Вопрос, почему публика продолжает стремительно утрачивать интерес к театру оперы и балета имени Пушкина, продолжает оставаться актуальным в преддверии завершения очередного театрального сезона. При этом театр Пушкина продолжает пребывать в наиболее дорогостоящих по содержанию учреждениях культуры региона. Нам представляется, что данную тему следовало бы начать с изучения вопроса: насколько эффективно расходуются государственные средства в Нижегородском театре оперы и балета? Мы немало рассказывали об этом в начале года, в частности ссылаясь на данные проверки КРУ регионального министерства финансов. Однако оказалось, что это только видимая часть айсберга. Сегодня время продолжить журналистское расследование. Итак… Буквально месяц назад, в марте, в театре была представлена на суд публики очередная премьера – балет Адольфа Адана «Жизель». Называть эту постановку премьерной можно лишь с большими оговорками. По крайней мере, критики не отметили в спектакле новизны, кроме изменений в декорациях и в костюмах первого акта. Хотя никакого новаторства в данном случае и не могло быть. Театральные специалисты знают балет «Жизель» как консервативное классическое произведение, которое категорически не терпит вольностей режиссуры и сценических интерпретаций, по сути своей оставаясь постановкой времени Адольфа Адана. Здесь, как и в «Лебедином озере», менять можно разве что крайне незначительные моменты: например, направление выхода актеров на сцену. Учитывая, что «Жизель» ставилась многократно, в том числе в Нижнем Новгороде, изобретать велосипед здесь совершенно точно ни к чему. Постановку вполне могли бы осилить штатные балетмейстеры-репетиторы театра оперы, которые, собственно, за это получают штатную же зарплату. В частности, это могли бы сделать заслуженный артист РФ Сергей Куранин и лауреат премии «Творческая удача» Марина Снигур. Однако бессменный директор театра Анна Ермакова, видимо, не ищет легких путей в академическом искусстве. А может, засомневалась в профессионализме собственных нанятых сотрудников и предпочла задействовать «тяжелую артиллерию» из Москвы. В итоге балетмейстером-постановщиком «Жизели» был назначен заслуженный артист РСФСР Юрий Ветров, преподающий на факультете искусств Московского государственного университета. Выбор достаточно странный, поскольку Юрий Юрьевич, хоть человек безусловно заслуженный, с именем и весом в кругах культуры, в представлении специалистов является скорее теоретиком-педагогом, нежели практиком-постановщиком. Однако дело даже не в этом. 16 марта сего года между Ветровым и ГБУК НО «Нижегородский государственный академический театр оперы и балета имени А.С. Пушкина» был заключен контракт на выполнение работ по постановке спектакля «Жизель» в качестве балетмейстера-постановщика на сумму 575 тысяч рублей. Даже для величины такого уровня подобный гонорар является значительно завышенным. В качестве примера хочется обозначить запросы другого театрального деятеля. Это касается спектакля «Безымянная звезда», премьеру которого запланировали на март 2017 года, но по каким-то необъяснимым причинам перенесли на неопределенный срок, заменив «Жизелью». В отличие от «Жизели» (где в произведение классика были внесены только несколько незначительных мазков), эта постановка должна была стать полноценной премьерой. Буквально всю хореографию спектакля пришлось в данном случае создавать с нуля. При этом за работу народный артист России, художественный руководитель «Кремлевского балета», известный российский балетмейстер Андрей Петров должен был получить те же 575 тысяч рублей! Любопытно, что ассистентом балетмейстера «Жизели» выступила Мария Былова, с которой был заключен дополнительный контракт на сумму 230 тысяч рублей. При этом Былова, наверное только по странному стечению обстоятельств, является… супругой Юрия Ветрова. Ну прямо как в советской киноиндустрии, где звезды экрана традиционно выторговывали в сценариях роли для своих жен или любовниц. В итоге Ветрову с Быловой театр отвалил гонорар за «Жизель» более 800 тысяч целковых. С учетом начислений хореографическая постановка «Жизели» обошлась оперному в 1 миллион 23 тысячи рублей. Чем же можно объяснить такую расточительность? Неумением рационально тратить бюджетные средства при оценке объема и качества выполненных работ, особо трепетным расположением персонально к Юрию Ветрову? Или это схема освоения (увода?) бюджетных средств, отработанная еще на «Лебедином озере»? А вот другой, не менее яркий пример неэффективных (если не сказать больше) трат руководством оперного, где задействованы наши давние и горячо любимые персонажи. Стало известно, что нынешней осенью театр «побалует» зрителя музыкальным спектаклем (водевилем) «Красавец мужчина» по пьесе А.Н. Островского. Контракт на написание музыки к данному произведению еще в декабре 2014 года был заключен с ректором Нижегородской консерватории Эдуардом Фертельмейстером – на сумму 575 тысяч рублей. Ему же доверили выполнение работы по созданию оркестровки к спектаклю. На сей раз сумма денежного довольствия г-на Фертельмейстера составила 690 тысяч рублей. Таким образом, с учетом множества дополнительных начислений услуги композитора обошлись театру примерно в 1 миллион 600 тысяч рублей. Для непосвященных стоит заметить, что водевиль – не самая затейливая театральная постановка. В ее основу входят куплеты и танцевальные каскады. Потому средние гонорары на такого рода произведения театрам обходятся (по среднероссийской выборке) в районе 250 – 300 тысяч рублей. Цифра относится не только к провинциальным композиторам, она касается даже композиторов-москвичей. Если же снова вспомнить о «Безымянной звезде», то за написание музыки к ней заведующий музыкальной частью столичного театра «Кремлевский балет» Владимир Качесов получил 173 тысячи рублей. Что называется, почувствуйте разницу! Причем гонорар Качесову – это не демпинг, а нормальная стоимость таких услуг в региональных театрах. Можно констатировать: в Нижнем установлен российский рекорд для провинциальных театров. Правда, рекорд не самый здоровый… Вновь возникает вопрос, что это: просто расточительность или всё же какой-то более глубоко заложенный смысл, который еще предстоит выяснить? Любой каприз за ваши деньги Еще один образчик странностей, наблюдающихся в нашем театре оперы и балета. В октябре 2015 года заключен контракт с Маргаритой Каминской на написание либретто к спектаклю-концерту на музыку Иоганна Штрауса (условное название – «Сказки Венского леса») на сумму 287 400 рублей. Деньги были благополучно получены, спектакль показан зрителям. Но вместо написанного Каминской либретто был совершенно другой сценарий. Спрашивается: за что автору был заплачен сумасшедший гонорар почти в треть миллиона рублей? Тем более что подобная работа, как правило, оценивается в 60 – 70 тысяч целковых: такова общепринятая практика в остальных нестоличных театрах. То есть переплата получается в четыре раза! Снова неоправданная расточительность со стороны директора госучреждения г-жи Ермаковой? В качестве дополнения – новый красноречивый эпизод. В 2015 году оперным театром был приобретен басовый кларнет фирмы Buffet Crampon ценой 360 тысяч рублей. По идее, прежде чем покупать столь дорогой импортный инструмент, хозяйственные руководители консультируются с теми, кому на нем предстоит играть. То есть с исполнителями. Увы, в данном случае это проделано не было. Инструмент купили, что называется, на свой страх и риск. Словно кота в мешке. Позже выяснилось, что ни по диапазону, ни по акустическим характеристикам он не мог подходить для нужд театрального оркестра! В результате уже два года «золотой» инструмент пылится на складе… Налицо просто феноменальная безответственность при расходовании государственных средств театра. И это во времена, когда все начали считать деньги, особенно бюджетные. Ибо таковых катастрофически недостает даже на самое необходимое. Или наш оперный является счастливым исключением из правил и денег у него столько, что на любую прихоть руководства хватит: пожелают – слона в зоопарке закупят? Все хорошо, прекрасная маркиза? Удивляет позиция регионального министерства культуры, занятая им в отношении оперного театра и его бессменного руководителя Анны Ермаковой. В адрес министерства было направлено письмо от группы коллектива театра с просьбой принять безотлагательные меры, поскольку ситуация в учреждении культуры уже шагнула за рамки разумного. А в ответ – тишина… Самый улыбчивый министр правительства Нижегородской области Сергей Горин проигнорировал обращение театральной элиты города. Он вообще заявляет, что по итогам независимой оценки качества оказания услуг организациями в сфере культуры, проведенной общественным советом при министерстве, работа Нижегородского театра оперы и балета в 2016 году характеризуется положительно. Но это смотря с чем сравнивать. Давайте сопоставим прошлогодние результаты деятельности ряда учреждений культуры (как нижегородских, так и нет). И выводы придется сделать прямо противоположные тому, что декларирует господин Горин. Итак, в 2016 году наш оперный получил государственных субсидий на сумму 167 миллионов рублей. В разы больше, чем Нижегородский театр драмы (57 миллионов) или Нижегородский театр «Комедiя» (52 миллиона). «Инвестиции» в оперный скорее сопоставимы с субсидированием Малого театра в Москве (348 миллионов). А какова отдача от этих вложений? Оперный, зрительный зал которого рассчитан на 1150 мест, в прошлом году посетили 93 тысячи человек. Между тем в «Драме» побывали 115 тысяч (зрительный зал – 800 мест), а в «Комедии» – 106 тысяч (зрительный зал – 460 мест). То есть несмотря на то, что благодаря госфинансированию оперный продолжает жить как у Христа за пазухой, его зрительская популярность падает. И ладно бы расточительство руководства театра приносило результат, а высокооплачиваемые столичные постановщики реально повышали бы его художественный уровень – так нет, ничего подобного не происходит. Деньги тупо выбрасываются на ветер, а оперный превратился в самый неэффективный театр города. Хотя возможно, всё даже сложнее. Вспомним, как в Марий Эл гигантские средства закачивались в региональную телекомпанию, которая служила «отмывочной машиной» для высокопоставленных коррупционеров. Может, и в нашем случае причина неэффективности кроется вовсе не в непрофессионализме отдельных руководителей, а в том, что за якобы бездумной расточительностью скрываются «откаты и распилы»? Тут уместно вспомнить фразу нашего читателя о «музыкально-театральной мафии». Правда, если он попал в точку и этот эпитет справедлив, то происходящим в Нижегородском государственном академическом театре оперы и балета им. А.С. Пушкина, равно как и в ряде других бюджетных учреждений культуры региона, пора всерьез заинтересоваться не только журналистам, но и представителям правоохранительных органов. На сегодня «Ленинская смена» продолжает оставаться единственной региональной газетой, старающейся объективно и всесторонне показывать внутреннюю кухню нижегородских государственных учреждений культуры. Это вызывает прямо-таки беспредельное раздражение у руководителей и приближенных к ним деятелей культуры. Они привыкли жить «в краю непуганых идиотов» и не приемлют, когда кто-то сторонний лезет в их дела. Впрочем, немало и людей, поддерживающих наши попытки разворошить этот осиный улей. Так, один наш читатель, комментируя публикацию о Нижегородской консерватории имени Глинки, попросил нас «разоблачать музыкально-театральную мафию и в других «культурных» заведениях Нижнего Новгорода». Что мы и будем делать в последующих номерах.