращение к руководству, где пожаловались, что не могут в должной мере профессионально отработать квалификацию оркестрового исполнителя, из-за чего теряют возможность получить работу в серьезных симфонических коллективах. То есть Фертельмейстер рапортует, что справляется «хорошо», но одно из самых важных направлений вуза продолжает пребывать в состоянии проблемного. Какое же тут успешное выполнение госзадач? Ну да ничего, за счет звукорежиссеров театров и музыкальных деятелей детских садов ситуацию как-нибудь вытянем... Далее бравый ректор консерватории довел до широкой общественности свой новаторский подход в деле формирования новых кафедр. По нашему мнению, это не самая удачная попытка оправдаться в ответ на критические замечания, высказанные на страницах «ЛС». Фертельмейстер уверяет, что кафедры музыкальной педагогики и исполнительства, музыкальная звукорежиссура, музыкальная журналистика, кафедра подготовки актеров музыкального театра востребованы и пользуются неимоверной популярностью у абитуриентов. Так ведь никто и не утверждает, что такие специальности не нужны. Просто обучать им следовало бы в учебных заведениях совершенно иного профиля, не распыляя на это небезграничные силы, бюджетные средства, не размывая музыкально-академический профиль вуза, пере-ориентируя его педагогический состав. Профессия шансонье, наверное, тоже имеет право на существование – в ресторанном формате. Но только сумасшедшему придет в голову готовить таких деятелей в государственной консерватории. Это же вам не ТЮЗ, коллега! В России 11 государственных консерваторий. И ни в одной из них заявленных господином Фертельмейстером кафедр не практикуют. Неужели прочие ректоры такие отсталые, а он один – такой продвинутый? По нашему мнению, маловероятно. Просто остальные понимают, что профиль данного учебного заведения в первую очередь нацелен на изучение студентами фундаментальной музыкальной науки, а не на внедрение в академическую школу прикладных направлений. Чем не доказательство, что г-н Фертельмейстер, проработавший свыше двух десятков лет музыкальным руководителем при ТЮЗе, благополучно переформатирует государственную консерваторию под себя и собственные пристрастия? Продолжая быть верным принципу: «Где светло, там и ищу». Фертельмейстер уделил внимание и проблематике духового отделения заведения, о чем мы тоже упоминали в материале. По его словам, главная беда современности – дефицит желающих поступить на это отделение, который обусловлен сокращением в армии количества военных оркестров, дороговизной инструментов. Правда, о каком дефиците набора мы можем говорить, непонятно, ведь только в Нижегородской области в 2016 году в детских музыкальных школах и детских школах искусств игре на духовых инструментах обучались более 700 учащихся! А Нижегородская консерватория – волго-вятская, окружная. Теоретически, все музыкальные учебные заведения Саранска, Иванова, Владимира, Пензы, Республики Марий Эл, прочих окружающих область территорий заточены под нее. И после этого кто-то говорит об «изменившихся объективных обстоятельствах»? Кое-что для справки. В 2009 и 2015 годах проводился фестиваль детских духовых оркестров «Майский вальс». Так вот, в 2009-м в нем приняли участие 3 музыкальных коллектива, а через 6 лет выступавших оркестров насчитали уже 11! То есть налицо динамика не к снижению, а к росту количества желающих обучаться на духовых отделениях! А не видно их в Нижнем потому, что предпочитают поступать не в нашу, а в другие консерватории. Что обусловлено низким качеством преподавания. В музыке принято, что поступают учиться не на специальность, а к педагогу. Обидно, разваливается школа. А ведь были лучшими в этом направлении – после Москвы и Ленинграда. Взять хотя бы историю, когда безжалостно был устранен из педагогического состава за точку зрения, не совпадающую с ректорской, талантливый педагог-валторнист Лев Горохов (ныне – председатель Музыкального общества Нижегородской области). И мы обозначили только один из факторов недобора студентов на духовое отделение! А армия, цены на инструменты – это всё от лукавого. Америка разная бывает Немалое лукавство в словах ректора – и в том, что нижегородская консерватория пользуется огромной популярностью у зарубежных студентов. Цитата: «В нижегородской консерватории обучаются студенты стран Америки, Европы, Азии». Но при этом он удобно недоговаривает, что Америка имелась в виду всё-таки Южная. В «Глинке» учится только один студент, появившийся… из Колумбии. Размашисто обозначая страны Запада, заинтересованные в обучении молодежи в НГК имени Глинки, г-н Фертельмейстер, не иначе как из чувства врожденной скромности, умалчивает, что и «Европа» – Восточная, а конкретно – Сербия. Да и то ее присутствие – чистая случайность, поскольку профессиональная деятельность отца девочки оказалась связана с Нижегородской областью. Фертельмейстер не грешит против истины только признанием, что большинство студентов-иностранцев НГК составляют китайцы. Их вообще 20 процентов от числа всех обучающихся в вузе! Но неужели Нижегородская консерватория создавалась для того, чтобы готовить виртуозов из жителей Поднебесной, которые получат диплом и окончательно отбудут в Китай? И это – самоцель государственного бюджетного учреждения РФ? В атмосфере передергивания понятий Но больше всего внимания ректор консерватории, конечно, уделил собственному творчеству. И вот тут мы добрались до самого интересного! Видимо, в атмосфере безудержного самолюбования Эдуард Борисович невольно затронул темы, про которые стоило бы промолчать. Итак, ректор говорит: «В 2015 году состоялся мой авторский концерт в Большом театре Московской консерватории». Данное высказывание – откровенное передергивание понятий. Фертельмейстер почему-то забыл при этом пояснить, что персонально принял участие только во второй части вышеупомянутого концерта. Между тем авторским считается концерт, который целиком состоит из произведений одного композитора. Дальше – больше. «Третий год в нашем оперном театре с аншлагами проходит опера-мюзикл «Коко Шанель», а осенью 2017 года намечена премьера водевиля «Красавец мужчина» по пьесе Александра Островского с моей музыкой», – разоткровенничался Эдуард Борисович. Хотим заметить слабо разбирающейся общественности, что в действительности такого жанра, как опера-мюзикл, мировая практика классического музыкального искусства просто не знает! Данное название – абсолютный нонсенс и чистая выдумка Фертельмейстера. Опера – серьезное классическое музыкальное произведение. Мюзикл – скорее развлекательный жанр. Это куплеты, танцевальные каскады и прочие «примочки» для скучающей публики. Совместить подобное невозможно. Правда, авторы «Коко Шанель» и не пытались сделать это. В реальности они создали обычный незатейливый мюзикл. Но вот беда: академический театр оперы и балета такими постановками не должен заниматься по определению. Тут ставят что-то серьезное — либо оперу, либо балет, либо оперетту. Вот «Коко Шанель» и обозвали оперой-мюзиклом, чтобы протащить в формат нижегородского оперного театра имени Пушкина и «узаконить» там постановку. Сегодня вы, завтра мы! Но тут возникает второй вопрос: а для чего же в нашем оперном пошли на такие ухищрения? Ведь до 2012 – 2013 годов Фертельмейстер и руководитель театра оперы и балета Анна Ермакова были, мягко говоря, не в самых приятельских отношениях. Что же могло измениться? Вот и настала пора вспомнить о членстве ректора консерватории в комитете по премиям Нижнего Новгорода. Долгое время оперный никак не мог получить премию города даже за действительно удачные постановки. Побеждали любые другие театры, но не оперный. Мы не можем исключать, что кто-то из членов комиссии нарочно «блокировал» эту тему. Удивительная метаморфоза произошла сразу после того, как в театре имени Пушкина начали ставить «Коко Шанель». Театр фактически ежегодно (2013, 2014) стал получать премию Нижнего Новгорода! Посыпалось как из рога изобилия. Правда, мы подозреваем, что подобное случилось просто по чудовищному стечению обстоятельств… Остается подивиться подобному словами из гоголевской «Ночи перед Рождеством»: «Ай да Солоха!» Бедный, бедный театр! Сам ректор НГК от сотрудничества с академическим театром оперы и балета, разумеется, тоже внакладе не остался. За «Коко Шанель» был получен гонорар в размере 1 миллион рублей. Правда, сумма оказалась неприподъемной, а потому была разбита на две части: 575 тысяч – за написание музыки, еще 400 – за дирижерскую партитуру. Дополнительные расходы (по нашим расчетам, порядка 300 тысяч) легли на оперный в порядке налогов на вышеупомянутую сумму. А ведь речь идет о бедном провинциальном театре. В качестве примера для сравнения: незадолго до этого композитор Александр Смелков из Санкт-Петербурга позволил себе получить более чем скромный гонорар в 300 тысяч рублей за оперу «Братья Карамазовы», которую поставили в Мариинском театре. В легендарной Мариинке, как все понимают, бюджет миллиардный. А наш оперный едва сводит концы с концами. И не стыдно господину Фертельмейстеру (вспомним его многочисленные регалии) выставлять такие счета нищему провинциальному театру? Некоторые возразят: великие композиторы всегда зарабатывали много. Но деньги для великих людей никогда не были самоцелью. Так, первый ректор Санкт-Петербургской консерватории Антон Рубинштейн, давая концерты в 1885 – 1886 годах, заработал 80 тысяч рублей (гигантская по тем временам сумма), и 25 тысяч сразу же передал на благотворительность. Его брат – первый ректор Московской консерватории Николай Рубинштейн – в ходе турне по России собрал 35 тысяч рублей, и все (!) средства отдал фонду помощи участникам Русско-турецкой войны 1877 – 1878 годов. Вот примеры реального служения музыке, искусству, людям, а не поклонение золотому тельцу. Эдуард Фертельмейстер позволяет себе получать многомиллионные гонорары и зарплаты, при этом, наверное, мало печалясь, что средняя зарплата преподавателя в консерватории едва превышает 30 тысяч рублей. Уж больно как-то обмельчал наш современный отечественный ректор-композитор... По нашему мнению, стоило бы проверить ректора нижегородской консерватории на конфликт интересов. Пользуясь служебным положением, членством в общественных организациях (сосредоточил в руках огромную общественную власть), он затачивает вверенное ему учебное заведение под другой профиль, под театральное сочинительство. Эдуард Борисович, вы случайно с ТЮЗом что-нибудь не продолжаете путать? Вам точно знакомы профиль и предназначение вверенного вам государством учреждения? Есть точка зрения, что в ту же сторону, далекую от классического академического искусства, кто-то пытается увести профиль Нижегородского театра оперы и балета, что позволяет кому-то лично получать заоблачные (в сравнении с зарплатами педагогического состава ведомственного учреждения) гонорары. На ваш взгляд, здесь нет конфликта интересов? Между тем, пока в оперном ставятся мюзиклы и водевили (нетипичный формат для театра музыкальной классики), актеры продолжают получают профессиональные травмы. Они не подготовлены одновременно петь и много говорить на сцене, поэтому срывают голосовые связки, подрывая себя профессионально. Но актеры – люди подневольные, привыкли не перечить начальству. Точно так же не ропщут педагоги консерватории, получающие далеко не три с лишним миллиона в год. «Авгиевы конюшни» культуры? Вообще, данная тема годами замалчивалась и была известна только узкому кругу лиц. Мы первыми из СМИ приоткрыли над ней завесу тайны. В связи с этим и разразился такой шум. Кому-то совсем не хочется, чтобы посторонние люди совали нос в финансовую составляющую культуры. Но повторимся: речь идет о бюджетных средствах. Наши читатели-нижегородцы вправе знать, как и насколько эффективно таковые расходуются. Поэтому, даже несмотря на возникшее мощное противостояние, мы продолжим развивать тему.